Дневник Создателя - 2. Реновация

Светлана Подклетнова

Дневник Создателя - 2. Реновация

ПРОЛОГ. Воспоминания

Александр не спал. Он лежал на спине на узком неразложенном диване и наблюдал за пробегающими по потолку светлыми пятнами, отбрасываемыми фарами редких ночных автомобилей. Перед тем, как лечь, он не стал закрывать балконную дверь и задёргивать шторы. Майская ночь, ещё не успевшая окончательно потерять весеннюю прохладу, вместе с принесённой из ботанического сада свежестью впускала в комнату рассеянный свет уличных фонарей.

Его квартирка была маленькой, почти аскетичной. Кроме небольшой кухни и совмещённого санузла, в ней было лишь две комнаты, в одной из них – спальне – он сейчас и находился. Здесь стоял диван, платяной шкаф и письменный стол у окна, на котором в беспорядке валялись журналы с новейшими историческими статьями.

За стеной, в соседней квартире спала Вика. Иногда, когда дом затихал, Александр безуспешно пытался расслышать её дыхание – ровное, спокойное, такое близкое и одновременно далёкое. Он представлял её в девчоночьей пижамке с сердечками мирно спящей в такой же, как его, маленькой квартирке.

Немногим меньше трёх лет назад он предложил ей выйти за него замуж. Предложил спонтанно, без подготовки, в тот момент, когда, казалось, мир рушился. Просто сказал: «А давай поженимся!», и она также просто ответила: «Ну, ладно!». А потом также просто откатила всё назад – мол, такие вещи с панталыка не решаются.

Он закрыл глаза, надеясь, что сон всё же придёт, но мысли упрямо возвращали его к тому, о чём он старался не думать последние три года – об их последней археологической экспедиции.

Прошло почти три года с того дня, когда извержение вулкана погребло под слоями лавы и пепла всё, что за три месяца летних работ успела раскопать их археологическая экспедиция. А ведь у них почти получилось – в то время они едва не нашли разгадку тайны происхождения человеческой цивилизации. А теперь Теперь эта тайна, возможно, уже никогда не будет раскрыта.

Их троица – он, его тогда ещё многообещающий студент и аспирантка химического факультета – наткнулась на очень занимательный прибор, который активировался маленькой чёрной пластинкой. В результате они наткнулись на дневник троих студентов некой Всемирной Интеллектуальной Академии, в котором те пошагово обозначили свой вклад в развитие жизни на Земле.

Сразу после того, как стихия уничтожила остатки их археологических изысканий, они договорились утаить то, что тогда узнали, но позже Александр пришёл к выводу, что умалчивать об этом нельзя, и смог убедить в этом друзей.

Так что они сами рассказали спецслужбам обо всём. Это действительно было единственно правильным решением — слишком масштабными оказались события, слишком много людей видели и вертолёты, и взрывающийся вулкан, и паническую эвакуацию. Скрывать что-либо не имело смысла. Они отдали все образцы, все замеры, все фотографии, все дневники. Спецслужбы забрали материалы, увезли их в закрытых контейнерах, и через три месяца вынесли вердикт: обнаруженные артефакты не представляют практической ценности, исследования прекращены, объект засекречен как геологическая аномалия.

Но это была ложь. Ведь Александр сам присутствовал при всём том, что там случилось. И он точно знал, что те голограммы, которые они с друзьями просматривали, вовсе не были аномалией. Это было нечто, переворачивающее всё представление человечества о собственном происхождении. Но спорить с власть имущими бесполезно, а может быть, даже опасно. Поэтому он замолчал сам и велел молчать остальным.

До некоторого времени они думали, что всё, что они пережили в той экспедиции, кануло в лету. Но позже, уже после разговора с ними генерала Вершинина, случилось нечто очень, очень странное. К ним вернулась та самая пластинка, которая активировала древний артефакт.

Пластинку нашли случайно, через две недели после возвращения. Андрей разбирал рюкзак, который успел вытащить из котлована за минуту до того, как земля ушла из-под ног. На дне, между пробирками с грунтом, промокшей и уже успевшей высохнуть картой и запасным фотоаппаратом, лежала маленькая, чёрная и абсолютно гладкая пластинка. И не нужно было особо напрягать память, чтобы понять – это та самая пластинка, которая вылетела из выступа в «крайней» комнате, когда голограммы завершили своё повествование.

Андрей поначалу растерялся. Он позвал Александра и Вику. Они долго вертели пластинку в руках, но она ничем не отличалась от куска чёрного стекла – не светилась, не подавала сигналов, никак не реагировала на прикосновения или тепло. Вика предположила, что устройство разрядилось, или что его активация возможна только в том здании, которое теперь было погребено под сотнями метров базальтовой породы.

Тем не менее, они положили пластинку в клетку Фарадея, которую Вика собрала из свинцовой фольги, медной сетки и старого корпуса от радиоприёмника. На тот случай, если она когда-нибудь проснётся, чтобы её сигнал не засекли чужие приёмники, или чтобы она сама не поймала чужой сигнал.

И на этот раз, памятуя о совсем недавно прошедшем разговоре с генералом Вершининым, который руководил какой-то городской спецслужбой – то ли разведкой, то ли секретной службой защиты населения от чего-то там, друзья решили сохранить свою находку в секрете.

Все три года пластинка молчала.

Александр проверял её каждую неделю – доставал из самодельного контейнера, клал на стол, смотрел на неё под разными углами, даже пробовал нагревать и охлаждать – всё оказывалось безрезультатным. Андрей давно уже махнул рукой, сказав, что это просто «убитая» древняя флешка, которая никогда больше не оживёт. Вика стойко молчала, но Александр видел, что она тоже почти потеряла надежду выудить из артефакта ещё хотя бы какую-нибудь крупицу информации.

Мысли роились в голове, как муравьи в потревоженном улье. Александр, который обычно засыпал практически моментально, сегодня никак не мог уснуть.

Мужчине подумалось, что этой ночью что-то было иначе, ни как обычно.

Александр сел на кровати, спустил ноги на пол и прислушался к тишине. В квартире было спокойно, слишком спокойно. Холодильник в кухне не гудел, даже уличный шум затих, словно город замер в ожидании чего-то.

Александр встал и, зябко поёжившись, передёрнул плечами. Всё же майские ночи ещё холодноваты, чтобы так настежь распахивать балконную дверь. Он натянул поверх футболки махровый халат и, стараясь не скрипеть половицами, чтобы не потревожить сон соседей внизу, прошёл в гостиную, служившую ему одновременно рабочим кабинетом и местом для редких встреч с коллегами.

Клетка Фарадея стояла на нижней полке книжного шкафа, задвинутая за толстые фолианты по археологии и истории древнего мира. Александр достал её, поставил на письменный стол и, открыв, замер.

Пластинка светилась.