Измена. Между нами война

Словно для него все решено и он не видит причин, чтобы утруждаться возвращением к той, что превратилась в опостылевшую обузу. Дочки упорхнули учиться за границу, и у него нет необходимости играть роль.

Осознание того, что я не нужна настолько, что он даже не пробует оправдаться, окончательно добивает меня. Этот подонок просто растоптал во мне женщину.

Но я не позволю ему полностью сломить меня.

И чтобы не тонуть в отчаянии, я наливаю бокал красного и направляюсь в кабинет. Открываю сейф и делаю копии всех необходимых документов.

Время давно перевалило за полночь и движется к утру, когда внезапно раздается звонок в дверь.

— Кто там? — медленно подхожу к двери и выглядываю в глазок.

— Катя, это я, — говорит муж.

Но я и так вижу, что это он. Но открывать не тороплюсь.

— Забыл что-то? — впускать его в квартиру у меня нет ни малейшего желания.

Знаю, что по закону не имею права так поступать. Но мне хочется сделать ему гадость. Пока пусть и незначительную, но это лишь разминка перед большой битвой.

— Что значит “забыл что-то”? — возмущается подонок. — Это моя квартира.

— Как видишь, ты внесен в список лиц, которым запрещен вход в эту квартиру.

Никогда не забуду то, какими взглядами меня сопровождали сотрудники мужа. Они смотрели на меня с триумфом. Да. Словно не эта стерва Лиля взяла надо мной верх, а все они. Каждый из тех, кто раньше заискивающе улыбался и соглашался с каждым моим словом.

— Что за чушь? Ты не можешь не впустить меня в мою же квартиру. Что ты сделала с замками?

— Сменила. Считай, аннулировала твой пропуск.

Паша замолкает, переваривая случившееся.

— Катя, открывай! Что за детский сад? — выходит он из себя. — Это не смешно! Давай поговорим как взрослые люди.

— Так я вроде и не смеюсь. Возвращайся к своей девочке. Мы все сказали. Теперь все общение только через адвоката.

— Открой, и мы все обсудим!

— Например, в каких позах ты ее любил у себя на столе? Прекрати, Паш. Это конец. Разговаривать нам не о чем.

— Мы же не будем беседовать через дверь!

— Именно, поэтому ты просто пойдешь к черту! — меня злит его наглость и твердолобость.

— Катерина! — рявкает он.

— Тихо ты! Соседей разбудишь! — понимаю, что очень скоро и правда проснутся соседи не только по площадке, но и на других этажах.

— Поэтому ты должна просто впустить меня.

— Знаешь что, Паша! Поезжай ты туда, откуда пришел! А здесь тебя больше не ждут. Ах да! Я иду спать!

— Катя, не смей! — кричит Тихомиров. — Это моя квартира! Я твой муж!

Но я уже не слушаю. Ухожу в нашу спальню и вставляю наушники в уши. Если соседи вызовут полицию. Что ж, пусть! Возможно, это хоть немного собьет с него спесь.

Ложусь в постель прямо в наушниках, и мне удается даже заснуть.

Но будит меня совсем не будильник. А вылитая мне в лицо холодная вода.

Я вскакиваю на ноги, распахнув глаза и не понимая, что происходит. И вижу перед собой Пашу.

Сначала смотрю на него с недоумением. Он что, совсем с ума сошел? А затем события минувших суток проносятся перед глазами и внутри все леденеет, а в животе все стягивает в узел.

Достаю наушники, собираясь накричать на него.

— С добрым утром, любимая, — с притворной улыбочкой говорит Тихомиров. А позади него стоит мужчина в полицейской форме. — Что ж, не хотела по-хорошему — будем по-плохому! — смотрит мне прямо в глаза, и теперь не остается сомнений: вызов принят. Между нами военные действия.

Глава 5

Я вытираю мокрое лицо, стараясь не дрожать. Внутри не просто буря, а настоящий ураган, но внешне я никак не продемонстрирую этому подонку свое состояние.

Участковый за спиной Павла выглядит так, будто ему самому не по себе от этой сцены.

— Вызвал полицию, чтобы вломиться в собственную квартиру? — спрашиваю ледяным тоном.

— Вызвал, потому что ты незаконно сменила замки и отказала мне в доступе к совместному имуществу, — парирует пока еще мой супруг.

Участковый кашляет в кулак:

— Гражданка Тихомирова, вы действительно поменяли замки без согласия супруга? — смотрит строго, будто на нашкодившего хулигана.

— Да. Но это моя квартира, и поскольку супруг решил сменить место жительства, я не намерена терпеть его на одной жилплощади, — скрещиваю руки на груди, закрываясь от мужчин, ведь пижама промокла.

— По закону вы не имели права лишать его доступа без решения суда, — вздыхает он. — Придется дать ему ключ, — лениво говорит он, будто наши проблемы его изрядно утомили.

Павел смотрит на меня с торжеством. А мне хочется в ответ облить его не просто водой, а смолой. Чтобы он мучился, смывая с себя липкую субстанцию.

— Конечно, — сладко улыбаюсь. — Только не могли бы вы выйти за дверь, пока я не одета?

Стоять в неглиже при постороннем — это слишком даже для подобной ситуации.

— Разумеется, — хмурится представитель закона.

— Павел, тебя это тоже касается, — пристально смотрю на него.

— Меня? — удивленно ползут вверх его брови.

— Да, — продолжаю сверлить его немигающим взглядом. — Выйди, мне нужно одеться.

Паша еще какое-то время стоит, рассматривая меня с ног до головы, будто видит впервые.

— Давай-давай, за дверь. Так пялиться будешь на свою девочку, — злюсь все сильнее. — Оденусь и выдам тебе ключ. Хотя от него все равно никакого толку, раз ты срезал замки.

— А ты давай без придури, — цедит сквозь зубы муж и наконец выходит, хлопнув дверью.

Как только он скрывается из поля зрения, я наконец-то могу выдохнуть.

Понимаю, что вся дрожу, от сдерживаемого напряжения, но времени на то, чтобы проанализировать случившееся, нет. Нужно выпроводить участкового, а вслед за ним и горе-муженька.

Я быстро переодеваюсь в джинсы и свитер, собирая волосы в тугой хвост. В зеркале вижу свое отражение и морщусь. Бледное лицо, темные круги под глазами. Но в глазах холодная решимость покончить с этим браком.

Достаю из ящика ключ и открываю дверь.

— Вот, — протягиваю его мужу. — Держи. В качестве сувенира пригодится. Кстати, установку нового замка оплачиваешь сам.

Он берет ключ, но его пальцы намеренно задерживаются на моей ладони, будто проверяя, дрогну ли я. А мне настолько омерзительны его прикосновения, что я резко отдергиваю руку.

— Спасибо, — говорит он с едва заметной усмешкой. — Теперь, надеюсь, ты поняла, что играть со мной в эти игры — плохая идея.

— О, я только начинаю, — отвечаю так же спокойно.

Участковый кашляет:

— Ну, раз вопрос решен…

— Да, спасибо, — киваю я.

Как только дверь закрывается за полицейским, Павел делает шаг ко мне.

— Ну что? Остыла? — спрашивает высокомерно.

— Принудительные холодные ванны с утра очень этому способствуют, — иду на кухню, стараясь игнорировать этого подонка.

— Я рад, — отвечает он самонадеянно.

А я сдерживаю внутри злость, не собираясь доставлять ему лишний повод для радости и демонстрировать свои истинные эмоции. Теперь не только моя любовь, радость, доброта под запретом для Павла, но и любое проявление эмоций, в том числе злость.

Молча прохожу на кухню и начинаю готовить себе кофе.

— И мне тоже приготовь, пожалуйста, — идет следом за мной Павел.

— Пусть тебе твоя девочка варит. Я больше ради тебя палец о палец не ударю.

— Что ты к ней привязалась! — бросает резко.

— Кто, я? — не оборачиваясь к нему, продолжаю засыпать молотый кофе в кофемашину. — Мне-то как раз до нее нет дела, — не собираюсь развивать эту тему.

Паша где-то позади шумно выдыхает, и я слышу, как он садится за стол.

— Катя, давай поговорим.

— О чем? О том, как ты предал меня? Или о том, как выставил из офиса, будто какую-то побирушку? — голос дрожит, но я держусь.

— Ты сама начала! — резко бросает он. — Ты же сказала, что я тебе никто!

— А ты что думал? После того, как я увидела тебя с этой… девочкой, я сделаю вид, будто ничего не случилось? — оборачиваюсь к мужу и окидываю его презрительным взглядом. — Ты для меня действительно перестал существовать.

— Это просто… — он зажмуривается, будто ищет слова. — Это просто разрядка, Кать. Ничего серьезного.

— Ах, вот как? — смеюсь я, но в голосе лед. — Ну тогда, надеюсь, ты не будешь против, если и у меня будет “просто разрядка” с кем-нибудь?

Его лицо искажается.

— Ты не посмеешь, — темнеет его взгляд.

— Почему? Разве это не норма? — нарочито удивляюсь. — Или правила для нас разные?

— Ты моя жена! — рычит он.

— Будущая бывшая жена, — не хочу больше слышать из его уст эту формулировку.

Он вдруг вскакивает на ноги и подлетает ко мне. Я не успеваю даже среагировать, как он хватает меня за плечи.

— Ты всегда будешь моей женой.

— Я уже подала на развод.

Его пальцы впиваются в мои плечи, но я делаю вид, будто мне плевать.

— Ну что ты за эмоциональная дура! — шипит он. — Ты же пожалеешь.

— Уже жалею. О том, что потратила на тебя столько лет.

— Еще скажи, что пожалела, что родила от меня детей, — фыркает он.

— О нет! Дети — единственное хорошее, что у нас получилось.

— Хочешь сказать, что за двадцать лет не было ничего хорошего? То есть тебе и вспомнить нечего?

— Да как-то померкло все, когда я узнала, что должна подвинуться ради молодой шлюшки!

— Вот как! — багровеет он, и мне кажется, супруга сейчас шандарахнет давление. Хотя он еще достаточно молод, но говорят, у мужчин проблемы со здоровьем начинаются значительно раньше женщин. — Сейчас же возьми свои слова обратно, и я сделаю вид, будто не слышал этого.

— И что тогда? Считаешь, я смогу забыть то, что увидела?

— Кать, ну что ты как маленькая? — морщится супруг. — Это же ничего не значит. Ты моя жена, тыл.

— А она твоя радость? — смотрю ему в глаза и вижу там растерянность. — Вот и предлагаю тебе радоваться вашим отношениям. А я с тобой развожусь. И ты ночевать тут не будешь.

— Это кто такое сказал? Это мой дом. И я отсюда никуда не уйду! — упрямится Паша.

— Ну это мы еще посмотрим, — усмехаюсь, уже зная, чем именно сегодня займусь.

После завтрака я звоню организатору своего женского клуба.

— Сонечка, помнишь, ты хотела показать девочкам, как живут жены крупных бизнесменов?

— Да, Катюша.

— Тогда предлагаю сегодня провести собрание у меня. Ах да! Дресс-код торжественный, сегодня у нас праздник! Устроим настоящий женский день!

А следом звоню в агентство, организующее девичники…

Глава 6

— Что здесь происходит? — дергает меня за руку Паша, поворачивая к себе лицом.

— Не понимаю, о чем ты, — отворачиваясь обратно к гостям.

Официальная часть вечера закончена. Мы провели с девочками традиционное собрание, темой которого на этой неделе стал дизайн интерьера и званые вечера.

Мой дизайнер с радостью согласилась приехать и рассказать девочкам последние тенденции в оформлении интерьера, а потом я объявила, что развожусь, и мы начали неофициальную часть собрания. Пить игристое, есть вкусные закуски из моего любимого ресторана, которые нам подавали официанты с обнаженными торсами, и перемывать кости мужьям.

А еще, помимо обычных сплетен, в программе вечера: мускулистые танцоры, диджеи и караоке.

Да, я собрала полный комплект того, что может вынести мозг моему пока еще мужу. Мне отчаянно хочется его разозлить.

Соседа напротив я на всякий случай предупредила, во избежание конфликтов, сказала, что отмечаем начало новой жизни.

Хорошо, что соседи снизу в основном живут на Бали. Поэтому наша небольшая вечеринка им точно не помешает.

И в самый разгар веселья, когда мои приятельницы наконец-то полностью расслабились и начались не только песни, но и танцы, а некоторые дамы умудрились расшевелить мальчиков-официантов, конечно же, заявился он. Подонок, считающий, что все еще имеет право что-то решать в моей жизни.

— Катерина! — рявкает он и снова дергает меня на себя. — Я, вообще-то, с тобой разговариваю.

— Правда? — смотрю на него снизу вверх и чувствую аромат сладких духов его секретарши. — А я с тобой нет! — морщусь, стараясь подавить тошноту.

Снова поворачиваюсь к центру зала, где под песню “Младший лейтенант” жену директора металлургического завода кружит в танце красивый мулат.

Она сегодня жаловалась, что муж давно с ней не спит, но зато летает с любовницами по курортам, откупаясь от нее драгоценностями и путевками на острова, для нее и детей по отдельности. А она не может найти в себе смелость уйти от этого козла. Боится остаться без финансирования, потому что муж, когда поднялся по карьерной лестнице, в ультимативной форме потребовал, чтобы она сидела дома, так как работающая жена — это унизительно в наших кругах.

И что-то мне подсказывает, сегодняшняя встреча может подтолкнуть ее к решению все-таки порвать с этим мерзавцем. К тому же, если он так сильно не хочет разводиться с ней, имея все, что движется, значит, ему есть что терять. Впрочем, видимо, как и моему.

И эта мысль меня подстегивает идти до конца в желании превратить его жизнь в ад.

Павел хватает меня за запястье так сильно, что я взвизгиваю от боли.

— Ты что, совсем охренела?! — шипит он, заставляя меня развернуться к нему. Его глаза горят яростью, а пальцы впиваются в мою кожу. — Это мой дом! Ты устроила тут бордель?!

Я резко вырываю руку, чувствуя, как гнев поднимается во мне волной.

— Нет, Павел. Это мой дом. И я делаю здесь то, что хочу, — бросаю ему в лицо. — А если тебе не нравится — дверь там. Или ты забыл, как обещал своей девочке, что жена подвинется? Так вот же, подвинулась! Ты предпочитаешь развлекаться на офисном столе, а я хочу устраивать веселые вечеринки с подругами!

Он сжимает кулаки, и я вижу, как его челюсти напрягаются.

— Но это… это не вечеринка, это вертеп!

— Правда? Хочешь сказать, твои встречи с друзьями и деловыми партнерами в стриптиз-клубах выглядят иначе? — мне хочется рассмеяться ему в лицо.

Конечно, я знала, как это все проходит, но никогда не думала, что даже заключение сделки может быть таким грязным. Но сегодня мне в подробностях поведали обо всем, что там творится.

— При чем здесь это? Это работа!

— С девками, — хмыкаю и смотрю, как другая красотка берет микрофон, затянув песню Любови Успенской.

— Твою мать! Сделай так, чтобы это все прекратилось! Немедленно! Я устал и хочу спать.

— Если тебе не нравится, тебя никто здесь не держит.

— Я хочу, чтобы здесь никого не было! — чуть ли не топает ногой.

— Правда, хочешь, чтобы жены крупнейших бизнесменов города пожаловались супругам на то, что Тихомиров выгнал их из квартиры? Здесь ведь не просто домохозяйки. Все эти дамы — либо очень состоятельные женщины, либо блогеры, что способны разнести тебя в сети в пух и прах.

— А ты не боишься, что потом эти самые мужья головы открутят женушкам за такие развлечения?

— Мы не делаем ничего криминального, Паша. Все заснято на видео. Поэтому попробуй выгнать — и ты узнаешь, на что способна не одна обиженная женщина, а два десятка, — отпиваю из бокала безалкогольный мохито, дожидаясь его реакции.

— Ты хочешь войны? — тихо спрашивает он.

— Ты ее уже начал, — не смотрю на него, сосредоточив внимание на том веселье, что царит среди девочек.

— Катя… — он делает шаг вперёд, но я отступаю.

— Все, Павел. Хватит! — мои слова звучат холодно. — Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним.

Я поворачиваюсь к нему спиной и иду к своим гостям, оставляя его стоять посреди зала с перекошенным лицом.

Меня душит злость и обида, но я растягиваю губы в улыбке и продолжаю нашу стихийно организованную вечеринку.

Когда через несколько минут проверяю, на том же ли месте еще тот кобель, что считает себя моим мужем, с облегчением понимаю, что он ушел.

А девочки разъезжаются по домам ближе к полуночи. Но наутро в моем самом большом спа-салоне меня ждет сюрприз.

— Катерина Анатольевна!— выбегает мне навстречу администратор Лиза. — У нас СЭС. И кажется, нас закрывают.

Глава 7

— Пришла комиссия… — срываясь на шепот, тараторит администратор. — Они уже ждут вас в кабинете.

Я резко разворачиваюсь и иду в свой офис, где меня уже ждут люди в униформе и с серьезными лицами.

— Екатерина Анатольевна Тихомирова? — спрашивает один из них, сверяясь с бумагами.

— Да, — каждый мускул в теле напрягается, а во рту мгновенно пересыхает. Потому что наверняка это какая-то ошибка. Мы все делали согласно требованиям. — Что вы тут делаете?

— На вас поступила жалоба, поэтому мы обязаны на нее среагировать, — отвечает сдержанно. Надеюсь на ваше сотрудничество.

— Конечно, — отвечаю растерянно, с полной уверенностью в том, что у нас все чисто и эта жалоба лишь чья-то нелепая шутка.

А когда спустя пару часов комиссия составляет предписание, я нахожусь в немом шоке.

— У вас серьезные нарушения. Заведение закрыто до устранения, — звенит в ушах эта фраза.

— Какие нарушения? — скрещиваю руки на груди, стараясь не дрожать. — Вчера все было в порядке.

— Жалоба поступила сегодня утром, — говорит так, будто это что-то совершенно рядовое.

— Как интересно, откуда они могли взяться за ночь? — а сами они так быстро среагировали. Обычно на это уходит какое-то время.

— Ну, это не мои заботы. Распишитесь, — подсовывает предписание, для того чтобы я черкнула подпись.

Меня потряхивает оттого, что единственное место, в котором я была уверена как в себе, оказалось под ударом. Ведь я, в отличие от многих других, не использовала связи и выполняла все на совесть, соблюдая необходимые нормы. Поэтому шанс, что я где-то что-то упустила, очень мал.

Конечно, со временем что-то могло и вылезти, но не до такого, чтобы закрывать салон.

Самое страшное, что мне не просто дали время на устранение нарушений, а закрыли до момента, пока все не будет исправлено! А это записи клиентов, репутация, которую так легко потерять в нашем бизнесе.

И тут до меня доходит, откуда могла поступить эта жалоба.

Павел.

Он знает, что мой спа — моя гордость. И он решил ударить именно по нему.

Ну каков мерзавец!

— И что теперь? — растерянно топчутся вокруг меня массажисты и мастера.

— Поезжайте домой. Записи попробуем перенести, сделаем скидку в качестве извинений и бесплатную процедуру на выбор бонусом.

— Но это же… бесплатная работа! — возмущается Лика, наша маникюрша.

Да, в моем спа есть не только процедуры для релакса, но также все для того, чтобы женщина могла привести себя в порядок после.

В городе нас любят не только за качество предлагаемых услуг, но и за возможность получить все и сразу в одном месте. Никому не нравится мотаться по разным концам города в поисках необходимых услуг. В наше дни время и комфорт ценятся больше всего. Отмена записей — это в первую очередь потеря специально выделенного на спа времени. А попасть куда-то без предварительного бронирования очень сложно.

Можно было бы распихать клиентов в другие мои филиалы, но и там появляется СЭС.

— Бесплатная работа, Анжелика, это когда у тебя внезапно исчезают клиенты. А это называется клиентоориентированностью и временным дискомфортом.

Проехав по остальным филиалам и получив там такую же бумажку, как и в основном, я задерживаюсь практически до ночи, решая проблемы с разными службами, ответственными за устранение недочетов.

Домой заваливаюсь ближе к ночи и совершенно без сил. Эта борьба с нарушениями, которые нарисовались во всех салонах одновременно за одну ночь, высосала из меня все силы. Хочется только принять душ и упасть беспробудным сном до самого утра.

— Добрый вечер, Катя, — встречаюсь у лифта с соседом. — Припозднилась сегодня?

— Да, был тяжелый день. А ты почему возвращаешься так поздно?

— Работа, — отвечает он с легкой улыбкой на губах, когда мы входим в кабину лифта. — Слышал, праздник вчера удался?

При упоминании вечеринки, целью которой было позлить мужа, щеки вспыхивают. Но я тут же себя одергиваю, так как не сделала ничего дурного.

— Да, отлично провели время с девочками, — смотрю прямо в глаза соседу.

— Я рад. А то в последнее время ты сама не своя, — произносит задумчиво.

— Правда?

— Мхм, — отвечает он.

— Наверное, мне просто нужен отдых, — не собираюсь обсуждать с ним проблемы с мужем. Сплетни и так очень скоро разнесутся по городу.

— Сладких снов, — желает он перед тем, как я вхожу в квартиру.

— И тебе хорошего отдыха.

Захожу домой, скидывая наконец-то ненавистные лодочки, и слышу льющуюся из нашей спальни музыку.

О боже! Неужели Паша решил таким способом примириться и устроить романтик?

Но взгляд цепляется за чужие туфли на высоченной шпильке, что стоят у порога, и внутри меня все мгновенно застывает.

На негнущихся ногах я иду в сторону нашей спальни, по пути замечая другие детали: чей-то розовый чемодан, брошенную на полу блузку... По позвоночнику ползет ледяная змейка. И как только я останавливаюсь перед дверями своей комнаты, звуки, доносящиеся оттуда, перекрывают даже шум бешено колотящегося сердца.

Я толкаю дверь и застываю…

Глава 8

Кажется, что мне ударили под дых, выбивая весь воздух из легких. И я не могу даже сделать вдох, наблюдая за развернувшейся передо мной отвратительной картиной.

То, что я видела в офисе, оказывается и близко не настолько мерзко и тошнотворно, как это.

Играет музыка, на моей тумбочке стоят два наполовину пустых фужера, а рядом с ними бутылка игристого и миска с клубникой.

А на моей постели, на той самой, где я сплю каждую ночь, лежит голый муж, а сверху на нем ползает малолетняя любовница. В руке у нее баллончик со взбитыми сливками, которые она щедро выпускает на тело Павла и слизывает, сползая к его паху.

Мне кажется, что у меня все волоски на теле встают дыбом, как у кошки, а перед глазами кровавая пелена. Шум крови в ушах перекрывает все остальное.

— На моей кровати! — выкрикиваю и слышу себя будто через толщу воды.

Парочка на кровати замирает, но мне плевать. Подстегиваемая злостью, я шагаю вперед и хватаю девку в кружевном нижнем белье за волосы.

— А-а-а! — кричит она, цепляясь за мою руку.

Но я дергаю ее так, что она слетает с моего скользкого муженька на пол, взвизгивая, когда я начинаю таскать ее, как тряпку, за ее жидкие волосы.

— Катя! — сквозь шум в ушах раздается голос моего почти бывшего мужа.

— Бешеная, отпусти-и-и! — орет Лиля, пытаясь освободиться от моей хватки. Но мне кажется, что в меня вселились демоны, потому что я сильнее тяну ее.

А дальше действую инстинктивно, будто это какая-то новая версия меня, о существовании которой я даже не подозревала. Беспощадная и кровожадная.

Я тащу Лилю через всю спальню, не обращая внимания на ее визги и попытки вырваться. Она царапает мне руки, но боль лишь подстегивает ярость.

— Катя, остановись! — Павел вскакивает с кровати, но я уже вытаскиваю девку в коридор. — Ты что, совсем озверела?! — кричит он, натягивая штаны.