Поцелуй по расписанию

Алексей Бёрбут

Поцелуй по расписанию

Глас первый

На противоположных концах улицы почти одновременно появились двое. Саэль автоматически проверил время, привычно скользнув взглядом по запястью. Тонкое золотистое кольцо, казавшееся лишь изящным украшением, вспыхнуло мягким, почти незаметным светом — и над полированной поверхностью металла на мгновение проступили чёткие цифры:

18:02.

Точно. Ни на секунду раньше, ни на секунду позже.

Уголок губ Саэля едва заметно дрогнул — это была не улыбка, а скорее тень удовлетворения, мелькнувшая и тут же исчезнувшая. Он мысленно поставил галочку в невидимом списке: первый этап выполнен безукоризненно.

Первым, хотя и на мгновение, появился парень — высокий, широкоплечий, в тёмной футболке, с потрёпанным мотошлемом под мышкой и лицом человека, у которого день выдался настолько отвратительным, что даже небо решило добавить пару капель в качестве финального аккорда. Он быстрым, решительным шагом пересёк улицу, перепрыгивая лужи и спасаясь от начинающегося дождя, который пока ещё лишь робко намечался в воздухе.

Через мгновение, словно по невидимому сигналу, появилась девушка. Она прижимала к груди толстую книгу в потрёпанном переплёте, так как будто это был самый ценный предмет на свете, и безуспешно пыталась закрыться тонким пиджаком от внезапно усилившегося ливня, который Саэль аккуратно устроил ровно секунду назад, слегка изменив направление воздушных потоков и сгустив тучи над этой частью улицы.

Саэль почувствовал удовлетворение. Они были красивыми. Не по отдельности — вместе. Это ощущалось сразу. Они были просто созданы друг для друга.

Идеально. Всё шло именно так, как он рассчитал.

Он снова посмотрел на кольцо — цифры всё ещё светились:

18:02.

Всё шло по графику. По его графику.

Мысленно он пробежался по заранее составленному плану:

18:04 — оба входят в кафе, спасаясь от дождя.

18:07 — вынужденный совместный столик из‑за отсутствия свободных мест.

18:11 — первый зрительный контакт без раздражения, скорее с любопытством.

18:16 — осторожный разговор, первые фразы, обмен репликами.

18:28 — первый искренний смех, напряжение спадает.

18:41 — пауза, в которой они поймут, что не хотят расходиться, что время для них двоих будто остановилось.

19:43 — поцелуй под приглушённый гул кафе и шум дождя за окном.

Саэль любил точность. Особенно когда эта точность подтверждала его собственную гениальность, превращая абстрактные вероятности в чёткие, предсказуемые события.

Он вытащил из складок белоснежного хитона тонкую серебристую пластину — Вероятностный Вестник, личный расчётный прибор кураторов совпадений. Поверхность пластины мягко светилась холодным голубоватым светом, а строки на ней медленно менялись, реагируя на происходящее в реальном времени:

Вероятность дружеской связи: 100%.

Вероятность романтической привязанности: 99,9999%.

Практически абсолютная вероятность успеха.

Саэль даже почувствовал лёгкое раздражение от того, насколько простым оказалось первое задание. Столько осторожных интонаций наверху, столько многозначительных намёков на исключительную важность этой пары — а на деле всё получилось элементарно просто.

Вообще‑то, первоначальный план Небесной Канцелярии был другим. Осторожным до трусости. Два соседних столика. Несколько случайных взглядов через зал. Короткий разговор у стойки. Медленное и естественное развитие событий, с вероятностью успеха всего лишь 98,8 %.

Но Саэль не понимал, зачем оставлять пространство случаю, когда хороший специалист способен довести вероятность до абсолютной. Зачем полагаться на удачу, если можно создать идеальные условия?

Поэтому соседних столиков не осталось.

Остался один. Единственный свободный столик в кафе — специально для двоих, которым суждено было встретиться.

Он посмотрел на своё отражение в витрине соседнего магазина и невольно залюбовался. На безупречном хитоне, ни единой складки. Белоснежные крылья за спиной — каждое перо на своём месте, аккуратно уложенное и сияющее мягким серебристым светом.

Когда‑то наставник сказал ему: — Крылья — это лицо ангела. По ним судят о его силе, мудрости и чистоте намерений. Саэль запомнил это навсегда. И сейчас его «лицо» тоже было идеально — как и всё, что он делал.

Парень влетел в кафе первым, с грохотом распахнув дверь. В помещение ворвались шум дождя, влажный ветер и терпкий запах мокрого асфальта. Он стряхнул воду с волос, раздражённо провёл рукой по промокшей футболке и огляделся в поисках свободного места.

И почти сразу заметил свободный столик у окна. Тот самый. Последний. Парень уже хотел двинутся к столу, когда в дверь вбежала девушка, спасаясь от потока воды на улице. Она метнулась внутрь, не разбирая дороги, и с размаху врезалась в спину молодого человека.

— Осторожнее! — возмущённо воскликнул он.

От удара мотошлем выскользнул из‑под руки и с глухим стуком покатился по полу, оставляя на полу тёмный мокрый след. Парень замер. На его лице ясно читалось: «Ну конечно. Ещё и это». Похоже, случившееся стало последней каплей в череде неприятностей этого дня.

— Да чтоб тебя… — парень чертыхнулся и нагнулся за шлемом.

В этот момент девушка, тоже заметив единственный свободный столик, проскользнула мимо него, и опустилась на стул, судорожно прижимая к груди промокшую насквозь книгу.

Парень выпрямился. Его взгляд метнулся к столику, потом к девушке, потом снова к столику — и обратно к ней. Брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. На лице появилось выражение человека, который окончательно утратил терпение. Похоже, происходящее он уже воспринимал не как случайность, а как личное оскорбление со стороны мироздания. Ну или этой хитрой нахалки.

Парень сделал шаг вперёд и медленно, и уже с несдерживаемым раздражением, произнёс:

— Это вообще-то мой стол.

— Серьёзно? — ответила она, стараясь говорить спокойно.

— Я первый вошёл сюда, — воскликнул он с возмущением.

— Поздравляю, — бросила она, отворачиваясь к окну.

— Нет, вы не понимаете, я уже пошёл к нему!

— Подождите… — сказала она язвительно. — Вы сейчас обвиняете меня в краже у вас стола?

— Я обвиняю вас в том, что вы поступили некрасиво. Вы проскочили вперёд, пока я нагнулся! — он скрестил руки на груди. — Это из-за вас я уронил шлем!

— Конечно, сначала я у вас стол украла, а теперь ещё и ваш шлем из‑за меня упал? Может просто стоило лучше следить за своими вещами?

— Я уронил его потому, что вы налетели на меня сзади! — щёки парня покраснели, его голос звучал всё громче, привлекая внимание других посетителей.

— Там ливень вообще‑то! — она резко встала, и её губы побелели от возмущения. — Я просто забежала внутрь. Мне надо было промокнуть насквозь ради того, чтобы вы могли не спеша подумать куда вам идти? Вы заняли весь проход. Если хотите знать ваш шлем чуть не разбил мне колено! И вообще, нормальные люди не будут устраивать скандал из‑за стола.

— Не из‑за стола, а из‑за того, что вы влетаете в кафе, размахивая своей идиотской книгой, и чуть не сбиваете человека с ног!

Она медленно опустила взгляд на книгу — потрёпанную, с загнутыми уголками страниц и потом снова подняла глаза. На лице девушки теперь было нарисовано ледяное спокойствие, но в глазах полыхала буря. А потом она сказала, чётко выговаривая каждое слово:

— Лучше ходить с идиотской книгой, чем самому быть идиотом.

Парень на мгновение растерялся — его гнев натолкнулся на эту холодную, отточенную фразу, как волна на скалу. Повисла напряжённая тишина. Он открыл рот, чтобы ответить, но на ум не пришло ничего подходящего.

— Простите, — осторожно вмешался официант, пытаясь предотвратить катастрофу. — У нас сейчас действительно нет мест, но… может быть, вы просто сядете вместе? Всё-таки дождь на улице…

— Нет, — одновременно ответили оба.

Официант, пожав плечами отошёл. Саэль нахмурился и быстро щёлкнул пальцами.

Официант моргнул. Несколько секунд растерянно смотрел по сторонам, а потом снова вернулся к столику.

— Столик большой. Вам придётся посидеть вместе полчаса.

— С этим больным на голову субъектом? — девушка посмотрела на парня так, словно официант предложил ей сесть с бешеным енотом. — И не подумаю!

— О, благодарю! Я бы с удовольствием, если бы она была хоть немного посимпатичней, — зло ответил парень и про себя подумал: «Один — один».

Губы девушки дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. Только раздувающиеся ноздри выдавали её ярость.

Официант переводил взгляд с одного на другого с выражением человека, который совершенно не понимает, что и зачем он делает.

— И тем не менее вам придётся потесниться. Других столов нет, а ему тоже надо где-то сидеть. — обратился он к девушке.

— Знаете что, да подавитесь вы своим столом. — ответила она резко поднимаясь. — Лучше вымокнуть до нитки чем сидеть рядом с этим хамом.

Она вскочила, оттолкнула растерянного официанта, и распахнув дверь, вылетела под дождь.

Парень простоял ещё секунду тяжело дыша, и сказав с яростью:

— Господи, вот ненормальная… Всякое желание пропало здесь оставаться.

Сказав это, он снова взял под мышку свой шлем и тоже вышел.

Официант постепенно начал приходить в себя. Он немного постоял посреди зала, а потом медленно подошёл к стойке. Там он посмотрел на коллегу и сказал в полной растерянности:

— Слушай… не понимаю, зачем я так упирался заставляя их сесть рядом. Со мной явно что-то не так. Может погода?

Возле опустевшего столика остался один Саэль. Какое-то время он осмысливал произошедшее, а потом медленно опустил взгляд на Вероятностный Вестник. Цифры на экране изменились.

Вместо прежних почти идеальных значений теперь было написано:

Вероятность дружбы: 27%.

Вероятность романтической привязанности: 0%.

И это была катастрофа.

Глас второй

Пока Саэль с оскорблённым выражением лица как столб стоял посреди кафе, в дальнем углу, с мягким хлопком крыльев, появился Йона. Под мышкой Йона держал светящуюся папку. Он искательно огляделся и увидев Саэля моментально просиял. Потом Йона замахал Саэлю руками и начал осторожно пробираться между столиками.

Разумеется, он почти сразу же зацепил краем хитона коробку с салфетками на одном из столов. Коробка с грохотом свалилась на пол. Салфетки разлетелись по проходу как квадратные белые птицы. А посетители удивлённо обернулись, пытаясь понять, каким образом мирно стоявшая секунду назад коробка вдруг сама собой упала со стола.

Йона виновато вспыхнул до самых ушей и поспешно отвёл глаза.

Йона вообще был удивительным существом. Иногда Саэлю казалось, что при сотворении мира кто‑то случайно собрал ангела из деталей, оставшихся после создания особенно растрёпанного воробья. Его форменный хитон всегда выглядел так, словно в нём спали, тушили пожар и таскали мешки с картошкой одновременно. На светлой ткани неизменно красовались какие-то подозрительные пятна, происхождение которых Йона, кажется, и сам не мог объяснить. Причём хуже всего было то, что Йона вечно замечал их слишком поздно.

Крылья у него были вечно взъерошены, будто он только что продрался через кустарник, спасаясь от особенно агрессивной стаи голубей. Перья торчали в разные стороны, а некоторые были даже загнуты на концах. Волосы Йоны находились в том же беспорядке. Непослушные вихры обрамляли лицо рыжей неопрятной гривой.

Кроме того, Йона всё делал немного… неаккуратно. Он вечно опаздывал, путал адреса, терял вещи. Однажды ухитрился забыть собственный форменный пояс в часовне Архивного Сектора и потом три дня ходил, придерживая хитон руками.

В довершении Йона постоянно смущался. По любому поводу. Если к нему обращались по имени — краснел. Если хвалили — тоже краснел. А уж если ловили на вранье — он моментально становился пунцовым до самых кончиков ушей, потому что врать Йона не умел совершенно. Он сразу начинал запинаться, путаться и в итоге неизменно признавался. В общем, Йона был ангелом, который мог устроить хаос в радиусе тридцати метров от себя, даже просто стоя на месте.

Саэль, наблюдавший за этой сценой, лишь тяжело вздохнул. В отличие от Йоны Саэль был отличником учёбы, любимцем преподавателей и мастером точных расчётов. И при этом по какой-то неведомой причине они дружили уже много лет.