Полная версия
Эх, дорогие мои, спорить бы с вами и спорить, наслаждаясь сладкой школьной порой, но не могу. Вы погалдите пожалуйста еще, умение накидывать серой субстанции на вентилятор мне не занимать, как и умения разгребать таковую, опыт администрирования нескольких форумов в этой эпохе просто неоткуда взять.
- Дэн, тут просто шквал, главный приехал, топает и кричит, подпол этот метается, обещает все возглавить и всех переловить.
- На Лесную едете?
- Оперов ждем, участковый у подъезда должен быть.
- А Игоря как легализовали?
- Да никак. У кого сейчас рука повернется такие тупые вопросы задавать, если в дежурной части рвануло? Подозреваю, что сейчас информация об этом будет в КГБ и в райкоме, не до разговоров по душам с каким-то школьником. Минут двадцать у ментов есть, чтобы на звонок из райкома доложить что все схвачены и отхерачены. А мы с Игорем вылезем уже в момент награждения невиновных и наказания непричастных.
Из разговора с Ромкой опять вырывает Катерина Петровна. Знал бы что с ГУВД будет такой экшен, отпросился бы в туалет, наверное. Разговор плавно смещается от личности несуществующей Маши к личности существующего меня. Вот какого хрена, а? Меня осторожно, и немного гадливо спрашивают, до какой поры я буду прятаться за авторитетом чужого мнения, и где мое собственное? Ага, проходили. За мое собственное мнение меня опять будут долго и с удовольствием есть, пока оно не станет опять чужим, но выдавленным из меня.
Вбрасываю идею о том, что любой хэппи-энд не заставил бы читателей задуматься о том, что система российского государства на тот момент полностью прогнила. Люди, преданные и действующие как было положено, были обречены терять свои деревеньки и идти под венец с нелюбимыми, в то время как всякие хитросделаные Троекуровы вершили свои делишки. Так что никак не могла Маша убежать, и не мог Дубровский ее похитить.
Беснуется актив класса. Словно гончие, в момент противостояния медведя с охотником, вцепившиеся Потапычу в ляжки и загривок. Не смертельно, и при некотором душевном равновесии совершенно неопасно, но бесит. Выкрики со всех сторон, как я смею что-то возражать обожаемой Катерине. Которая достаточно благодушно до этого принимала как предложения учеников замочить бедного князя Верейского, осмелившегося при полном непротивлении взять под венец Машеньку Троекурову, так и идеи бегства Маши с Дубровским.
Пробую перевести стрелки.
- В принципе, в рамках произведения, мне вполне симпатична точка зрения Мартыновой... - Класс опять замирает, как-же так, только что все отрицал, ничего не нравилось. Я знаю, что это только секунда, сейчас опять заорут.
- Но хорошо бы было, если Мартынова пояснила, чем ей досадил именно КНЯЗЬ? Она постоянно упоминает "убить князя", "заставить князя", "нельзя выходить замуж за князя". Наташа, это же не кавалер Железного Креста, которым его наградил Гитлер за бомбежку Сталинграда. Он родился князем, в этом нет его вины. Дубровский, например, родился бароном. Выходить замуж за барона куда лучше? Это ты, пионерка, сейчас мне говоришь перед всем классом?
Не очень удалось. Класс все равно орет что я дурак (Мартынову тоже туда занесли, но это не надолго), потом все опять летит в меня.
- Екатерина Петровна - я специально произношу ее имя с начальной "Е", которое обычно проглатывалось всеми учащимися. - Давайте Вы восстановите порядок в классе, а потом я буду отвечать на Ваш вопрос. Я не могу перекричать десять человек, да и не считаю нужным.
Класс не угомонится, он ревнует меня. Катерина не дура, далеко не дура, училась хорошо, или понимает интуитивно, и сейчас она руководствуется принципом "не можешь предотвратить - возглавь". Она не может остановить ор, если сейчас попытаться установить тишину в классе - будет явлено ее бессилие. Вместе снесем Дениса, а потом я наведу порядок среди победителей. Как это так, мнение этого индифферентного очкарика вдруг оказалось важнее мнения актива, да и вообще, оно отменяет саму дискуссию, такую важную и интересную?! Все стараются перекричать друг друга, только Лешка Котов не особо стесняясь показывает мне большой палец. А вот это уже фронда. Это шатание режима, и Катерина это не терпит.
- Котов! Что это за жесты?
То есть десяток глоток, орущих проклятия мне - это нормально. Одна рука, поднятая в знак одобрения - это вопиюще. Но Леху Котова просто так не съешь. Не страдающий усидчивостью и прилежанием в учебе, он, тем не менее эрудирован и он мой друг. Дружбу со мной и с Ленькой он ставит выше любых условностей и попыток Катерины сформировать некий актив класса, который главнее всех компаний. Такая вот у нее идефикс, и она работает над ней не покладая рук, будто мы завтра на Северный Полюс отправляемся, и никаких альтернатив командному мнению быть не может. А могла бы быть просто хорошим классным руководителем... Но это к ней позже придет, с опытом.
- Таким жестом римские граждане просили сохранить жизнь поверженному гладиатору - глядя на нее как на больную, сообщает Леха.
Туше. Или мат вам, блестяще закончившая свой пед Катерина Петровна. Понимаете же, кого под поверженным гладиатором имеет в виду Леха? С благодарностью отправляю Лехе жест рукопожатия.
Роман.
- Говоришь, квартиру знаешь? - меня внимательно рассматривает пожилой полноватый мужчина в светлом костюме. Видимо начальник райотдела, скорее всего полковник или подпол. Еще вполне моложавый, служить и служить. Это хорошо, нам сейчас дембельский пофигизм не нужен.
- Игорь покажет, он видел как они выбрасывали. Еще удивился, неужели эти эти алкоголики ремонт затеяли, откуда краска у них.
- А когда твой Игорь дома будет? Он же в школе должен быть?
- У него травма позвоночника, он уже год дома. Максимум - на лавочке может сидеть у подъезда.
Тут ехать до Лесной недалеко. Такое ощущение, что отцы-основатели города что-то предвидели, разместив райотдел милиции на единственной дороге, запирающей Лесную в лесном же массиве. Едем шикарно - УАЗик с нарядом, "буханка" криминалистов, и замыкающая - "Волга", в которой глава отдела, я, водитель и напряженный опер в штатском. Начальник следствия, тоже не старый мужичок в костюме на тон темнее едет с патрульными. Важного подпола, который и инициировал детонатор (если не отвертится) оставили в отделе, он оказался замом по...строевой. Сейчас ему поставлена важнейшая задача, никто кроме него не справится - восстановить последствия взрыва и сидя на телефоне, отвечать на звонки из райкома и выше стандартным "все под контролем, всё учтено могучим ураганом, выясняются окончательные подробности для полного доклада".
Вот и угол дома. ППС-ники конечно валенки, могли бы немного вперед проехать, чтобы остальные машины вошли. А теперь стать стройной колонной мешает ржавенький "Запорожец" небесно-голубого цвета и коричнево-оранжевый "Москвич" с нелепыми "советскими парктрониками" - бусинками на пружинках для более уверенной парковки.
Никакими операциями в стиле "работает ОМОН", "всем лежать мордой в пол" и прочим не пахнет, оглядываясь на начальственную "Волгу" наряд мирно здоровается с усатым участковым. Тот уважительно подходит к начальнику следствия, здороваясь с ним за руку.
- Твой товарищ здесь? - оборачивается ко мне опер. Вот товарищ "опер_упал_замоченый", можно как-то по другому спросить? Например "Скажи мне, о мой юный друг, не тот ли одиноко сидящий перед соседним подъездом молодой человек в тапочках на босу ногу, клетчатом пледе и торчащей из него шее цыпленка, с сиротливо приставленным у основания его скорбного ложа костылем, является твоим компаньоном, способным вместе с тобой пролить свет на это темное дело?".
Делаю жест Игорю, чтобы ковылял сюда. Блин, да это шоу наверняка все, кто сейчас не на работе, из окон подсекают. Что за прогулки под окнами квартиры, которую собираемся брать штурмом? План операции там, кто идет вперед, кто прикрывает, он вообще есть? Мазнув лучом СО вижу, что, например у хмурого опера вообще нет оружия, у участкового - тоже. Вооружены начальник следствия и один из ППС-ников. А там восемь килограмм тротила в квартире, между прочим! Эх, жизнь вас потом научит, конечно, но для некоторых из вас окажется поздно. Кого-то научит в 90-х уже смерть. Сейчас, мысль о том, что можно поднять руку на сотрудника милиции при исполнении, кажется донельзя греховной. Он же тебя за рукав держит! Все, бандит, ты пойман.
Ситуация, когда придется стрелять не для того, чтобы сохранить свою жизнь, а что-бы не дать выстрелить в заложника или взорвать бомбу, похоже, не рассматривалась ими на своих тренингах в принципе. Я-то гораздо позже пришел в милицию, а сейчас, в 1977-ом выстрел из табельного - это, наверное, как запуск боевой ракеты, такие-же веские должны быть основания.
Без всякого определения порядка следования, поднимаемся на второй этаж. Мы с Игорьком как-то почти в конце получились. Однако, перед дверью остаются участковый и опер, а ППС-ники лениво расходятся. Луч СО наконец-то дает подробности, но они мне не сказать чтобы нравились.
- Точно здесь? - уточняет опер у участкового и Игоря. Участковый в знак утверждения нажимает конпку звонка, видно, что эта квартира у него давно на каком-то учете. Все рефлекторно затихают, каждый в СССР знает, что если над дверью висит звонок, то не обязательно, что работает. Надо стоять и слушать. Лёгонькое, еле слышное "дзииинь" присутствует, но тишина.
Опер не настроен ждать и мощный удар впечатывается в дверь чуть ниже замка. Нет, так только в фильмах бывает. Дверь хреновенькая, но держит. Еще удар, еще. Пошла родимая, пятый заставляет дверь с частью слабенького, из тоненькой рейки косяка, отойти вглубь квартиры. Что за дурдом на выгуле? Вся процессия, ввинтившись в прихожую, гуськом идут по коридору в проходную комнату, только молодой рядовой остается на лестничной клетке.
Я сразу ныряю на кухню. Вот могли же не успеть, твою мать! В поставленном на малый газ ведре, укрытая парой полотенец, стоит мина. Кажется, эти деятели смотрели какие-то фильмы про партизан, там весьма обыденно показан процесс вытапливания взрывчатки из снарядов, но надо же немножко хоть подумать! То, что задумывалось как паровая баня, давно закончилось. Вода из ведра выкипела, и несмотря на полотенца, испарилась, вон, аж стекла все в каплях, а раскаленная болванка с тротилом продолжает нагреваться. Сейчас раскаленное дно ведра поддастся, мина съедет вниз на конфорку, будут искры. От которых тротил вроде как должен начать гореть, но выходное отверстие под взрыватель мало, и получится взрыв в стиле тех двадцатифунтовых бомб, которыми в Крымскую обстреливали Севастополь. Отключаю конфорку, и аккуратно снимаю ведро с плиты на пол. Тяжелое все это, поддаю НМЧ чтобы справиться.
Дешевый линолеум шипит, начинает вонять, но меня это уже не волнует Еще пару минут и точно можно будет успокоиться. Опер, метнувшийся к двери встречать начальство, выныривает на кухню. Ну да, глаза могут становиться квадратными, я это знаю и из прошлой жизни. Тяжело Вам жить без Гугля, размышляю я, вместе с Игорем безжалостно выволоченный с кухни за вихры. Ладно, мужик как лучше хотел. Не пересрал, а нас, молоденьких пацанов тащил. Спасибо, хотя, конечно, не имело смысла.
Немая сцена, поставленная в театре милиции не может быть немой по определению, что-бы там не придумывал дорогой наш Николай Васильевич, хотя, он представлял себе подмостки совершенно других театров. Все кричат, дают указания, докладывают, кричат "есть" и толкаются. Разумеется, матерятся.
Мы с Игорем - пиз..юки, молодцы, уеб...и, герои, еще раз молодцы и еще раз говнюки. Да, еще сопляки, но это не точно, потому что мимо нас в этот момент тащат два орущих тела, и расслышать эпитет, которым нас награждает начальник следствия, не получается. Тела бухие, в наколках, банальное "волки позорные" и там что-то про сук, тут все ожидаемо. Нас тискают, хлопают по плечам, жмут руки.
- Куликов, дуем в отдел. Сейчас все подробно распишем.
Особый энтузиазм начальника следствия вызывают приготовленные формочки из фольги, установленные в деревянные вазоны, засыпанные землей. Похоже, тут собирались мастерить гранаты. Может быть и просто тротиловые шашки для глушения рыбы, но стоящий рядом ящичек с ржавыми шариками из подшипников и три мотка изоленты как бы намекают.
Денис.
Ну красавцы же! Всех повязали, все герои. Я правда пытаюсь сообразить, а что там с топтанием бабочек. Может, Рома преувеличил? Ведь в прошлой реальности ничего точно не взрывалось на Лесной. Сейчас они успели, но без нас, оснащенных наноманой, как бы был предотвращен взрыв?
Вот же веселая жизнь у людей! Я за это время всего-то удостоился вызова родителей в школу, трех клятвенных обещаний набить мне морду и десятка заявлений что мы с Лехой (там еще некоторые, особо дальновидные, и Леньку приплетали, хотя тот весь урок хранил арийское спокойствие) козлы, позор, двоечники и снова позор. Я точно знаю, что все это фигня.
Перемену на нас подуются, покидают кривые взгляды, но следующий урок геометрии будет тоже напряженным ( там учительница потребует жесткой работы для победы над теоремой Фалеса), и к концу занятий совершенно все забудут. Окончательно нас примирит физкультура, где будем играть в волейбол, и всем станет пофигу, что там я думаю по поводу Базарова, или, скажем, классовых противоречий во времена Тюдора десятого, общественность вдруг станет волновать моя способность подать мяч под коронный удар Юры Зайцева, а противостоящий нам Восходов вызверится на Наташку Мартынову. Мы все-таки дети, как бы не хотели взрослые привить нам что-то свое.
Обсуждение рабочих подробностей (что подумают родители и как с этим бороться) наша троица устраивает перед домом Лехи, это удобнее всего. Лавочка в тени (вернее сейчас это просто лавочка, вокруг которой уже стаял снег и сухо, солнышка не видать), двадцать метров до угла школы. К нам мирно подходит живущий с Лехой в одном доме Восходов. Тот, что на литературе больше всех орал что я тупой, и советовал Котову заткнуться. Так-то нормальный парень, умный, развитый. Но ему явно было обидно, что его мнение оказалось второстепенным для Катерины, вот и орал. Урок Катерины закончился - закончились обиды. Мирно кидает свою папочку рядом с моим портфелем.
- Расплетина точно еб...тся. - голосом поверенного в дела Высшего Света сообщает нам Серега. Всё ребята, это вам не схоластика о смысле прихода Бодхисатвы с Юга. Это вопрос, который надо непременно обсудить, и вынести вердикт. А друг она и правда это делает? А мы, такие красивые, оказывается, не у дел?
Минут двадцать обсуждаем убойное, железобетонное доказательство, плод тщательных раздумий этого гения шахмат. В принципе, можно хоть сейчас в Страсбургский суд, оттуда в Гаагский Трибунал дело перешлют. Она облизывала крошки с ватрушки, упавшие на руку. Воронов видел. Сладострастно улыбалась при этом. Она ухмыльнулась, когда Крюков ей сказал что-то такое (Крюков сам рассказал). Плюс вы же сами видели, как она жопой виляла на физре? А так кто у нас в школе виляет. То-то. Это анатомия, друзья-товарищи. Так половинки жопы виляют только у не девочек. Какие еще доказательства вам нужны? Кстати, об анатомии. Мартынова видела что у нее закладка в учебнике анатомии на тридцать девятом параграфе, ну, том самом, который в следующем году только проходить будем.
Ох, как-же мне этого не хватало. Всех этих сплетен вокруг Расплетиной. Она мне чем-то напоминает Свету из Расторгуева, кстати. Немного эпатажно себя преподает, да, но в общем - милая девочка, решившая создать вокруг себя немножко интриги, простая и компанейская. Быть бы ей скучной троечницей, имя которой "заткнись", особенно когда актив спорит о предназначении Маши Дубровской. А она пошла другим путем, и сейчас на устах минимум у половины класса. А всего-то: немного покороче чем у Окуневой юбка, случайно расстегнутая пуговка на блузке (извините, я опять галстук пионерский не успела постирать) и какие-то колготки (или чулки, не знаю) в немного более крупную сеточку чем принято. Все. Результат? А когда Расплетина что-то говорит, вся мужская половина класса замолкает.
Ладно, сделав вид, что у меня дела, и я потрясен обрушившимися на меня данными про Расплетину (безусловно верю всему), прощаюсь и иду домой. Меня вызывает по интерфейсу Владик.
Глава 12 И снова Дубровский.
Влад.
В любой непонятной ситуации всегда осматривайся с помощью системы ситуационной осведомленности - так учили меня на Арене. Если ситуация понятна - все равно делай тоже самое. Возьми себе в привычку осматриваться через СО регулярно, как взяли в привычку осматривать все небо вокруг каждые пол минуты те летчики-истребители Второй Мировой, которые смогли дожить до конца войны. Вот я и осматриваюсь, при этом мило болтая со Светой по дороге в школу.
О чем можно говорить с 14-летней девчонкой? Обо всем? Ладно, попробуем. Как она спала сегодня? Ужасно, было жарко, пришлось снять ночнушку и спать почти голенькой. Вот с трудом представляю как реагировать. Вроде бы у ее ровесника, услышавшего такое откровение, должен начаться гормональный шторм от предложенной воображению картинки? Или это тут в порядке вещей? Я должен как-то поддержать разговор, наверное, и высказать заинтересованность? Или хмыкнуть, мол и не такое меня в тупик не ставит? Сейчас решит Света что я бесчувственный чурбан, и что для того, чтобы по достоинству оценили ее женственность, надо к кому-то другому обращаться, и что? Не думал, что в беседе с подростком буду ловить такие затыки.
- Ну... - надо же как-то реагировать. Не слишком бурно, но и не холодно. - Надеюсь, ты не подходила без ночнушки к незашторенному окну, чтобы приоткрыть форточку? А то у нас в пионерском лагере похожий случай приключился с девушкой, которая решила снять ночнушку. - я интригующе улыбаюсь.
Я со второго класса ни разу в жизни не был в пионерском лагере, проклятые грядки, черт бы их побрал, но помню как Вельвет мне рассказывал как раз похожий случай из своей юности. То-ли уже произошел, то-ли в этом году произойдет. Да, Света заинтересовалась, и я начинаю вдохновенно придумывать шокирующие для целомудренного СССР конца семидесятых подробности.
Стоящий метров за пятьдесят до ворот школы, заляпанный по уши "Москвич" я, чисто для тренировки, осматриваю через СО. Месяц на Арене приучил все осматривать, и Рома, в свете последних событий, категорически советует не расставаться с этой привычкой. Автомобиль весь железный, и что-то увидеть скорее всего не получилось бы, пройди мы чуть дальше, или под другим углом, но я замечаю. Обрез охотничьего ружья под запаской, скорее всего прикрыт какими нибудь промасленными тряпками.
Насколько я помню, даже законное охотничье ружье со спиленным стволом или прикладом - это верная статья, так какой смысл возить в багажнике свой срок? До колумбайнов тут точно еще не додумались, никакой стрельбы в нашей школе не было отродясь, на улицах тоже перестрелок не припомню. Сберкассы в Расторгуево нет. Зачем тогда, спрашивается?
- И в этот момент, Серега, пораженный этим зрелищем до глубины души замирает. - продолжаю я свой рассказ заходящейся смехом Свете. Сейчас, жестикулируя руками и идя спиной вперед, я как-бы отстраняюсь с пути, давая девочке пройти, а сам еще на метр приближаюсь к багажнику "Москвича". Да, видимо патроны в стволе. Чувствуется крупная картечь и донышки гильз, патроны видимо картонные.
- А Саня, идиот, таким, знаешь, внезапно севшим голосом спрашивает "Что там?". Свиридова, видимо что-то услышав, начинает просыпаться, и одеяло с нее спадает окончательно. И такая, через истому сна, сладко потягивается... а потом до нее начинает доходить, что на нее пялятся три парня. И Серега тут такой "Добрый вечер, девочки"...
Так, с заходящейся в смехе Светой под ручку мы и заходим в ворота школы. Сие удивительное зрелище (обычно молчаливый и хмурый середнячок довел до смеха такую красавицу) не остается без благодарных зрителей. На крыльце с кучкой старшеклассников стоит парочка наших классных лидеров - Субботин и Краснов. Что-то важное обсуждают, не иначе. Голубева, кажется, действительно обожает эпатаж, и прильнула ко мне совсем уж откровенно. Ну не сказать, что у ребят челюсти отвалились, но близко к тому. Так даже старшеклассники рискуют заходить.
- Истории не будет - уже почти в спину нам, подошедшим к двери, кидает Субботин. Теоретически, мы должны хором воскликнуть "как-же так?", выспрашивать подробности, замереть в дверях и быть снесенными потоком школьников. Выгрести против течения, и начать строить планы, как бы технично и быстро свалить, спрашивая его драгоценное мнение. Но я кидаю ему в ответ "Найдем, чем заняться", и с хихикнувшей Светой проходим внутрь. Ага, сейчас, кажется, нарвемся.
- Что за обжиманцы, Смирнов? - наш школьный шизофреник, учитель труда Приходько, по прозвищу "Молоток", привычно изливает порцию токсичности на входящих учеников. Рандомно, кому как прилетит. Видимо сказал уже свой дежурный комплимент вот той зардевшейся ученице, кажется с шестого "В" (явно счел ее светлые колготки чересчур вызывающими), вон у стеночки стоят двое, выловленные без сменки. Нет, оставить, Козлевич со сменкой. Значит, покурил перед школой, и Молоток его учуял. Вот какого рожна, спрашивается?
Леша Козлевич из тех, колеблющихся на грани, что хулиганит и имеет приводы, но строго за стенами школы. В школе если его не трогают, тихо сидит себе на задней парте, не выступает и не хамит. Понимающая у нас завуч, по-тихому и без огласки, заключила с Лешей уговор. Ты досиживаешь до выпуска, а мы тебя не сильно пинаем. Но нет, Молотку больше всех надо. Сейчас он будет таскать Козлевича по учительским и к завучу, вызывать родителей (бесполезно), перейдет к прямым оскорблениям и унижениям, и договор с директрисой будет денонсирован Лешей. Какую-то встречную подлянку школе он подкинет.
А вот почему, кстати, достаточно тщедушный Молоток не боится довести Леху до белого каления. В правом кармане его короткой и опрятной рабочей спецовки действительно лежит молоток без ручки. Импровизированный кастет для подстраховки, не иначе. Как такие люди работают со школьниками? А вот так. Зарплата у учителя сейчас около 90 рублей. Кто согласится? Ну да, отпуск большой (каникулы же четыре раза в год), но на этом все бонусы заканчиваются.
И прекрасно знает, говнюк, что случись что - не найти ему замены, кто же пойдет в школу с производства, где зарплата 150, не считая халтурок? А школьному учителю труда хорошую халтурку найти проблематично, хотя у нас и пара станков ушатанных есть, и не контролирует его никто. Чтобы, например, гаражный замок сделать фрезеровщику - нужно и к сварщику забежать, и в слесарку, и пружину у кузнеца закалить. Это на заводе делается, а ему, будь он хоть на все руки мастер - очень сложно. Вот и вымещает свою неудовлетворенность.
- Я вопрос задал, Смирнов! - не уймется.
- Молчание - это тоже ответ, Сергей Викторович - великодушно бросаю ему и прохожу, толпа учащихся нас разъединяет окончательно. Я хоть и троечник, но совершенно бесконфликтен, и вытащить меня на педсовет за это не получится. Мало ли что мы прижимались друг к другу, чуть раньше в школу заваливали младшеклашки, те вообще лезут сплошной массой и орут от восторга. Но внимательный взгляд спиной чувствую.
Было бы у него побольше ума, я бы озадачился, но Молоток тупо и одинаково ненавидит всех кто старше пятого класса, ему все равно кого рвать. Тем страннее, что младшеклашек он опекает, всегда поможет найти сменку плачущей девочке и заставит помириться толкающихся мальчишек. За это, наверное его и терпят. Накоротке шепнув Свете, мол не парься, это местный псих, поднимаемся в класс.
Чуда не случилось. Взамен заболевшей исторички в класс зашла преподавательница литературы, и голосом скучающего людоеда объявила, что сейчас состоится долгожданное сочинение по "Дубровскому". Возмущенный гул отметается (я за две недели предупреждала, что изучение романа закончится сочинением), берем ручки и пишем. Грамотная подстава, ни у кого из нас учебника литературы с собой нет, не подсмотришь. Помню, что Дэн в литературе хорошо разбирался, и хорошо попробовать хотя бы в режиме чата с ним связаться, но в Видном сейчас аврал - Игорь с Ромкой собираются сдавать в милицию обнаруженную бомбу, лучше не отвлекать. Ленку спрашивать тоже в этой ситуации как-то неуютно. Надо все-таки постараться с ней увидится, к чему-то надо приходить, на Арене у нас все бурно проходило.
Ободряюще улыбаюсь Голубевой, и тут же с ухмылкой изображаю из себя проигравшегося в прах дворянина. Не подскажу я тебе, не знаю. Ну не учился я хорошо и нефиг начинать, на тройку накарябаю как нибудь, Леонидовна должна пожалеть. Света не переживает, вижу как деловито начинает набрасывать на лист первые строчки. Этот ее локон... Вот она его снова сдувает, и кидает взгляд в окно. Что-то по спине у нее такое пробежало, будто-бы хочет встрепенуться, замерла. Узнала кого-то в окне? Даже если так, давать об этом понять Леонидовне своей позой - не самая лучшая идея.
