Через прошлое в будущее

Елизавета Тараненко

Через прошлое в будущее

Через прошлое в будущее

Предисловие

Посвящается маме, которая стала слушать аудиокниги, потому что у неё не было времени читать эти книги.

Во всей книге, кроме второй части, использованы приставки дореволюционной орфографии, например, приставки без-, воз-, низ- и т.д. Использованы они были специально, а не в результате моей безграмотности, так как я считаю, что в результате многочисленных преобразований наш язык не только потерял свою звучность и целостность (от 49 букв-образов осталось всего 33 буквы-звука), сменив образную Азбуку (слав. Азъ, Буки,...) на безОбразный АлфаВит (греч. Альфа, Вита,…), но и свою аутентичность. И вот, в качестве своего маленького протеста насильственному упрощению нашего богатого и могучего языка, я включила этот незначительный элемент старой орфографии в свое произведение.

Мне помогало музыкальное творчество:

"Let me sign" R.Pattinson, "SOS" и "Stranger" Димаш Кудайберген, “Old Paths” и "When the spirit is calling" Jon Fjallgren/T.Leon, "Точка невозврата" Ария, "Wind kommt" A Tergo Lupi, Redjji альбом "Код предков".

P.S. Историческая достоверность некоторых событий и имен – не случайна.

Пролог

— Скажите мне напоследок, – сказал Гарри, – это всё правда?

Или это происходит у меня в голове?

…

— Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто

сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?

Гарри Поттер и Дары Смерти. Джоан Роулинг.

Современный Человек рьяно и без раздумий

выстраивает свою земную жизнь

вокруг утверждения Аzъ Єсть,

а потому забывает стремиться

к осознанию того, что он Аzъ Есмь.

Эта история, моя история, началась задолго до моего рождения. Огоньками болидов вспыхивала она на ленте вечности и, я думаю, ещё не раз вспыхнет в будущем.

Для меня отправной точкой и нулевой координатой, разделившей мою жизнь в настоящем на “до” и “после”, стала обычная комната в типовой квартире "хрущевки", которыми утыкан практически весь Новосибирск. Мой город, где я родилась и выросла, но который никогда не был и не стал мне родным. Мне он всегда казался слишком серым и однообразным. И тем удивительнее для меня то, что его населяют добрые, весёлые и энергичные люди.

Чуть более трех месяцев назад 12.12 числа я отметила начало своего двадцать седьмого года. У меня было умеренно спортивное телосложение, темно-русые волосы и ничем не примечательная внешность, если не учитывать зеленовато-серые глаза, которые меняют цвет от разных факторов и которые встречаются всего у нескольких процентов мирового населения. Все благодаря временам папской инквизиции, когда рьяные в своем служении папе римскому, но точно не христианскому Богу, инквизиторы почти всех женщин с зелёными глазами причисляли к ведьмам, пытали и казнили самыми нехристианскими способами. Ах да, была у меня ещё одна особенность внешности, за которую меня бы точно сожгли, будь я в средневековой Европе (даже если бы мои глаза-хамелеоны им показались недостаточно зелёными) – родимое пятно на шее в виде сидящего то ли пса, то ли волка. Да и чего ожидать от дремучей Европы, если даже в наше время мне, ребенку двенадцати лет, у которой разболелась голова во время школьной экскурсии в христианскую церковь, священник сказал, что я имею метку дьявола и мне всю жизнь нужно как можно чаще посещать церковь для отмаливания грехов, потому что во мне живут бесы. С тех пор я начала с подозрением относиться к церкви, потому что никаких, даже незначительных, признаков бесовского воздействия типа звуковых или визуальных галлюцинаций, скверного поведения или злобных мыслей за собой не замечала, при том, что прочитала Библию и Заветы в возрасте одиннадцати лет. Зато заметила, с какой лёгкостью священники судят, кто хороший, а кто плохой, нарушая заповедь "не суди, да не судим будешь".

Ну да оставим мои отношения с религиями и вернемся к моей истории. Я только что разсталась с молодым человеком, с которым жила больше пяти лет, пребывая в мечтах о счастливой семье с кучей детишек. Одно то, что узаконивать отношения спустя столько лет совместной жизни он не стремился, должно было натолкнуть меня на сомнения в серьезности его намерений, но, как я выяснила на собственном опыте – влюбленность слепа, глупа, глуха и нема. И вот наши дороги разошлись в кардинально противоположные стороны. Предсказуемый конец отношений многих молодых пар, которые сделали выбор на основе юношеской влюбленности, не подкрепленной общими стремлениями, желаниями и целями. Вернее, страсти физических тел, ошибочно принятой за любовь. Конец, который наступает, когда хотя бы один в паре не старается работать над отношениями и думает только о себе и своих желаниях. Конец, который наступает, когда не видишь смысла удерживать то, что ущемляет твоё достоинство, самоуважение и гордость, забирает твоё время и жизненные ресурсы. Жаль только, что осознание очевидных вещей часто запаздывает из-за розовых очков. И за это приходится расплачиваться ценнейшим временем своей жизни.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей разставаний и потерь, я решила посмотреть фильм. Какой-нибудь романтический фильм с динамичным сюжетом и со счастливым концом. Порадоваться хотя бы за главных героев, которые, преодолевая трудности одной лишь силой безкорыстной всепоглощающей любви, побеждают всех врагов – внутренних и внешних – и живут долго и счастливо. Эдакая форма мазохизма – смотря на выдуманную красивую историю любви, жалеть себя в реальной жизни и оплакивать несбывшиеся надежды, одиночество, упущенные возможности, уходящее время и молодость. В общем и целом, решила выделить день и испить коктейль разочарований до дна. Вволю, самозабвенно, пострадать лёжа, раз уж споткнулась и упала, чтобы потом встать и пойти дальше. Никогда не умела придерживаться золотой середины, впадая в крайности, поэтому мое существование больше напоминает ломаную, как горная гряда, кривую, чем планомерную линию жизни на моей ладони. Это значительно осложняет жизнь на спаде, но даёт мощный толчок на подъёме. Благо, что я заядлый оптимист с психологической установкой “все, что ни делается – к лучшему!” и всегда наполовину полным стаканом.

Испытав радость и удовольствие от того, что я живу в то время, когда уже существуют компьютеры и интернет, я поискала в Гугле самые известные за последние пару лет мистические фильмы про любовь (хотелось чего-нибудь красивого и мрачного). И наткнулась на фильм, о котором слышала уже не один раз от своих знакомых, но который я изначально предвзято, прочитав анонс, отнесла в категорию "не буду смотреть – слишком "приторно". Эта категория появилась у меня лет с пятнадцати. Когда моя первая любовь отдала предпочтение моей лучшей подруге, и все мои мечты и желания разбились о реальность. Я, которая с четырех лет сменила все игрушки в ящиках на книги, книги о сказках, приключениях, любви и волшебстве, которая выросла на шедеврах Пушкина и Роулинг, которая верила в любовь с первого взгляда и в "жили долго и счастливо" – вычеркнула из жизни любую романтику, выбрав стезю рационализма и скепсиса.

С каким-то внутренним злорадством от того, что пошла наперекор своему внутреннему рационалисту, и, конечно же, долей мазохизма, поискала фильм. Оказалось, что с тех пор, как я впервые услышала о нем, выпустили уже серию фильмов и недавно поставили точку последней частью. Все фильмы были объединены под громким, на мой взгляд, именем Сага. Поморщившись, ведь для меня понятие саги неразрывно связано с древнескандинавской культурой и жизнеописанием многих поколений многих семей, а не повествованием о жизни одной и той же семьи на несколько поколений, я нашла фильм.

К страданиям и самотерзаниям надо подходить ответственно. Поэтому с мрачным предвкушением я налила себе сладкий горячий кофе со сливками, открыла коробку конфет, положила пачку сухих салфеток для горючих слёз, уселась поудобнее и начала смотреть первую часть. Но я совершенно не ожидала и никак бы не смогла подготовиться к тому, что произошло дальше.

Я впервые увидела его. Увидела и узнала. И мой мiр больше никогда не стал прежним.

Забытое имя.

Решение

Я как можно тише передвигался сквозь густую молодую зелень леса, выбирая удобное место для того, чтобы натянуть лук. Где-то слева от меня шёл отец, я это знал, но ни один шорох или щелчок сломанной ветки не выдавал его шагов. Он был лучшим охотником не только в нашем поселении, но и на многие мили вдоль побережья.

Под ногой хрустнула сухая ветка и олень вскинул свою голову с молоденькими рожками, навострив уши и поведя носом. И тут же слева просвистел топор отца с такой скоростью и точностью, которые не оставили оленю ни единого шанса, повредив его яремную вену. Мой промах чуть не стоил нам нескольких часов охоты. Вздохнув, я убрал уже ненужные стрелу и лук за спину.

Справа, уже не таясь, к нам пробирался Бьёрнхальд. Было удивительно наблюдать, как этот огромный человек идёт упругой походкой рыси, почти не создавая шума. Дойдя до прогалины одновременно со мной, он хлопнул меня по плечу, громогласно разсмеявшись.

— Сигмунд, ты опять заслужил себе право разделывать тушу.

— Ну а ты – нести мясо в лагерь, – усмехнулся я в ответ, направляясь к убитому оленю. – Оленя выследил я, а убил отец. Сегодня ты просто прогулялся с нами, пока мы сделали всю работу за тебя.

Рядом тихо разсмеялся отец, я даже не заметил, как он подошёл к нам. Если бы я с детства не наблюдал, сколько тренировок и отточенных навыков сделали его поступь и передвижение незаметными и быстрыми, то подумал бы, что сами Улль и Скади наделили его умением становиться невидимым как заяц-беляк и безшумным как полет совы.

— Оставь его в покое, Бьёрнхальд. Ему ещё многому предстоит научиться… если он захочет и дальше заниматься охотой, – отец пристально посмотрел на меня, а я подумал, что он меня подозревает в моих, пока что тайных, планах. – Не всегда ты передвигался так тихо как сейчас. Помню время, когда медведь, продираясь через густой подлесок, был безшумнее тебя.

Переговариваясь и посмеиваясь, мы занялись разделкой туши, поочерёдно приглядывая за окрестностями. Медведи совсем недавно проснулись, были голодными и оттого особенно злыми, в ярости они не испугались бы напасть и на человека.

Это был последний день охотничьего похода, и поэтому я возвращался к лагерю с особым воодушевлением, предвкушая скорое возвращение домой и встречу с матерью, сестрами и младшими братьями, по которым особенно соскучился.

Эта зима была мягкой, и мы смогли принести большую жертву на блоте, и оттого охота была особенно удачной – мужчины нашего поселения возвращались домой с тяжёлой ношей свежего мяса, шкур, мехов, клыков и костей для кольчуги. Мой отец, как всегда возглавлявший охотников, шёл впереди, разговаривая с Бьёрнхальдом Могучим и Торгейром Зорким. Меня же не интересовали их планы, поэтому я даже не прислушивался к разговору. В прошлую осень и зиму я размышлял о своих собственных желаниях и, решившись, ждал только наступления весны. Но теперь, когда время пришло, необходимость переходить от мыслей к действию поколебала мою решимость и внесла сомнения. И от этого ещё острее ощущалось желание поговорить с отцом и спросить у него совета.

Четыре лета назад я получил свой первый браслет, но до настоящего времени у меня не было уверенности в том, чем действительно я хотел бы заниматься. У меня было много умений, но ни в одном из них я не достиг звания мастера. Может быть оттого, что, взявшись за изучение того или иного ремесла, я не доводил обучение до конца, не оттачивал навыки до совершенства, потому что терял интерес, не чувствовал желания продолжать тренироваться и обучаться. И вот я решился. Решился уйти от любимой и любящей семьи на поиски новой земли, потому что ничего здесь, кроме родных людей, не удерживало меня. Ни одно из занятий. Незримая, но крепкая нить опутала моё сердце и протянулась в сторону запада. Туда, где по слухам торговцев видели новые, неизвестные доселе, земли. И эти слухи возродили в моей памяти дряхлого странствующего скальда, который много зим назад читал нашему поселению великую песнь о Рагнареке, о совсем недалеких временах, по его словам, когда мы знали множество земель на западе. Бились Боги с порождениями Хаоса, осыпая людей огнем с неба и заливая водой на земле. И внезапная и суровая стужа заморозила большинство наших мудрых предков в своих домах, уничтожив знания вместе с их хранителями. Соль и Мани, съеденные варгами Хати и Сколль, погрузили весь мир во тьму на многие дни. И остались в живых лишь некоторые из людей. Но вот закончился Рагнарек и возродилась Звезда дневная в дочери своей порожденной, что возстала уже из-за твердой земли, пойдя путем, обратным пути ее матери Соль, всходившей из-за моря. И вскоре вновь наступит Рагнарек, и вновь дневное светило поменяет свой ход на обратный, и будет так до скончания веков. Оставила тогда песнь скальда во мне, ребенке, тягу к тайному. И теперь неизвестность и неизведанность манили меня сильнее, чем красавица жена и домашний очаг. К тому же, никто кроме Хельги не тронул моего сердца. Но она отдала свое Годфреду. И теперь я понимал, что она выбрала лучший путь, так как я все равно не смог бы сделать её счастливой.

Давно мы решили с отцом идти на всеобщий летний тинг, который собирал верховный конунг Олаф Трюгвассон. Братья должны были уже через зиму получить свои браслеты от ярла и довольно хорошо владели луком и копьем, поэтому можно было оставить мать и сестер под их защитой. Хотя отдаленность нашего поселения практически исключила появление разбойников или нидингов, да к тому же бо’льшая часть мужчин оставалась в поселении. Переход должен был занять почти неделю, в течение которой я и хотел раскрыть свой план отцу. Заодно испросив его совета о задуманном. Я всегда высоко ценил советы и суждения отца, преклоняясь перед его богатым жизненным опытом и разсудительным умом, в то время как сам был подвержен вспышкам эмоций, которые могли повлиять на правильность принятых решений. Понимая, что незрелая юность всегда уступает мудрости прожитых лет, я никогда не принимал решения быстро и необдуманно, а если была возможность, то и обсуждал свои мысли и идеи со старшими. Со временем я научился хоть немного контролировать вспышки эмоций, сохранять ум в спокойствии, принимать взвешенные решения в короткое время, но самое главное, я научился принимать советы более мудрых.

Вот о чем я думал, пока мы шли домой. И даже всеобщее веселье, всегда сопровождавшее возвращение охотников в поселение, не смогло развеять печальный налёт моих дум на лице. Отец, конечно же, подозревал что-то, но сам не пытался выведать у меня причину печали, зная, что как только я решусь, то сам обо всем разскажу. И только увидев Иду, Годфрида и Торстейна, которые вышли нам навстречу, оставив дома мать с малышками, я почувствовал, что тяжесть на сердце сменилась нежностью и любовью.

— Сигмунд, папа, я наконец-то победил Торстейна в стрельбе из лука! – прокричал Годфрид, едва завидя нас: — Я так соскучился по вам, вас не было так долго. Когда же вы возьмете нас с собой на охоту? Мы уже давно готовы!

— Не раньше, как вы получите свои браслеты, – ответил отец, обнимая детей по очереди.

— Годфрид, ты и сам знаешь ответ! Оттого, что ты постоянно задаешь один и тот же вопрос, ответ не поменяется. Будь более терпеливым. Выйдя на совместную охоту подготовленными, от неё можно получить больше удовольствия и пользы, – невозмутимо произнёс Торстейн.

Глядя на близнецов, я всегда удивлялся разности их характеров. Вот и сейчас, отвыкнув в разлуке от их присутствия, я смотрел на одного человека в двух – настолько они внешне были похожи и ростом, и внешностью, но разительно отличавшихся внутренне. Пламя и лёд, которые идеально дополняли друг друга, создавая баланс движения и промедления. Два брата были неразлучны. Редко когда я видел их по отдельности. А ещё я чувствовал, что их ждет великое будущее. Но это будет уже другая история, их собственная.

Пока братья разговаривали с отцом о том, как прошла охота, какие трудности нам пришлось преодолеть, скольких животных мы выследили и прочие охотничьи подробности, я спрашивал у Иды, что произошло дома за время нашего отсутствия. Ничего необычного не случилось, жизнь в нашем отдаленном поселении шла размеренно и спокойно. Иногда я думал, что отец специально выбрал это место, удаленное от шума и опасностей крупных поселений, которые все быстрее разрастались благодаря развивающимся торговым связям с другими странами. Вдали от суеты крупных городов, наша жизнь наедине с самими собой и Богами, исключала опасности густонаселенных мест, но и лишала многих возможностей – знакомству с интересными людьми, выбору ремесла или закалке характера, который, как хороший меч, должен был приобрести крепкую узорчатую сердцевину преодолением трудностей и невзгод, неизбежно возникающих среди обилия людей разных воззрений и характеров.

Так за разговорами мы дошли до дома, где уже всё семейство собралось полностью. Мама с двумя младшими сестренками вышла к ограде встретить нас, едва заслышав громкие голоса и смех близнецов. Мама. Лучшая женщина в моем мире. Если бы я мог встретить девушку, хотя бы наполовину обладающей достоинствами матери, я был бы счастлив иметь такую жену. Несмотря на возраст и количество детей, она сохранила девичью гибкость и проворность. Несмотря на изящность и лёгкую грацию, её телосложение было крепким, сочетая в себе прочность вяза и гибкость берёзы. В светлых, цвета зелени, глазах янтарными вкраплениями светились доброта и мудрость. Темно-рыжие вьющиеся волосы с медным отливом свободно разсыпались по спине до самых бёдер, и только несколько кос спереди собирали волосы, оставляя открытым лицо с россыпью веснушек, которые делали его задорным и молодым. Но внешняя женственность была обманчива, когда дело доходило до столкновения. Моя мать не была воительницей, рвущейся в бой, но она была хорошо обученной защитницей, стремительной и яростной, способной противостоять любому разбойнику, который посмел бы проникнуть в наш дом.

В юношеские годы Ульф Безшумный, мой отец, побывал в крупном походе на Британские острова, и в Ирландии они захватили много рабов, большая часть которых была впоследствии продана. На обратном пути домой он познакомился с матерью, находящейся среди прочих захваченных рабов и рабынь, и по приезду выкупил ее и освободил. Но она не вернулась обратно, в дом, куда ее, сироту, отдали замуж за нелюбимого мужчину, выбрав моего отца и Норвегию. Много раз слышал я их историю, просил разсказать её снова и снова долгими зимними вечерами. Историю любви. Историю выбора. Историю жизни.

И теперь, глядя, как смотрят друг на друга отец и мать, видя, как он обнимает ее и вдыхает запах ее волос после небольшой, но столь долгой для них разлуки, чувствуя, как вокруг них волнами расходится любовь, окутывая и нас, их детей, между которыми никогда не было серьезных ссор, я особенно остро осознал тяжесть своего решения – возможно, после своего ухода я больше никогда не увижу родных, близких, самых дорогих моему сердцу людей...

Ткань жизни

Наступил день, когда мы выдвинулись с отцом и еще несколькими мужчинами и юношами на всеобщий тинг в Нидарос. Переход был длинным и пешим, но мы все же взяли с собой груз из самых ценных мехов, клыков, рогов и плашек из костей для украшений и кольчуг, чтобы продать их на рынке или обменять на необходимые в быту вещи и подарки родным. Так как местность выбранного нами самого быстрого пути не позволяла взять в собой лошадей, то пришлось нести весь груз на себе.

Не так часто мы покидали родные места для обмена и торговли в соседних поселениях, и никогда я не бывал в настолько крупном городе. Поэтому, несмотря на грусть разлуки, испытывал воодушевление и предвкушение путешествия, представляя себе, как выглядит поселение конунга всей Норвегии, что интересного я могу там увидеть и узнать, какие люди мне могут встретиться, люди других обычаев и внешности из южных и восточных стран.

Первые два дня ничем не отличались от наших обычных походов на охоту или в соседние поселения. Места вокруг были знакомыми и изученными, поэтому я смог, не отвлекаясь, переговорить с отцом о своих планах.

— Что ты скажешь, отец, о моем решении? – спросил я его, когда закончил свой разсказ. – И как мне понять, правильный ли выбор я делаю? Может, мой выбор глуп и неоправдан?

— Я ждал от тебя этого решения еще целое лето назад, – грустно усмехнулся отец, – и удивлён, что ты продержался так долго. Когда я отправился в свой первый поход, то был младше тебя. Но у меня не было выбора. Ты знаешь, что моя мать, твоя бабушка, умерла, когда я был ещё ребёнком, я почти не помню её. А твой дед был хорошим воином, но хорошим отцом его было сложно назвать. Оставив меня в доме брата, кузнечных дел мастера, он отправился в Исландию, но так и не вернулся. Великий змей в ярости потопил все их корабли. Как говорил мой дядя, разгневался Ёрмунганд за то, что не принесли ему жертву как положено, ведь много воинов в этом походе ранее приняли христианство, предав истинных Богов своих, променяв их на слабого Бога англикан.

Отец замолчал, задумавшись. Я не стал торопить его. Я знал, что, если отец решил повторить свою историю, значит, мне нужно ещё раз послушать её, значит, что-то в его истории будет ответом и на мой вопрос. Он не отличался пустословием и считал, что если разговор не стоил того, то лучше его и не начинать.

— Повзрослев, я стал часто ходить на охоту и заслужил свое второе имя, – спустя время продолжил отец, глаза которого затуманились пеленой воспоминаний. – Но я думал, что, не имея ни собственности, ни земли, вряд ли смогу завести и обеспечить семью. А промышляя охотой, не смогу заработать достаточно для покупки и того и другого. Я мечтал остаться в родной стране, фьорды, леса и горы которой так любил, и не хотел плыть в Исландию, где мог взять столько земли, сколько бы захотел. И тогда я решил отправиться в поход на Острова, испытать свою удачу. В то время ходили слухи о богатых монастырях на западе Островов, в которых золото и серебро украшали не только книги, но и посуду, из которой ели и пили монахи. К чему им эти богатства, если их Бог не просил жертв и говорил, что ценнее всех богатств – вера в него?

Там я обрёл больше, чем ожидал и на что надеялся. Там я встретил твою мать, за которую и отдал почти всю свою долю добычи, так как не позволил никому тронуть её. Я ни о чем не жалею, но лишь потому, что встретил свою единственную любовь. Теперь же, спустя время, я понимаю, что видел тогда, перед походом, только тот путь, что был ярко освещен, и не видел тот путь, который был скрыт в тумане, но который открылся бы мне, если бы я огляделся по сторонам, разсмотрел свою жизнь с разных сторон. Я выбрал легкую дорогу, лишь пытавшись убежать от проблем, не решая их. Быстрый путь насилия вместо долгого пути старания и труда. Мне повезло больше, чем я заслуживаю.

Ты же должен знать одно – следуй велениям своего сердца, а не ума. Ум выкладывает камнями твой путь, чтобы по нему было легче идти, но направление выбирает только твоё сердце, на которое не влияют ни страхи, ни сомнения, ни собственные или чужие мысли. Выбирай сердцем, а умом прокладывай дорогу в выбранном направлении.

На этом наш разговор прервался, так как нужно было останавливаться на ночь. Мне было, о чем подумать, и было ещё много времени, чтобы я мог задать отцу все свои вопросы, поэтому я не тревожился.

Ужин наш был прост, мы взяли с собой лишь вяленые рыбу и мясо, лепёшки, сушеные ягоды, зерно, немного сыра и масла на первые дни, ведь наибольшую часть груза составляли товары на продажу. С нами не было женщин и детей, поэтому скудный рацион не доставлял нам неудобств, привыкших к нему во время охотничьих походов. Тратить время на охоту для добычи свежего мяса мы тоже не стали, решив быстрее добраться до города. Но зверья с оттепелью было много, поэтому иногда нам удавалось, не сходя с пути, раздобыть дичь. И тогда наш ужин был более сытным. Во время ночевок же шаткое перемирие дикой природы и человека балансировало на лезвии сакса. Поэтому после ужина старшие, как всегда, распределяли очередь дозорных между собой для поддержания огня и наблюдения за ночными охотниками – волками, медведями и рысями – которые бы осмелились приблизиться к человеку.

Так прошло ещё несколько дней, и мне не удавалось поговорить с отцом, так как всю дорогу старшие обсуждали ночлег, планы на пребывание в городе, какие вопросы будут подниматься на тинге, будут ли решаться споры поединком, высказывали надежды на удачную торговлю и какие товары нужно закупить. И нам так и не удалось остаться наедине. Но на четвёртый день пути мы с отцом немного отстали от спутников, возобновив наш разговор.