Волшебные кисти Делгара

Меж тем лемор Далин продолжил:

- Ко мне очень редко заходят покупатели со столь толстыми кошельками, чтобы купить подобное. Но, если позволите, конечно, я сообщу истинным ценителям о появлении в нашей среде нового таланта. Ваши работы, если они будут столь же хороши, - намётанный взгляд заметил и «Весенний лес» и ту картину, что была на мольберте, - они будут продаваться только с аукциона. Эту, - он указал на «Лес», - я, с вашего позволения, выставлю у себя за три тысячи лекудо. О стоимости этих двух, - последовал кивок в сторону «Скал» и недописанной, - я даже судить не берусь. Тут уж как с покупателем повезёт. Может и до сотни дойти.

- Сотни лекудо? – голос Найтири сорвался. Сотня лекудо – это всё же маловато.

Она не совсем понимала, что ей говорил этот мужчина. Три тысячи за «Весенний лес», который сама считала посредственной мазнёй и всего сотню за то, во что вложила душу?! Кажется, у них с лемором Далином разные понятия о ценностях в искусстве.

- Сотни тысяч.

Стоило задуматься, сколько же комиссионных брала себе леморита Элина с продажи её картин, если Найтири в лучшем случае доставалось сотни три лекудо?

- Сто тысяч лекудо, - сил хватило только на то, чтобы механически кивнуть.

Пусть не сто, а только пятьдесят или двадцать тысяч за картину, это же целое состояние! Всего за день работы. Правда, картина, написанная всего за день, это личный рекорд Найтири.

- Хотите кофе?

Пожалуй, тут можно и чего-нибудь покрепче, но так как раньше никогда не пила, то и алкоголя в её доме не было.

- Сочту за честь, - лемор Далин галантно подал девушке руку.

К кофе хорошо пошли сдобные булочки, купленные утром в ближайшей пекарне. Разговор тёк неспешно. К счастью для Найтири, дядюшка Далин не стал расспрашивать о прошлом. Он лишь спросил, кто же учил её живописи и, чутко уловив нежелание отвечать, к этой теме больше не возвращался. Рассказал о себе, о том, что в молодости мечтал стать великим художником, но со временем понял, что великим ему не стать, и открыл свой магазин и, чуть позже, галерею, где почти каждый желающий мог выставить свои работы.

Хорошо вот так сидеть и беседовать о том, что интересно. Раньше такие посиделки они устраивали с леморитой Элиной. Как же она не вовремя вспомнилась. Настроение сразу упало, что не осталось незамеченным чутким собеседником.

- Что-то я засиделся у вас, - гость поднялся. – Пора и честь знать.

Найтири не стала задерживать. Они договорились, что лемор Далин возьмёт на себя не только продажу картин, но и все хлопоты по их подготовке. Доставку и оформление в рамы.

Что-то всё слишком хорошо складывается. Не привыкла Найтири к такому. Как правило, тёмная полоса в жизни всегда намного шире светлой. Пора ждать какую-нибудь гадость. Картины не найдут признания или объявятся опекуны? Так сразу и не поймёшь, что же хуже.

Ещё и Теодор выказал своё недовольство, что за стол уселись без него. Как будто кто-то виноват в том, что он исчез.

А вот и гадость. Вчера, выйдя встречать гостя, оставила кисть на палитре, и сегодня она там лежала заскорузлая и негодная к работе. Любую другую уже выбросила бы, но ведь это её счастливая кисть! Можно, конечно, подержать её в масле, но прежней точности мазков уже не будет. Что ж, кисти не вечны, это Найтири знала прекрасно, писала как-то же раньше.

***

Величественный лес закончила через неделю. К этому времени обе предыдущие картины достаточно подсохли, и лемор Далин лично прибыл за ними, чтобы забрать на продажу. Договорился, что «Лес» тоже будет реализовывать он, и отбыл восвояси.

- Ну что, Лес закончен, ставь на него свою подпись, - обратилась Найтири к Теодору.

Кот прикинулся обычным котом и ставить подпись отказался. Мало того, когда Найтири попыталась насильно поставить его автограф на законченном произведении, вырвался, чувствительно её поцарапав, и, проворчав на своём кошачьем что-то нелицеприятное в адрес бесцеремонной хозяйки, гордо задрал хвост и удалился.

- Тоже мне, а ещё соавтор! – крикнула ему вслед.

И кому когда-нибудь удавалось отыскать совесть у котов? То-то и оно. Проще найти бесхозный слиток золота посреди многолюдной базарной площади. Ну да ладно. Если уж выбрала новую подпись, она на картине будет. Или Найтири не художник? Жёлтый отпечаток кошачьей лапы, идентичный натуральному, занял своё место в правом нижнем углу. Уф, всё. Ещё одна картина закончена. Можно начинать другую. Как узнавала, хозяин домика, в котором жила, совсем не против его продать по окончании срока аренды. К этому времени нужно заработать эти деньги.

Глава 7

Вроде бы деньги, выплаченные лемором Далином за картины, были не первыми заработанными Найтири, но {такие} она получала впервые. Две тысячи семьсот лекудо за Весенний лес и шестьдесят тысяч за Скалы. Шестьдесят тысяч, с ума сойти! А в голове ещё столько сюжетов. Большей частью это были пейзажи, но с недавних пор стали появляться и поселения. Города, небольшие аккуратные деревеньки и даже замок. Написать хотелось всё сразу. Только вот вдохновение куда-то ушло.

Такое бывает после завершения большого труда. Можно позволить себе небольшой перерыв в неделю или две. Голодная смерть на улице Найтири теперь точно не грозит.

Да, пожалуй, она отдохнёт от работы. Походит по выставкам и галереям. Навестит магазинчик лемора Глека, где купила ту самую кисть. И как раньше не пришло в голову это очевидное решение? Вот что значит заработалась.

На следующее утро так и сделала. Почти не удивилась, когда лемор Глек не понял, о какой особенной кисти она спрашивает. Показал все, какие были в наличии. Ничего похожего. Жаль.

Следующая неделя, потраченная не столько на хождение по выставочным залам, сколько по магазинам и лавкам художественных принадлежностей, результата не принесла. Найтири даже в антикварные магазины заглядывала. Ничего похожего. Может, и продолжила бы поиски, но очень уж снисходительным взглядом встречал её по возвращении Теодор. Как будто он знал что-то, но не собирался признаваться. Вредный у неё всё же кот.

Хватит раскисать! Пора вспомнить, что раньше обходилась самыми обычными кистями.

Утром сразу после завтрака очередной холст был натянут на подрамник. Главное, начать, а вдохновение обязательно придёт, как это оно делало раньше.

Три месяца и четыре пейзажа. Найтири заметили в кругах художников и коллекционеров. Её хвалили. Ей восхищались. Лемор Далин, получивший эксклюзивное право быть её агентом и представителем, едва ли не сдувал пылинки и по первому намёку лично тащил преуспевающей художнице все требуемые материалы. Кроме той самой кисти.

- И что ты так ухмыляешься?! – спросила Найтири у развалившегося на постели Теодора, когда, запустив руку в густую шерсть, привычно пожаловалась ему на безуспешные поиски. – Да, ищу кисточку, сама не знаю из какого меха. Из голубого? Вот вырежу из твоего хвоста, будешь знать! – безумная мысль подбросила её с постели. – Из твоего хвоста, говоришь? А почему бы и нет? Иначе для чего ещё ты такой пушистый. Та была голубая, а у нас будет жёлтая!

Возможно, кот не ожидал такого низкого поступка, но скрыться, как он это делал, когда чувствовал подвох или появление гостей, не успел, а потому по клочку шерсти с самого кончика хвоста и, на всякий случай, с его верхней части, удалось срезать почти без сопротивления.

Идея захватила. Найтири примерно знала, как делаются кисти, но всё равно разобрала парочку из имеющихся, чтобы использовать их как образец, и принялась за работу. Нужно бы купить клей для скрепления основания меховой части, но не до того, сейчас же вместо клея можно использовать лак.

Провозилась до позднего вечера, но первая кисть была готова.

- Завтра начинаем новую картину! – торжественно объявила она Теодору и с чувством выполненного долга отправилась спать. Кот не стал спорить и, против своего обыкновения, обиды долго не держал и охотно составил компанию.

***

Незаконченная работа отложена в сторону. Новая кисть – для новой картины. Найтири уже знает, что это будет. Опять лес, только на этот раз основой композиции будет окружённое тем самым лесом озеро. Оно уже освободилось ото льда, но не успело разомлеть под жгучими солнечными лучами. Трава ещё не выросла настолько, чтобы прикрыть остатки поваленных деревьев, но это не мешало первым цветам радостно приветствовать ласковое весеннее солнце. Далёкие горы, что привычно подёрнулись сизой туманной дымкой, почти полностью укрыты снегом. Возможно, это те же скалы, которые уже писала. Нет, не понять. Если и те же, то совсем с другого расстояния и ракурса. Да и так ли это важно. Важно перенести на холст то, что так явно возникло в голове.

Понадобилось всего два дня, чтобы закончить картину. Если бы не Теодор, бдительно следивший за режимом – как своим, так и хозяйским, – забывала бы и про еду, и про сон.

- Как тебе? – поинтересовалась у своего самого придирчивого критика.

Ответом было прикосновение кошачьей лапы к правому нижнему углу полотна. Второй раз за всё время. От жёлтого кошачьего отпечатка по картине как будто прошла волна.

Найтири тряхнула головой. Привидится же такое. Напряжённое плодотворное творчество – это прекрасно. И ничего, что зарябило в глазах. Вот уже и восстановилось всё. Теперь можно и отдохнуть.

***

Вторым зрителем и критиком стал лемор Далин. Внешне добродушный хозяин магазинчика и галереи весьма плотно опекал Найтири и её картины. Взял на себя хлопоты по доставке расходных материалов для работы, нанял женщину, которая приходила, чтобы приготовить еду для увлекающейся работой художницы и прибирать в доме. Решил вопрос с покупкой этого домика. Найтири оставалось только рисовать. Рисовать и приносить ему, как агенту, ощутимый доход.

Чисто деловые отношения. Всех всё устраивало. Главное, дядюшка Далин не пытался выведать подноготную и залезть в душу. Это тоже многого стоило.

- За два дня закончила картину? И опять шедевр, - пришедший на следующее утро лемор Далин поднялся в студию и замер перед полотном. – Я даже знаю, кому его предложить! Тот покупатель забрал Скалы. Обещал заплатить за что-то подобное любые деньги, - мужчина довольно потёр руки. – Думаю, запросим полторы сотни лекудо. Как считаешь, нормально? Тысяч, конечно, - добавил он, заметив растерянность девушки.

Сто пятьдесят тысяч лекудо за картину, даже за вычетом комиссионных лемора Далина, представлялись с большим трудом. Опекуны, конечно, никогда не отчитывались перед воспитанницей о своих доходах, но о том, что денег едва хватает, она слышала постоянно. Как-то Фенгар за одну ночь проиграл почти три тысячи лекудо, и потом всей семье пришлось перебраться в деревню, где целый месяц питались одними овощами и иногда яйцами, а милый Фенгарчик тот же месяц был вынужден провести с ними, так как денег ему никто не давал, их попросту не было. Вся семейка в сборе. В деревне, где нет никаких развлечений и светской жизни. Один из самых ужасных месяцев в жизни Найтири.

- Продавайте, - Найтири слабо улыбнулась.

Вот ведь что странно, писала картины для продажи, но расставаться жаль. Ну да ничего. Талант при ней, глаза и руки – тоже. Да и источник счастливых кистей находится рядом. Напишет ещё!

***

И опять по завершении работы решила взять небольшой перерыв. Нет, Найтири подходила на час-полтора в день к той картине, что отложила, взявшись за Озеро, но это не шло ни в какое сравнение с прежним азартом.

Неспешные прогулки по городским паркам и галереям настраивали на правильный лад. В душе воцарялся покой. Уже и сама стала верить, что получилось начать новую жизнь. Похоже, опекуны и правда решили махнуть на неё рукой. Чему удивляться, сама по себе для Эланести Найтири не представляла никакой ценности. Пособие от государства по-прежнему оставалось в их распоряжении. Знакомым сообщили, что отправили болезненную воспитанницу на воды. Приличия соблюдены. Все довольны. Вряд ли им суждено встретиться, уж в слишком разных кругах вращаются.

Вот и этот день начался прекрасно. Погожий осенний денёк настойчиво манил на прогулку, намекая, что совсем скоро эта золотая благодать закончится и город накроется тоскливой серой хмарью. Истинный художник и в ней найдёт свою красоту, но, как обычному человеку, такую погоду сложно полюбить.

Найтири насобирала в парке букетик ярких осенних листьев и неспешно возвращалась домой. Нужно бы закончить картину, но уже давно приметила, если нет вдохновения, то не нужно истязать ни себя, ни ни в чём неповинный холст. Лемор Далин, нужно отдать ему должное, никогда не торопил. Да и, стоит признать, по сравнению с другими художниками, писала Найтири очень быстро.

Уже по тому, что у входных дверей её встречал не Теодор, а лемора Марта, приходящая кухарка и по совместительству горничная, можно было понять, что что-то случилось. И это что-то Найтири вряд ли понравится.

- Там вас ожидает ваша матушка, - словно извиняясь, сообщила служанка.

Матушка. Так называла себя лемора Эланести, когда хотела перед кем-то высказать своё расположение к воспитаннице. Вот уж кого не ожидала, да и меньше всего хотела увидеть Найтири. Первым порывом было развернуться и убежать. Так бы и сделала, но несколько мгновений, что простояла в ступоре, пытаясь убедить себя, что ослышалась или не так поняла, сыграли злую шутку.

Лемора Эланести, прекрасно знавшая свою подопечную, решительно пресекла эту попытку, собственной персоной выплыв из гостиной.

- Дороти! Милая моя девочка! Наконец-то ты нашлась!

Как много экспрессии и фальшивой радости в её словах. Осознав, что бежать поздно, Найтири прошла в комнату. Заодно и узнает, перед кем же опекунша так заливается. Не перед кухаркой же. Слуг достопочтенная лемора ни во что не ставила.

Гостиная была пустой. И что бы это значило? Кто же у нас зритель в этом театре одного актёра?

Всё так же молча прошла к креслу, села в него и, не предлагая непрошенной гостье сделать то же самое, молча воззрилась на неё.

Лемора Эланести не подвела. Она величаво велела служанке принести им чай и заняла кресло напротив.

- Бедная моя девочка, - сразу пошла в атаку незваная гостья. – Что же тебе пришлось пережить! Одна, без родных. Это ужасно! – к сухим глазам ожидаемо метнулся батистовый платочек.

Однако, пусть актриса и плохая, но как старается! Найтири устроилась поудобнее, предлагая продолжить представление.

Служанка принесла поднос с чаем и печеньем и замерла, ожидая распоряжений.

- Можете быть свободны, - небрежно махнула рукой лемора Эланести.

Нужно отдать должное леморе Марте, та осталась на месте, ожидая распоряжения от хозяйки.

- Далин, - одними губами сообщила ей Найтири, отпуская, и повернулась к гостье, давая понять, что готова её слушать.

Привычное выражения раздражения и злобы неохотно исчезло с лица опекунши. Она пожевала губами, отпила чай из чашки и откусила печенье. Поморщилась, кивнула сама себе, словно обрадовавшись, что нашла повод для выказывания недовольства, но, как приличная лемора, ни за что не будет говорить, что чужая кухарка готовит плохо.

Найтири отпила чай и съела печенье. Очень, кстати, вкусное, на настоящем коровьем масле, не то что у некоторых. Что-то доказывать и тем более спорить она не будет. Скоро должен прийти лемор Далин, за которым отправилась лемора Марта. Он обязательно что-нибудь придумает, чтобы опекуны не могли протянуть к его источнику дохода свои жадные ручки. Нужно лишь дождаться его прихода.

Лемора Эланести и не ожидала от воспитанницы особой разговорчивости, а потому дамочка решительно подняла подбородок и продолжила:

- Бедная наша девочка, - И опять промокнула глаза платочком. Да сколько можно-то! За всё время, что Найтири прожила в их доме, её столько не жалели. – Кто же знал, что здесь замешана любовь. Чуткое материнское сердце не может не откликнуться!

Любовь?! Чуткое материнское сердце? Это вообще сейчас про что? Брови девушки в изумлении взлетели вверх.

- Да-да. Фенгар мне во всём признался. У вас любовь! – Нет, ну если раньше Найтири молчала из принципа, то сейчас просто онемела. К счастью или к сожалению, тут уж как посмотреть, опекунше её реплики не требовались. – Любовь, это единственное чувство, которому нипочём все преграды и условности. Она преодолеет всё! – ой-ой-ой, сколько пафоса! Кивнув головой так, что даже хрустнуло в шее, лемора Эланести перешла к главному: – Мой сын тебя опорочил и готов жениться!

Тут бы можно и опустить занавес, чтобы актёры попили водички, а зрители могли прийти в себя.

Водички не было, опекунша успешно заменила её глотком чая. К сожалению, занавес, за которым Найтири могла бы прийти в себя, заменить было нечем.

Дверь в гостиную приоткрылась и появилась жёлтая кошачья морда. Теодор вальяжно прошёл к Найтири и, запрыгнув к ней на колени, удобно там устроился и начал громко мурчать. Тоже хорошее успокоительное.

- Милый котик. И ты здесь? – похоже, представление продолжилось. – Такой проказник! – лемора Эланести погрозила ему пальчиком и печально вздохнула. – Как жаль, что у Фенгарчика аллергия на таких милых созданий. Ну да ничего, в деревне тебе будет намного лучше.

Пожалуй, пора вмешаться.

- Подождите-подождите, - прервала Найтири готовую продолжить выступление опекуншу. – Что-то я ничего не понимаю. Какая деревня? Какая любовь? И при чём здесь ваш сын со своей аллергией?!

- Ну как же, - воспитаннице достался один из самых снисходительных взглядов. – Мой сын мне во всём признался. Что у вас любовь, что он не единожды оставался ночевать в твоей комнате, и что об этом осведомлены все ваши друзья, – вот ещё! Только общих с Фенгаром друзей Найтири не хватало. Впрочем, предыдущие слова про совместные ночёвки были ещё большей чушью. – И пусть у вас случилась небольшая размолвка из-за этого невоспитанного кота, Фенгар готов отвечать за свои поступки и, как положено порядочному мужчине, прикрыть твой позор и жениться.

Нет, ну сколько не проживи с этой лицемеркой, на достойном её уровне никогда не сможешь держаться. Это же надо до такого додуматься!

- Жениться? – ещё никогда Найтири не была так рада появлению лемора Далина. Даже когда он приносил ей огромные деньги. Мигом оценив обстановку, а может, и подслушав часть разговора, он продолжил: - Дорогая, эта лемора хочет присутствовать на нашей свадьбе? – он склонился к девушке и коснулся её щеки прохладными с улицы губами.

Удивиться больше, чем есть, уже нельзя, и Найтири лишь кивнула головой в ответ.

- На чьей свадьбе?! – однако, сколько ещё энергии в этой уже вроде бы немолодой женщине, вон как подскочила с кресла.

- На нашей, - спокойно ответил лемор Далин, по-хозяйски устраиваясь на подлокотнике кресла Найтири и приобнимая девушку за плечи. А она что, она ничего. Сидит. Гладит Теодора.

- Не бывать этому! – о, а вот и привычные визгливые нотки прорезались. – Найтири наша дочь. И я не позволю…

- Вы позволите своему сыну жениться на вашей дочери? – лемор Далин старательно свёл брови, размышляя над услышанным.

- Дороти наша приёмная дочь. Подопечная, присмотр за которой доверило нам государство. Так что кровного родства у нас нет. И потом, дети сами отмели этот вопрос, как несущественный, когда отдали друг другу свою невинность.

Нет, ну надо же так завернуть! Невинность свою ей Фенгарчик отдал.

- Зачем вы лжёте?! – дальше выносить этот бред Найтири была не в состоянии. – Чтобы я, да с Фенгаром… Да он мне и даром не нужен!

- Зато этим людям очень нужны деньги, которые ты зарабатываешь, - незамысловатый ответ расставил всё по своим местам.

Ну конечно деньги! Могла бы и сама догадаться, если бы не была в таком шоке от появления опекунши и её последующих заявлений.

- Да как вы смеете такое говорить! Хам! Аферист! Сам собрался прибрать к рукам деньги нашей девочки? Не выйдет! – лемора Эланести грозно поводила из стороны в сторону указательным пальцем. – Я этого так не оставлю! Вы ещё пожалеете. Мы её опекуны! И девочка тоже наша!

- Вместе с её деньгами, - дополнил недосказанное лемор Далин.

Опекунша подскочила к Найтири и той показалось, что злобная фурия сейчас схватит её за руку, как не единожды проделывала это раньше, и утащит за собой. Спокойно дремавший на коленях Теодор приподнял голову и, обнажив немалые клыки, грозно зашипел.

Похоже, в памяти леморы Эланести ещё были достаточно свежи воспоминания о ранах бедного Фенгарчика, полученных тем в бесславном бою. Женщина тряхнула головой, то ли опровергая, то ли подтверждая сказанное про деньги, фыркнула, как заправская лошадь, и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью, как же без этого.

***

- Некрасиво получилось. Вы уж извините, что втянула в семейные разборки, - только и смогла вымолвить Найтири, успокаивающе поглаживая Теодора и стараясь успокоиться сама.

- То есть, какая-то часть из того, что она сказала, правда? – лемор Далин поднялся с подлокотника кресла, на котором так и сидел до ухода неприятной гостьи, и отошёл к окну.

Как же не хотелось ни вспоминать своё прошлое, ни делиться им с кем бы то ни было. Но что поделать, как грязное бельё не прячь, а запах со временем выдаст. Придётся рассказать.

Найтири поднялась и вышла на кухню за порцией свежего чая. Уже вернувшись в гостиную и разлив его по чашкам, вспомнила, что давно пора обедать. Заодно и время будет обдумать всё случившееся.

- Что-то я сегодня не очень гостеприимна, - признала она. – Судя по запаху, Марта приготовила что-то необыкновенно вкусное. Пообедаем?

- С удовольствием! – лемор Далин никогда не отказывался от неформального общения с девушкой.

За столом по молчаливому обоюдному согласию неудобной темы не касались. Не хватало ещё портить аппетит не самыми приятными воспоминаниями. Но и откладывать разговор не имело смысла.

Закончив с едой, Найтири вновь устроилась в кресле и, набрав в грудь побольше воздуха, словно набираясь решимости, заговорила.

- Как вы уже поняли, я приёмная. В возрасте примерно трёх лет меня нашли Эланести. Они ехали в экипаже, а я просто шла по просёлочной дороге. По рассказам леморы Эланести, имевшей к тому времени уже троих сыновей, ей очень хотелось дочку, и меня, мол, им сам бог послал. Сообщили куда следует, оформили опекунство и все полагающиеся на меня выплаты. С тех пор я жила у них. Ни на один день мне не позволяли забыть, что я – бедная сиротка, пригретая из жалости. Не буду вдаваться в подробности той моей жизни, скажу лишь, что выгнала меня лемора Эланести после того как Теодор здорово подрал их младшенького сынка, того самого Фенгара.

- За дело подрал? – это был не вопрос, а скорее, уточнение.

- Фенгар напал на меня пьяный и… повалил на пол прямо в коридоре. Теодор вступился за меня. Крики, вопли. Именно этот момент выбрала лемора Эланести, чтобы вернуться. Обвинила во всём меня. Накричала и выгнала, - вспоминать тот эпизод было тяжело, но лучше уж сразу покончить с неприятными воспоминаниями и рассказать, что же может ждать дальше. – Фактически Эланести являются моими опекунами до достижения мной двадцати одного года.

- Или до замужества.

- Или до замужества, - согласилась Найтири. – Да и оставайся они с теми опекунскими деньгами, я согласна! Я даже имя поменяла. Думала, что не то чтобы хорошо спряталась, но ведь сама им не нужна, нужны деньги, что платит на таких подопечных государство. Эланести продолжили их получать, сказав знакомым, что отправили меня на воды на лечение. Все были довольны.

- До тех пор, пока до них не дошли слухи, сколько ты теперь зарабатываешь.

- Похоже, что так, - Найтири поникла, прекрасно осознавая открывавшиеся перспективы.

Эланести не отстанут. Фенгарчика нужно пристраивать. А тут такой бездонный источник доходов для их разгильдяя.

- Примерно так я и понял, подслушав часть вашего разговора с этой неприятной леморой. Ты уж извини за мой маленький спектакль, но это единственное, что мне пришло в голову. Сама понимаешь, твой единственный выход из этой ситуации – замужество.

К облегчению Найтири, лемор Далин не стал предлагать себя в качестве мужа. Хотя можно было догадаться, что он согласен пойти на такой шаг. Его выгоду можно было увидеть сразу. Богатая и молодая жена, даже если и без особой любви, но ведь мечта же. Выгода Найтири была, но… какая-то сиюминутная. Нужно протянуть чуть больше года, и никакие опекуны не смогут распоряжаться её жизнью. Но как протянуть это время? Опять бежать? Люди, гонящиеся за источником дохода, могут быть очень настойчивыми. Тем более формально закон на их стороне.

***

- Я собственно, что к тебе зашёл, - заметив нежелание собеседницы дальше продолжать этот разговор, сменил тему лемор Далин. – Тот коллекционер, который купил твои Скалы и Озеро, он очень просил о встрече с тобой. В любое удобное для тебя время.

Встречаться неизвестно с кем неизвестно для каких его прихотей Найтири не хотелось, не до встреч ей сейчас. Даже не успела сформулировать вежливый ответ, как лемор Далин продолжил: