Полная версия
Иван Герилович
Сборник страшных историй
Подкроватный монстр
Вот уже на протяжении месяца, каждую ночь Андрей чувствовал что за ним кто то наблюдает. Как только выключался свет в его комнате, это чувство возникало у него в груди, заставляя холодеть от страха. Он невольно натягивал одеяло на голову и прислушивался к звукам в комнате.
Все началось месяц назад. Андрей, как обычно, пожелав родителям спокойной ночи, отправился в свою комнату. Выключив свет, комнату озарили лучи лунного света. И в этих лучах он явно увидел, что здоровенная лапища из под кровати взяла печенье, забытое на столе, и спряталась под кровать. Перепугался он тогда до смерти. Рассказал родителям, но они скептически отнеслись к его байкам на ночь. Андрей тогда устроил истерику, наотрез отказавшись заходить в свою комнату, и отец, решив успокоить сына, отправился с ним на разведку. Заглянули под кровать и там никого не оказалось. В шкафу тоже, кроме одежды, ничего не было. Немного успокоившись, Андрей, все же лег в кровать. Но сон не шел. Глубокой ночью, когда птицы уже переставали петь, ложась отдыхать, был слышен только четкий ритм часов, отбивающих секунду за секундой. И в этом монотонном ритме примешался чужеродный звук, что у Андрея встали волосы дыбом. Кто то из под кровати пошкрябал о ее деревянное днище. Животных в квартире не было, и звук этот издать тоже некому. Сердце Андрея забилось ч такой силой, что он думал, что оно сейчас вылетит из груди. Но больше ничего не происходило. Лишь монотонный звук механических настенных часов продолжал отбивать свой ритм.
Проснувшись утром, Андрей не сразу вспомнил о прошлой ночи, и с легкой сонливостью встал с кровати. Под ногами почувствовался сор, будто песок, просыпанный на пол. Он глянул под ноги и понял, что наступил на крошки печенья. Глянул на стол, где вчера оставил тарелку со сладостями и сразу же вспомнил о страшной когтистой лапе, заползающей по кровать с зажатым между пальцев печеньем. Андрей осторожно, не делая резких движений попятился из комнаты. Адреналин стучал по вискам гулкими быстрыми ударами. Но никто не пытался его схватить из под кровати. Немного успокоившись, он все же решил, что лапа была игрой теней при лунном свете, а царапающие звуки ему приснились.
Набравшись смелости, Андрей все же зашел в свою комнату и долго стоял, не решаясь заглянуть под кровать. Через какое то время он все же пересилил себя и резким рывком упал на пол скользя взглядом на подкроватное пространство. Там никого не было.
Вечером, когда нужно было идти в кровать, Андрей опять затрусил. Отцу опять пришлось идти вместе с ним. А мама в шутку сказала, что всяких чудищ можно задабривать ее вкусным печеньем, ставя тарелку прямо под кровать. На что Андрей согласился и, положив одну в тарелку засунул под кровать у своих ног. Уснул он быстро, так как половину прошлой ночи не спал.
Утром, проснувшись, Андрей первым делом проверил тарелку с угощением. Достав ее из под кровати, волосы у него встали дыбом. Печенья не было. И в голове пронеслось уж очень страшная мысль «если бы не было печенья, то оно съело бы меня». И вот, уже каждую ночь на протяжении месяца, Андрей ставил под кровать тарелку с одной печенькой, задабривая тем самым страшное чудовище.
Наступили каникулы, и день у Андрея выдался на славу. Он играл в футбол с ребятами, и бегал за воздушным змеем. Когда наступил вечер, Андрей без сил свалился к себе на кровать, да так и уснул, даже не переодевшись.
Андрей проснулся от того, что под кроватью что то шелестело, словно сухие листья на ветру. Открыв глаза, он похолодел от ужаса. Забыл поставить тарелку с угощением! Руки потянули за край одеяла, натягивая на голову. И в последний момент, когда край одеяла уже был перед глазами, он увидел, как нечто подымается из под кровати, все так же шелестя. Морда, полная кривых острых клыков, медленно повернулась в строну трясущегося от страха мальчика.
- Я знаю, что ты меня видишь! – хриплым шепотом проговорил монстр.
Андрей лежал, не шевелясь. В надежде, что это чудовище попросту его не заметит.
- Подношение! Завтра! Всегда! Или смерть! – тварь зло захрипела, и заползла под кровать, а Андрей потерял сознание.
Очнувшись поздно утром от, того что в глаза бил солнечный свет, Андрей первым делом пошел на кухню, взял тарелку, положил туда печенье и засунул тарелку к себе под кровать. Страха почему то не было. Но была уверенность в том, что ночной кошмар был явно угрозой и сомневаться, при воспоминании широкой пасти, полной клыков, не хотелось.
Шли дни, затем недели, и вот уже каникулы подошли к концу. За это время Андрей выработал устойчивую привычку, каждый вечер убирать тарелку с печеньем под кровать. И все было хорошо до тех пор, пока мама не обратила на это внимание.
- Леша, он действительно кладет тарелку под кровать каждую ночь. – озаботилась мама, обращаясь к мужу. – Нам надо ему объяснить, что я пошутила, и никаких чудовищ не существует.
- Вот ты ему ляпнула, ты и объясняй. – отмахнулся муж.
Мама тяжело вздохнула. Она дождалась, когда Андрей уснет, и тихонько прокралась в его комнату, что бы вытащить тарелку из под кровати. А завтра решила ему все объяснить.
Утром Андрея разбудили топот и грохот в комнате родителей. Приоткрыв дверь, увидел врачей в белых халатах, уносящих носилки с человеком накрытым с головой белой простыней. Локон светлых волос проскользнул из под простыни, и Андрей понял, что несут маму.
- Андрей, прикрой дверь. – попросил бледный, как мел, отец.
Оказалось, что мама ночью умерла. Отец не находил себе места весь день. Андрей тоже плакал. Наступил вечер, он по привычке полез под кровать, чтоб положить в тарелку очередное подношение и замер, не найдя ее на привычном месте. Страх начал заползать за воротник, окутывая все тело холодом.
- Папа, а ты не убирал тарелку из под кровати? – зная уже что ответит отец, севшим голосом спросил Андрей.
- Мама вчера ее унесла, когда ты уснул. И теперь я тебе говорю, не смей больше ставить тарелки под кровать! Монстров не существует!
- Существует! Я видел!
Тут отец сорвался, выхватил из рук андрея тарелку и разбил ее об стену.
- Я сказал, не смей! – крикнул он. – быстро в кровать!
Спорить с ним у Андрея не было желания. Он первый раз видел его таким злым. Но и в комнату побоялся заходить.
- Пап, а можно я сегодня посплю с тобой на диване? Мне страшно!
- Хорошо, сынок. Ты прости меня, сорвался. – Он меня обнял и мы вместе зарыдали.
Вечером Андрей с отцом расположился на диване. Он долго не мог заснуть, пытаясь отогнать страшные мысли о том, что на самом деле произошло с мамой. Но от мыслей его отвлек уже знакомый шелест сухой листвы. Все тело сковало страхом, он не мог пошевелить даже пальцем. Из комнаты выползло чудовище, которое пряталось под кроватью андрея. Шелестя, подползло к дивану и начало возвышаться над отцом. Когтистая лапа прикоснулась к его голове, и так же тихо, начало сползать обратно вниз. У андрея в глазах потемнело, и он провалился в беспамятство.
На следующее утро Андрей, со слезами на глазах позвонил в скорую помощь и сказал что отец умер во сне. Потом были долгие разговоры с полицией, врачами, где Андрей рассказывал о чудовище из под кровати, но ему никто не верил. В конце концов его определили в стационар – проверить психическое здоровье.
Наступила ночь, Андрей лежал в больничной койке и смотрел в потолок, а из под кровати доносился шелест сухой травы.
Зов из глубин
Я рыбак. И дело моё — рыбацкое. Услышав, как промышленники переговариваются о крупных косяках рыбы, я, не задумываясь, спустил лодку на воду и поплыл в том направлении, где, по словам моряков, и стояли эти косяки рыб. Надо сказать, что открытое море мне всегда внушало определённый страх. Страх не тот, что можешь попасть в шторм и утонуть, а страх неизведанного, что скрыто от глаз под толщей морской воды. Но каждый раз боролся с этим ощущением, ведь рыба нужна не только на продажу, но и чтобы прокормить себя.
Я вышел в море к мысу, о котором услышал от промышленников. Забросил сети и стал ждать. Всё шло как обычно, пока я не достал сети, чтобы проверить, сколько рыбы попалось за это время, и решить дальнейший ход рыбалки. Но, достав их из воды, понял, что чтото не так. Сети, в которых должно было переливаться серебром от рыбы, пытавшейся выбраться наружу, оказались порваны. Но всё же на дне чтото было. Я присмотрелся, и мне стало не по себе от увиденного. На дне лежали разорванные тухлые куски рыбьей плоти с потускневшей от времени чешуёй. Это было очень странным, ведь я забрасывал сети целыми и чистыми. В животе шевельнулся страх. Недолго думая, попытался развернуть лодку к дому, но вода стала густой, словно кисель, с бордовым отливом.
Потом откудато из глубин начал доноситься вибрирующий тяжёлый гул, усиливающийся с каждой секундой. Он отзывался в костях, зубах, а внутри, липкими щупальцами, нарастал животный ужас.
Гул становился всё громче, и я понял, что слышу не просто монотонный звук. Сначала уловил меняющуюся интонацию, потом начал разбирать слова — слова на чужом языке. Через какоето время я понял: это песнопение. Чужое, древнее песнопение. Перед глазами застыли образы тех, кто пел. Это были существа, отдалённо напоминающие людей, с развивающимися в разные стороны осьминожьими щупальцами.
Лодка качнулась. Я посмотрел вниз и обмер. Из глубин поднималось огромное существо с извивающимися щупальцами, росшими неравномерно по всему телу. Голова чертами напоминала человеческую, только глаз было четыре и не на своём месте. Кожа — синяя, испещрённая древними барельефами.
Поднявшись из воды, оно посмотрело на меня. И тут же мою голову окунуло в кипяток. Боль была невыносимая, крик застрял в горле, а перед глазами проносились образы подводных городов, парадных шествий рыболюдей, ровные ряды армий, готовых к войне.
Очнулся я уже на берегу. Лодка была на своём привычном месте, сети целы. Будто бы ничего не произошло. Только закатное солнце говорило, что прошёл день, наступал прохладный вечер. Может, действительно, просто уснул, и приснился кошмар? Разум благосклонно принял этот вариант, потому что второй был совершенно необъясним.
С того момента я не могу спать по ночам. Теперь вообще не могу спать. Но по вечерам в ушах начинает звенеть тот самый гул. И продолжается он до самого рассвета. Что самое странное, я не только слышал пение на чужом языке, но и стал понемногу понимать эти самые слова. А вчера заметил, что между пальцев на руках и ногах выросли какието маленькие наросты. Неудобств это не причиняло, но при взгляде на них становилось страшно.
Наросты росли с пугающей скоростью. Уже через неделю они выглядели как перепонки на лапах у лягушки. А руки стали высыхать на открытом воздухе так, что появлялись микротрещины на коже. Приходилось часто смачивать их водой. Кожа начала приобретать белый с синим оттенком цвет изза частого соприкосновения с водой.
Ещё через неделю, ближе к утру, начал видеть видения — подругому я это не могу назвать. Просто перед глазами пролетают картинки тем, что я никогда раньше не видел. Или видел? Подводный город, отделанный полированными ракушками. Мощёные дорожки из вулканического камня, рыболюди смотрели на меня из окон своих домов. А посреди города стоял огромный дворец, из которого и доносилось то гулкое пение, которое я слышу по ночам. Затем картинка меняется, и я уже нахожусь во главе воинского отряда непонятных существ и отдаю команду готовиться к нападению. И пение во время этих видений усиливается, расползаясь по телу духовным теплом.
В один из дней я решил прогуляться до берега. На берегу в толще воды стояли они. Никто их не видел, но я знал, что они там. Они ждут меня. Знал теперь, что уготовано мне. Но боялся признаться самому себе.
Я сделал шаг в море. Затем ещё один. Потом ещё. И вдруг меня потянуло течением на дно — туда, где располагался подводный город.
Теперь я точно знал: пройдёт время. Рыболюди наберут ещё тысячи таких, как я, кто слышит зов. И мы выйдем на сушу, чтобы завоевать тех, до кого море не может дотянуться.
Подъезд дома 17
Дом 17 по улице Троллейбусной всегда считался странным. Жильцы шептались, будто бы в подвале живет «нечисть», и дети старались обходить его стороной. К своему несчастью, четырнадцатилетний Саша жил в этом доме на девятом этаже. Ему приходилось не верить в эти страшилки, что бы не сойти с ума от шорохов и случайных звуков в подъезде.
В тот вечер Саша задержался у друга в гостях и возвращался домой уже в сумерках. У фонарика, который мама дала ему на всякий случай, как назло садились батарейки, и поэтому он светил тускло и иногда самостоятельно выключался. Подойдя к дому, Саша понял, что свет в подъезде не горит, только фонарь, освещавший дверь и дорогу перед ним. Отбросив страх, переборов мурашки, которые предательски поползли по коже, Саша зашел в подъезд.
В подъезде пахло сыростью и чем-то еще, напоминавшим вонь из прорванной трубы в канализации. Он включил фонарик и стал подниматься.
На втором этаже свет у фонарика дрогнул и пару раз моргнул. Саша от испуга остановился. И тут же услышал, что с первого этажа доносились странные звуки, будто кто то шаркал тапочками по гладкому бетону. По коже снова поползли мурашки. Ведь он точно был уверен, что заходил в подъезд один, а соседи с низу не открывали дверей. Он ускорил шаг.
На третьем этаже уже отчетливо слышались шаркающие шаги, поднимающиеся за Сашей. Он резко повернул фонарик на ступени идущие вниз. Но никого не было. К шаркающим звукам прибавилось еле слышимое тяжелое дыхание. Свет фонарика становился все тускнее.
Четвертый этаж встретил Сашу играющими тенями. Они извивались и тянулись к нему, словно хотели поймать. Сердце четырнадцатилетнего подростка ушло в пятки, и он рванул с такой скоростью, что позавидовали бы все рекордсмены мира. Пятый, шестой и седьмой этажи пролетели как один. Но тут фонарик окончательно погас.
В абсолютной темноте Саша замер от скручивающего все его тело страха. Из глуби тела поднимался животный, древний ужас. К шаркающим шагам добавился хлюпающий звук, как будто кто-то шел по неглубоким лужам, не поднимая ног. А к тяжелому дыханию прибавился болезненный стон при каждом выдохе. И стон этот был явно не человеческий, с хрипотой, гулом отдающийся в ушах.
Тут включился фонарик. Саша непроизвольно направил на нижнюю площадку луч света и крик его застрял в горле, так и не вырвавшись наружу.
На площадке внизу стояло ОНО. Существо было высоким, почти доставало потолка. Длинные, согнутые под неправильными углами конечности с пальцами, закачивающимися длинными когтями. Голова выглядела бесформенной массой, в которой расположились два темных углубления, будто глазницы без глаз. Рот, полный острых клыков, застыл в озлобленном оскале.
Саша рванул вверх еще пуще прежнего. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. И в это же время он слышал, как монстр с утроенными усилиями пытается его догнать.
Взлетев на площадку девятого этажа, Саша подскочил к своей двери. Дрожащими руками он вставил ключ в замок, и дверь словно бы спасая его от беды поддалась с легкостью и чуть ли не сама закрылась за собой. Тут же на нее обрушились тяжелые удары. Створки дрожали, ручка ходила ходуном, а в подъезде все также слышалось тяжелое дыхание, переходящее в стоны боли.
Вдруг все резко прекратилось. И в этой тишине отчетливого послышался шепот - «запомнил». И больше ничего не происходило. Саша просидел у двери несколько часов, пока не провалился в тревожное беспамятство.На следующий день, когда приехали родители и увидели что стало с дверью, Саша вместе с родителями переехали в другой квартал. Но даже теперь Саша иногда просыпается от звуков шаркающих ног в подъезде.
Смотритель маяка
Майк Прикс, бывший моряк, был назначен на должность смотрителя маяка на скрове Греймонд. С легким сердцем Майк прибыл на остров. Еще бы, ведь здесь нет шума города, который, в последнее время, раздражал его все больше с каждым днем. Достойная плата только подхлестнула Прикса сделать именно этот выбор. Параход просилл якорь в бухте, и Майк сошел на берег с небольшим чемоданом вещей, все что смог нажить на «гражданке».
Остров встретил его промозглым ветром и, щиплющим ноздри, запахом соли. Маяк, полосатым столбом, стоял на самой высокой точке острова. Старые линзы сверкали в дневном свете словно глаза охотника, высматривающего очередную жертву. Вытоптанная тропинка от пирса вела извилистым путем к основанию башни, где, невзрачной пристройкой, стоял дом смотрителя.
Зайдя внутрь, Майк отметил, что в доме довольно уютно, несмотря на простую мебель . Взгляд сразу же зацепился за дальнюю стену пристройки. Там висела карта острова с пометками предыдущих смотрителей. Подойдя к ней, бывший моряк прочитал основные, отмеченные в ручную, места. Бухта Шепчущих камней – это там, где высадил паром. Падающая скала. Про нее матросы говорили, что с нее постоянно сыпятся камни, и что нужно проходить под этой скалой очень опасно. Третья же отметка была отмечена как «завал – срочно расчистить». Рядом с картой стоял небольшой шкаф, в котором стояли книги и, самое интересное, дневник смотрителя. Майку не терпелось его прочитать, но необходимо сначала проверить состояние маяка, изучить местность и график проходов судов по маршрутам. Так что дневник остался лежать на своем месте.
Первые дни прошли спокойно. Бывший моряк осмотрел свое заведование, признал его состояние удовлетворительным, и начал привыкать новому ритму жизни: включение и выключение маяка с появлением темноты или тумана, обходы территории на предмет разрушения от волн и штормов, и долгие вечера за книгами и записями старых смотрителей. У последних подчерк был скверным, поэтому уйма времени Майк тратил на расшифровку этих записей.
Около двух недель, проведенных на острове, Майк воспринимал как долгожданный отпуск. Но затем на острове начало творится что то странное.
19 день.
Ночью Майк проснулся от странного вибрирующего гула, словно забредший пароход вдалеке дал полный гудок из всех своих труб. Спросонья он даже не понял, было это на самом деле, или же показалось? Встав с кровати, побрел к рабочему столу проверить график движения судов. Нет, в это время никакого корабля рядом не должно быть. Зделал пометку в своем дневнике и лег спать дальше.
21 день.
Чайки, которые обычно кружили над скалами с самого утра, пропали. Вместо них появились странные черные птицы с длинными изогнутыми клювами. Они сидели на камнях неподвижно, словно статуи. Даже при приближении Майка. Проходя мимо этих птиц, Майк заметил, что все они синхронно поворачивали свои головы, следя за ним большими рыбьими глазами, черными, словно полированный обсидиан.
23 день.
Утром, после особенно густого тумана, во время обхода территории, Майк обнаружил следы на песке вдоль береговой линии.Такой формы следов Прикс никогда не видел: три пальца с перепонками, почти как у утки, только шире, а ширина шага около метра. Не всякий человек способен делать такие широкие шаги. Они начинались у самой воды, часть которых уже была смыта волнами, и вели к падающей скале. Туда бывший матрос не пошел, зная что часть скалы может обвалиться любой момент. Жизнь дороже утоления жажды любопытства. Пока Майк шел за фотоаппаратом к маяку, начался шторм, который смыл все доказательства увиденного. Прикс с сожалением внес записи в журнал.
25 день.
Майк, подойдя к дому, после утреннего обхода, обнаружил на пороге несколько странных ракушек. Их панцирь был испещрен непонятными символами. А приложив их к уху, был слышен неразборчивый шепот, отдаленно напоминающий шелест волн о песок. Прикс был растерен. Кто мог сюда принести такую диковину? Те странные птицы, которые следят за ним уже несколько дней к ряду? Или неизвестные существа, следы которых он видел позавчера на берегу? Контролировать свои мысли Майку становилось все трудней. С каждым новым днем его все больше терзала страшная мысль – он сходит с ума.
27 день.
Наконец-то Майку удалось расшифровать каракули предыдущего смотрителя маяка. Он сел в кресло и внимательно вчитался в написанное:
« День 45. Я ощущаю, что за мной наблюдают из тумана. Следы ведут в расщелену. Под падающей скалой. Нужно сходить проверить.»
«День 46. В этой пещере определенно что то есть! Перед походом туда запастись факелами и водой. Дневник тоже с собой возьму»
«День 47. Как же достали эти птицы! Они прилетаю каждый день, садятся на подоконник и смотрят на меня! Ненавижу их!»
Вдруг сверкнула молния. Пошел густой ливень. Тут же в окно ударило что то темное, но не упало, а осталось сидеть за окном на перекладине, уставившись блестящим обсидианом на Майка. «Чертова птица»! Он закрыл дневник, зашторил окна и лег спать. Засыпая, он подумал, что завтра надо сходить к падающей скале.
Майк проснулся от ощущения, что на него кто то смотрит. Всматриваться в темноту было бессмысленно, ночь уже вступила в свои полные права, поглотив весь свет в доме. Только голубой лучик лунного света пробивался через помутневшее окно. Прикс повернулся на другой бок, пытаясь вновь уснуть, но странное чувство не отпускало, запуская под кожу мураши.
Внезапно сверкнула молния и одновременно с ней дрогнула кровать, будто от подземного толчка. Бывший моряк резко сел, протер глаза и замер от увиденного.
Он сидел на своей кровати, но не в своем доме. Каменные стены покрыты, светящимися синим, незнакомыми символами. В центре помещения, на пьедестале, возвышался каменный алтарь такого же цвета, как глаза у тех странных птиц. Из щелей столешницы сочился густой туман болотного цвета, оседая на на пол и тут же рассеиваясь. Опустив взгляд, Майк оторопел от неожиданности. Его окружало не меньше десятка странных людей, одетых в однотипный балахон с капюшоном, полностью пряча лицо от нежелательного зрителя.
В помещении стояла гробовая тишина, если не считать еле уловимого, на краю слуха, шепота. Того самого шепота, который Прикс слушал, приложив раковину, найденную недавно на пороге своего дома, к уху.
Один из «монахов» вышел в перед и задрал руки к потолку. Шепот усилился, переходя в хоровое пение.
Пхангули мрлгнагх Рльхег.....
Круг сближался, Майк стоял, не понимая что происходит. Вдруг его толкнули в спину. Прикс, теряя равновесие, упал на колени прямо перед ступенями алтаря. Ему скрутили руки, насильно подняли, и положили на каменный алтарь. У одно из «монахов» оказался кинжал, лезвие которого было испещрено светящимися рунами. Руки и ноги майка растянули, словно на дыбе. Кинжал взметнулся вверх над животом. И со свистом опустился...
Майк Прикс резко открыл глаза. Видение испарилось мгновенно. Мокрый от холодного пота, он сел на кровать и до него начало доходить, что это был всего лишь сон. Странный, страшный сон. Дрожащими руками он зажег масляную лампу. Взяв дневник, Майк начал вносить все запоминающиеся детали. Описал как очутился в каменном помещении, как его насильно скрутили и водрузили на алтарь и как опустился кинжал. По коже пробежали мурашки. Майк вздрогнул, очень неприятный сон. Но тут же его взгляд зацепился за странную деталь. На запястьях его рук появились красные отметины, будто кто то сильный их сжимал, а затем отпустил. Прикс подошел к зеркалу и всмотрелся в свое отражение: Уставшее лицо с ввалившимися глазами, круги под которыми отливали серой тенью. Черты лица заострились. За несколько недель, проведенных здесь, Майк потерял не меньше пяти килограммов своего веса.
Умывшись, Прикс посмотрел в окно, где на горизонте одиноко стояла Падающая скала. Постоял, собрался с мыслями и лег в кровать, уверенно решив завтра направиться к завалу у скалы.
С утра, взяв собой лопату, ломик и факел, Майк целенаправленно направился к Падающей скале. После прошлой ночи его не пугала возможность быть похороненным под камнями. Он для себя решил, что докопается до истины, за которой стоят все эти странные события.
У подножия скалы действительно виднелся завал. И по его виду, бывший моряк сразу понял, он рукотворный.
Прикс взялся за работу словно одержимый. Лопата звонкой дробью отбрасывала щебень, а лом глухо впивался в крупные булыжники. По лицу Майка струился пот, застилая глаза. Но он не обращал на это внимание. Все копал и копал. И вот, когда лаз в пещеру расширился до размера, через который можно спокойно пролезть, Прикс остановился. Руки дрожали, во рту все пересохло. Но Майк, несмотря на это, полез в пещеру, поджигая при этом факел.
В пещере стояла вонь чего то гнилого и кислого. Зажав нос и рот, бывший моряк двинулся в глубины пещеры.
Стены пещеры были покрыты мокрой зеленой слизью. Прикрыв нос рукой, бывший моряк двинулся вглубь, высоко держа факел. Свет выхватывал из тьмы светло голубые наросты, похожие на грибы. Под ногами хрустел раскрошенный камень и что-то еще, о чем Майку думать не хотелось.