Ожерелье волшебных домов. Дом Извощикова

И вот новая встреча, в своём любимом доме, из ожерелья резных Лариных домов (она так себе его и представляла это ожерелье, с разноцветными резными камеями и эмалью, в кованных резных обрамлениях) - дом Пановых, двухэтажный, деревянный и внутри - с росписями. Поднимаясь по лестнице, она увидела, что Лара уже была там, сидела за столиком, на котором стояли две чайные пары и лежали любимые французские пирожные макарон, Майя мигом вспомнила и Париж, и кондитерскую «Ladurée». Цвет рисунка на чайных парах мгновенно узнанного Майей Villeroy & Boch, повторял цвет костюма хозяйки и таким же случился цвет копчёного чая купца Пановых, сегодняшней новинки в «Бюро». Тёмно-бордовый («марун», англ. maroon, фр. marron, каштан) — тёмный оттенок красного цвета, называемый также красновато-коричневым или коричнево-малиновым, был близок к любимому Майиному цвету – марсала, бордово-красный цвет с легким коричневым подтоном, названый в честь терпкого красного десертного вина, родиной которого считается сицилийский город Марсала. – Ты точно во время, одобрительно заметила Лара.

Переплетение слов и цвета складывалось в свою особенную картину, а уж надпись – «это присказка не сказка, сказка будет впереди», с кружевной лошадкой, и вовсе покорила Майю, знаки и совпадения, те мелочи, которые сознание выхватывая сплетает в особый узор, известный и понятный только тебе. Ну а что вы хотите? Магия она у каждого своя и работает по-своему. Вам к себе инструкцию при рождении выдавали? Вот и Майе нет. А жить как-то надо. Поэтому и примеряла она к себе, что встречала по дороге, что-то отзывалось, что-то нет, а там, глядишь, и выходило что-нибудь обычно совершенно непредсказуемое. Хотя, несомненно, после того, не значит по причине того. Но и факт случившегося мы отменять не будем. А уж как оно так вышло-случилось-появилось никому на самом деле сие неведомо. Бывает, делаешь-делаешь, и всё вроде правильно и как люди знающие говорят, что надо, и как в книгах написано, и по законам, а «не выходит каменный цветок, Данила мастер» да и всё тут. А потом как-то оно… словно само получается.

Посидели, поговорили, выпили чаю, обсудили обложки и истории домов, Калининград и договорились о новых встречах, одна - снова в зелёном доме, а вторая – на концерте-выступлении девушки, которая заинтересовала Лару. Майя просто решила сходить и послушать, никогда не знаешь, чьи рассказы чего добавят в сундучок-котелок-копилочку, на какую нужную мысль натолкнут или куда надо приведут. Просто шла за тем, что случалось или происходило, откликаясь на момент, если откликалось.

Прошло сколько-то недель или дней, и снова Майя приехала в изумрудно-зелёный дом. Дом стоял заснеженный, Майя поднялась, и увидела её, небольшую дверку, закрытую на замок, на втором ярусе лестницы, под кирпичной аркой. Тут же она внезапно вспомнила про одну из любимых книг, прочитанных в детстве - сказке «Чёрная курица или Подземные жители», Антония Погорельского (Алексея Алексеевича Перовского), впервые опубликованной в 1829 году. Что же там, что же там за нею? – рука невольно потянулась к ручке и застыла в воздухе. Надо получить разрешение и ключ. «Ключ!» - всплыло воспоминание из ещё одного любимого произведения, фильма «Королевство кривых зеркал». Майя поднялась дальше и снова увидела мягкий свет, деревянные балки, хозяйку и посетительниц. Девушки, девочки, и взрослые дамы собрались за двумя столами под медно-патиновыми голубовато-зелеными плафонами, утопающих в гирляндах зеленого папоротника.

Снова к раскатанному гипсу прикладывались растения и опалубка, по нему проходились для выравнивания шпателем. Тихо играло радио, в чашках дымился свежезаваренный чай, рядом стоял большущий заварной чайник с травяным чаем. Лара и Таня сновали между 12-тью ставшими на сегодня апостолами искусства, подсказывая, поддерживая, помогая. Когда говорят об атмосфере, её всегда трудно передать и описать словами, это что-то эфемерное и неуловимое, но каждый, кто оказывался в таком месте и с такими людьми, занятый одновременно общим и своим делом, да ещё и ручным творчеством, понимает, о чём я говорю.

- Ноги не должны висеть в воздухе, заземлять надо – донеслось до её создания, - так, это про цветы, улыбнувшись отметила она про себя.

- И помним что должна быть разноуровневость, когда мы смотрим на луг внизу густо, сверху посвободней.

Старинные зеркала в деревянных тёмно-коричневых рамах таинственно поблескивали. Она пришла сюда уловить это настроение, и посмотреть ещё раз на веретёна. Майя думала, что легко найдёт нужную информацию, но не тут-то было. Её не интересовали общеизвестные древнегреческие мифы, она хотела найти праиндоевропейские, славянские, русские. Этнографические статьи, фольклор – поскольку с письменностью у славян было не так, как у египтян, на деревянных берёстах шибко сильно не сохранишь ничего, то и источников, очень немного. Она искала сказки, обряды и ритуалы Вологодской области. Газеты были года с 1908-го. Сборник великорусских сказок, в том числе и вологодских - М. Б. Едемского, как заявил С. Ф. Ольденбург, председатель "Сказочной комиссии": готов к печати, но не может теперь же, по недостатку средств, быть издан. В 1895 г. в Санкт-Петербурге вышел в свет сборник «Деревенские сказки крестьян Вологодской губернии» 23, составленный и изданный А. Бурцевым. Сборник был печатан в количестве 50 экземпляров и не предназначался для продажи. То есть и не получалось опять найти сказки земли вологодской. Смогла найти «Вологодский фольклор» (сост. И. В. Ефремова. Вологда, 1975 г.) – много там собрано было из фольклора края: и распевок и подробного описания свадебных обрядов, но опять по-прежнему ничего про веретено. Ни сказок, ни присказок. Почему-то обратилось внимание на то, как девушки разгадывали сон:

Господарево ты наша милая подруженька,

Это не во сне тебе наснилося,

Тебе во въявь показалося.

Ты шла, наша подруженька, путем да дороженькой,

Не во лесу заблудилася, не в росе замочилася,

Заблудилась ты, подруженька, во своем горе-кручине.

Замочилась ты во своих горючих слезах.

Ты дошла, наша подруженька,

Не до избища-башницы, а до высокого терема.

Как у высокого терема есть и крылечко красное,

И брусчатая лесенка, и мосты калиновы,

Есть двери полотняные и полы зыбучие,

Есть столы белодубовые и брусчатые лавочки,

Есть и окошечки косящатые.

А как в суточках подиконницах

Не медведь со медведицей —

То ведь нареченный батюшка и твоя нареченная матушка,

Как под середним окошечком

Не воронья стая черная -

Тут нареченные братевки.

А в куте за занавесой не сороки-вешницы -

Тамо нареченные твои сестрицы.

У шесточка кирпичного не осока резучая,

Тут не крапива жигучая, не шипица колючая -

А твои нареченные дядюшки и нареченные тетушки.

Середи пола зыбучего не муравьище кипучее -

Это родня ваша сердечная.

На печном на столбике не сокол воспевает

Туто молодец воспогибает.

На приступочке у топчика не кукушечка безгнездая -

Это ты, наша подруженька.

На стене тесу белого не змея извивается -

Это ременная плеточка на тебя, наша подруженька,

На твои могучие плечи, на твою станову спину.

Нам не жаль эдак самих себя,

Как жаль тебя, наша подруженька,

Убьют тебя на чужой на дальней стороне.

Про обряды рассуждать и фольклор изучать, времени и знаний много надо и системность Проппа, чтобы как сказки попробовать разложить на составляющие, да смыслы повытаскивать. Почитала, подивилась, но про веретёна местного не нашла. Значит, будем искать дальше. Не пускают дома от себя, ох не пускают. Ещё и интернет не работает, в связи с беспилотной опасностью, «ох непросто жить, непросто жить честным девушкам без денег» и не только в синий понедельник, а без интернета и подавно, как всё найти и проверить? Станьте голубем почты моей…

Ну да, опять Майя отвлеклась и в свои думы птичкой упорхнула. Вынырнула в реальность и снова пошла по старинным полам и лестницам, на них хорошо думалось, гулялось и ходилось. Когда ты просто находишься в старинном доме, воссозданном бережно и с любовью, ты словно впитываешь эту любовь и заботу в себя. И нужно обязательно не только брать, но и отдавать, чтобы постоянно происходил живой взаимообмен, чтобы энергия жизни свободно текла через дом в тебя и обратно, каждый вклад что-то даёт и позволяет менять, каждый вклад на благо – дома, города, людей, а значит и тебя. Отдавая – получаешь. Забирая – отдаёшь.

На второй этаж вела коричневая деревянная лестница, с белыми балясинами, если присмотреться они были не простые, гладкие, а с насечками. Мелочи такие мелочи. И атмосферу делают именно они, продуманные мелочи. Создают объём и глубину.

Пространство дома захватывало тебя как только ты в него попадала, и стоило только начать разглядывать, рубленые столбы, балки, размещенные барельефы, стол диван и стулья из ротанга, (вроде бы они и стояли, на каркасе, а на самом деле поворачивались, ещё немного дополнительного удобства) часть печного каменного белого дымохода у стены. Новая техника, светильники, проводка хоть и под старину, не решали глаз, а словно добавили старине дома молодости и духа времени. Потому что дом должен быть для людей. Чтобы им хотелось в нём жить, быть и возвращаться, чтобы было хорошо в нём находиться. Тогда и дом будет жить, даря радость.