Пробужденный 2: Тень культа

Путь через Серые Скалы был узким и извилистым. Тропа петляла между отвесными стенами, уходила в тёмные расщелины, где эхо от копыт разносилось на мили, и снова выныривала на свет, открывая захватывающие виды на долину внизу. Ветер здесь был сильным, порывистым, он трепал наши плащи и волосы, но мы не обращали внимания. Гранит вёл уверенно, ни разу не сбившись с пути.

Через несколько часов, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая скалы в оранжевые и багровые тона, тропа вывела нас на просторное плато. И тут я увидел его.

Каньон Ветров.

Огромная трещина в земной коре, уходящая в бесконечность в обе стороны. Противоположный край терялся в дымке, и только где-то далеко внизу, на дне ущелья, блестела тонкая нить реки. Ветер здесь был особенно сильным — он завывал, проносясь над пропастью, и поднимал облака пыли. Перебраться через такой каньон по земле было невозможно — только обходить.

У края плато, на огороженной территории, раскинулось хозяйство Корвина. Несколько больших вольеров, сложенных из прочных брёвен, конюшни, амбары и небольшой дом, из трубы которого вился дымок. И повсюду — грифоны.

Они были великолепны. Чёрные, как беззвёздная ночь, с орлиными головами и львиными телами, они лежали в вольерах или прохаживались, расправляя мощные крылья. Их перья отливали синевой при закатном свете, а глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели внимательно и гордо. Некоторые, заметив нас, издали резкий клёкот, но не агрессивный — скорее, предупреждающий.

Навстречу нам вышел человек. Высокий, жилистый, с обветренным лицом и седыми волосами, собранными в хвост. Одет в простую кожаную куртку, на поясе — нож и моток кожаных ремней. Он шёл, чуть прихрамывая, и в его глазах, серых, как грозовое небо, светился ум и многолетний опыт.

— Приветствую, путники, — произнёс он хрипловатым голосом. — Гранит, дружище, давно не виделись. Кого ты привёл?

— Нас прислала Линн из Греймура, — ответил я, выступая вперёд. — Мы — Волки Греймура. Нам нужны боевые скакуны. Грифоны. Восемь голов.

Корвин прищурился, оглядывая нас — тифлинга, эльфийку, полукровку с посохом.

— Линн, значит, — он хмыкнул. — Давно она не присылала ко мне гостей. Что ж, раз от неё — покажу, что есть. Идёмте.

Он повёл нас к дальнему вольеру, где содержались самые крупные и статные грифоны. По пути рассказывал:

— Чёрные грифоны — особая порода. Выносливые, быстрые, летают высоко и долго. В полёте их почти не видно на фоне ночного неба. Умные, преданные хозяину, если заслужить доверие. Едят мясо, но в пути могут обходиться малым. Я выращиваю их уже тридцать лет. Это лучшие из лучших.

Он остановился у вольера, где сидели восемь грифонов — все как на подбор, чёрные, с блестящими перьями и мощными лапами. Они смотрели на нас с любопытством, но без агрессии.

— Эти готовы к продаже. Обучены, приручены, знают основные команды. Цена — сто золотых за голову. Дорого, но они того стоят. Для Линн — скидка. Восемь голов — семьсот золотых. Плюс сёдла и упряжь — ещё пятьдесят. Итого семьсот пятьдесят.

Я мысленно прикинул. Казна позволяла. Семьсот пятьдесят золотых — огромные деньги, но грифоны окупятся скоростью и безопасностью. Я кивнул.

— Берём.

Корвин улыбнулся — впервые за всё время — и хлопнул в ладоши.

— Отлично! Тогда за работу. Нужно подобрать сёдла, научить вас основам управления. Это займёт пару часов. К закату будете готовы к полёту.

Следующие часы прошли в суете. Корвин лично подгонял сёдла для каждого грифона, учитывая комплекцию будущих всадников. Мне достался крупный самец по имени Вихрь — с гордым профилем и умными жёлтыми глазами. Он позволил надеть на себя упряжь, не сопротивляясь, и даже легонько ткнулся клювом в моё плечо, словно признавая. Ауринэя выбрала грациозную самку по имени Луна — с серебристым отливом на кончиках перьев. Мириэль — спокойного, флегматичного самца по имени Туман, который, казалось, больше интересовался содержимым её сумки, чем происходящим вокруг.

Корвин объяснил основы: как садиться, как управлять с помощью поводьев и наклонов тела, как отдавать команды голосом и свистом. Грифоны слушались его беспрекословно, и с нами вели себя послушно. Я чувствовал, как Вихрь подо мной дышит — мощно, ровно, — и как его мышцы перекатываются под гладкой шкурой. Это было захватывающе.

К закату всё было готово. Мы отправили Гранита обратно с благодарностями и небольшим кошельком серебра за труды. Аэл'Таласа, к моему удивлению, грифоны приняли спокойно — видимо, привыкли к разным существам в хозяйстве Корвина. Олень должен был вернуться в Греймур с Гранитом, а дальше за ним присмотрят ребята Линн.

Я стоял у края плато, глядя на закат. Вихрь рядом со мной чистил перья, изредка косясь на меня жёлтым глазом. Ауринэя подошла и взяла меня за руку.

— Страшно? — спросила она тихо.

— Немного, — признался я. — Никогда не летал на грифонах. Но это хороший страх. Страх перед новым.

— Я тоже, — она улыбнулась. — Но мы справимся.

— Да, — я сжал её руку.

Мы остались ночевать у Корвина. Он выделил нам гостевой домик — простой, но уютный, с камином и несколькими кроватями. Завтра на рассвете мы полетим обратно в Греймур, заберём остальных Волков, и возьмём курс на Остапор. А пока — отдых. Завтра начнётся новый этап нашего пути.

Утро у Каньона Ветров началось с крика грифонов. Резкий, пронзительный клёкот разорвал тишину рассвета, и я вышел из медитации, чувствуя, как тело отдохнуло после вчерашнего дня. Ауринэя ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом. Мириэль тоже не проснулась — она лежала на соседней кровати, обняв свой новый посох, словно величайшее сокровище.

Я бесшумно оделся, накинул плащ и вышел из гостевого домика. Рассвет только занимался, окрашивая небо над каньоном в нежные оттенки розового и золотого. Ветер, вечный спутник этих мест, трепал мои волосы и приносил запахи сухой земли, полыни и далёкого снега с горных вершин. Грифоны в вольерах уже проснулись и разминали крылья, хлопая ими с глухим, мощным звуком, от которого дрожал воздух.

Корвин уже был на ногах. Он стоял у края плато, глядя в бездну каньона, и пил из глиняной кружки что-то дымящееся. Увидев меня, кивнул.

— Доброе утро, тифлинг. Как спалось?

— Хорошо, — ответил я, останавливаясь рядом. — Воздух здесь особенный.

— Горный, — согласился он. — Чистый, как слеза богини. Привыкай. В полёте он будет ещё чище.

Мы помолчали, глядя, как солнечные лучи медленно заливают каньон, зажигая скалы алым и оранжевым. Где-то далеко внизу, на дне ущелья, блестела река — тонкая серебряная нить.

— Твои грифоны готовы, — произнёс Корвин после паузы. — Вихрь, Луна, Туман, Ночная Тень, Гром, Молния, Буря и Искра. Все восемь. Я подготовил их к дальней дороге — накормил, напоил, проверил упряжь. Они выдержат перелёт до Остапора без остановок, если понадобится. Но лучше давать им отдых каждые полдня.

— Спасибо, Корвин, — сказал я искренне. — Ты нам очень помог.

— Это моя работа, — он усмехнулся. — И дружба с Линн. Передавай ей привет. И вот ещё что

Он достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и протянул мне.

— Свистки. По одному на каждого всадника. Каждый настроен на своего грифона. Если потеряешься или попадёшь в беду — дуй в свисток, и твой зверь найдёт тебя где угодно. Они слышат этот звук за лиги.

Я принял мешочек. Внутри лежали восемь костяных свистков на кожаных шнурках, каждый с вырезанным именем грифона. Тонкая работа.

— Это бесценно, — произнёс я. — Сколько я тебе должен?

— Нисколько, — отмахнулся Корвин. — Подарок. Берегите моих птичек, и мы в расчёте.

Я кивнул и убрал свистки в поясную сумку.

Через час проснулись Ауринэя и Мириэль. Мы быстро позавтракали тем, что предложил Корвин — вяленое мясо, сыр, лепёшки и горячий травяной отвар, — и вышли к вольерам. Грифоны уже были осёдланы и ждали нас. Вихрь, увидев меня, издал короткий клёкот и нетерпеливо переступил с лапы на лапу. Я подошёл, погладил его по мощной шее, покрытой короткими чёрными перьями, и почувствовал, как он расслабляется под моей рукой. Доверие. Хрупкое, но уже зарождающееся.

— Пора, — сказал я, забираясь в седло.

Ауринэя и Мириэль последовали моему примеру. Корвин стоял поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдал.

— Команда «Вверх» — свист и натяжение поводьев вверх, — напомнил он. — «Вниз» — свист и поводья вниз. «Вперёд» — каблуками в бока. «Стой» — натянуть поводья на себя. Они умные, поймут. Удачи, Волки.

Я кивнул, свистнул и потянул поводья вверх. Вихрь издал громкий клёкот, расправил огромные крылья — каждое размером с лодку, — и с мощным толчком оторвался от земли. Ветер ударил в лицо, засвистел в ушах, и земля стремительно понеслась вниз. Рядом взлетели Луна с Ауринэей и Туман с Мириэль.

Это было неописуемо.

Каньон Ветров распахнулся под нами, как бездна. Отвесные скалы, поросшие мхом и редкими соснами, уходили вниз на сотни метров. Река на дне казалась тонкой серебряной змейкой. Ветер здесь был особенно сильным, но грифоны летели ровно, лишь изредка взмахивая крыльями, чтобы поймать восходящий поток. Вихрь подо мной дышал мощно и ровно, его мышцы перекатывались под гладкой шкурой, и я чувствовал себя частью этого существа — единым целым.

Ауринэя летела справа, её платиновые волосы развевались на ветру, а на лице сияла улыбка — чистая, детская, восторженная. Мириэль слева выглядела более напряжённой, но её посох, притороченный к седлу, пульсировал мягким светом, словно успокаивая хозяйку.

Я направил Вихря вверх, и мы взмыли ещё выше, туда, где воздух стал холоднее и разреженнее. Отсюда, с высоты птичьего полёта, были видны Серые Скалы, зелёные долины, и далеко-далеко на севере — серебристая лента моря. Греймур отсюда казался игрушечным.

Мы летели около часа, привыкая к управлению и к своим скакунам. Вихрь слушался всё лучше, отзываясь на малейшие движения поводьев и наклоны тела. Я учился чувствовать его, предугадывать его движения, и постепенно страх уступал место восторгу.

Вскоре впереди показались башни и крыши Греймура. Город просыпался, окутанный утренней дымкой. Я направил Вихря к гильдии «Стальной Кулак», и мы начали снижаться. Грифоны, повинуясь команде, плавно пошли вниз, описывая широкие круги. Когда до земли оставалось несколько метров, Вихрь выпустил мощные лапы и мягко приземлился на площадь перед гильдией, подняв облако пыли. Луна и Туман опустились рядом.

Прохожие шарахались, авантюристы высыпали из дверей гильдии, чтобы поглазеть на чёрных грифонов. Я спрыгнул на землю, чувствуя, как ноги слегка дрожат после первого полёта. Ауринэя подошла, сияющая, и обняла меня.

— Это было волшебно! — выдохнула она. — Я никогда не летала так высоко!

— Я тоже, — признался я. — Но теперь у нас есть крылья.

Из дверей гильдии вышли остальные Волки. Горн, Анна, Лиссар, Велшара, Ильгарвен — все в новом снаряжении, готовые к выходу. Увидев грифонов, Горн присвистнул.

— Вот это звери! Командир, ты где таких откопал?

— У Корвина, — ответил я. — Это чёрные грифоны. Быстрые, выносливые, летают высоко. Они доставят нас в Остапор за три дня. Знакомьтесь со своими.

Я раздал свистки и распределил грифонов: Горну — Грома, мощного самца с широкой грудью; Анне — Молнию, стройную и быструю самку; Лиссару — Ночную Тень, грифона с особенно тёмным оперением, почти невидимого в сумерках; Велшаре — Искру, молодую самку с серебристыми искрами на кончиках перьев; Ильгарвену — Бурю, самого крупного самца, способного нести тяжёлую броню драконорождённого.

Пока Волки знакомились со своими скакунами, я зашёл в гильдию. Линн уже ждала меня в своём кабинете — в обычном облике, в очках, за столом. Она подняла глаза и улыбнулась.

— Видела ваше прибытие. Впечатляет. Корвин не подвёл.

— Спасибо за наводку, Линн, — сказал я, садясь напротив. — Мы улетаем через час. Есть последние новости об Остапоре?

Она достала из ящика свиток и развернула.

— «Серебряный Свиток» — антикварная лавка Альберта Вэнса. Он известен как скупщик редких артефактов и, по слухам, торговец информацией. Будьте с ним осторожны — он скользкий тип, работает на несколько сторон. Герб с соколом, несущим ветку, может быть связан с культом или тайным обществом. В Остапоре есть несколько фракций: гильдия воров «Теневые Пальцы», купеческий дом «Золотой Рог», и, возможно, ячейка Братства Ассасинов. Держите ухо востро.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за всё, Линн.

Она встала, подошла и, к моему удивлению, обняла меня — коротко, но крепко.

— Береги их, Малл'Тисс. Особенно Велшару. И возвращайся сам. Ты нужен своей стае.

— Вернусь, — пообещал я. — Обязательно.

Я вышел из кабинета и присоединился к отряду. Все уже сидели в сёдлах, грифоны нетерпеливо переступали лапами. Я забрался на Вихря, оглядел свой отряд — восемь Волков на восьми чёрных грифонах, в новом снаряжении, с новым оружием. Сердце наполнилось гордостью.

— Волки Греймура! — крикнул я, и ветер подхватил мои слова. — В Остапор! За правдой и местью!

— За стаю! — хором ответили они.

Я свистнул, потянул поводья вверх, и Вихрь взмыл в небо. Семь грифонов последовали за ним. Земля стремительно удалялась, Греймур становился всё меньше.

Глава 11

Восемь чёрных грифонов взмыли в небо над Греймуром, и город, ещё мгновение назад казавшийся огромным, начал стремительно уменьшаться. Я сидел в седле Вихря, чувствуя, как мощные крылья рассекают воздух. Ветер бил в лицо, трепал капюшон и волосы, но плащ, подаренный Линн, надёжно защищал от холода. Маска, закрывавшая нижнюю половину лица, стала привычной — она не мешала дышать, но придавала ощущение защищённости, словно вторая кожа.

Мы поднимались всё выше. Греймур превратился в игрушечный макет: крошечные домики, ниточки улиц, блестящая полоска реки и серая клякса порта. Люди на улицах были неразличимы, только редкие повозки ползли, как муравьи. Аэл'Талас, оставленный в конюшне, наверное, провожал нас взглядом — я пообещал себе, что мы ещё вернёмся за ним.

Высота пьянила. Воздух стал холоднее и разреженнее, но дышалось легко — грифоны, казалось, несли нас в потоке, который сам поднимал их вверх. Я оглянулся. За мной, выстроившись клином, летели остальные Волки. Горн на Громе — массивный воин на массивном звере, и оба выглядели так, словно родились для полёта. Анна на Молнии — стройная фигурка на грациозной самке, её рыжая коса развевалась на ветру. Лиссар на Ночной Тени — почти невидимый в тёмном оперении грифона, слившийся с ним в единое целое. Велшара на Искре — юная тифлингесса с луком за спиной, её глаза сияли восторгом. Ильгарвен на Буре — огромный драконорождённый, чья чёрная чешуя перекликалась с оперением скакуна. Мириэль на Тумане — её посох, притороченный к седлу, мягко светился в лучах солнца. Ауринэя на Луне — эльфийка и грифон с серебристыми искрами на перьях, словно созданные друг для друга.

Ветер пел в ушах. Грифоны летели ровно, изредка взмахивая крыльями, чтобы поймать восходящий поток. Я чувствовал, как Вихрь подо мной дышит — мощно, ритмично, — и как его тело отзывается на малейшие движения поводьев. Синхронность росла с каждой минутой. Я уже не просто управлял им — мы становились единым целым.

Под нами проплывали Серые Скалы. Острые пики, покрытые мхом и редкими соснами, торчали из земли, как клыки древнего зверя. Узкие ущелья, по которым мы ещё вчера ехали верхом, теперь казались трещинами на камне. Я узнал хижину Торина Молота Рун — крошечную точку у подножия скал, — и мне показалось, что я вижу дымок из трубы.

А потом открылся Каньон Ветров.

Это было неописуемо. Огромная трещина в земной коре, уходящая в бесконечность в обе стороны. Противоположный край терялся в дымке, и казалось, что там, за каньоном, начинается другой мир. Ветер здесь был особенно сильным — он завывал, проносясь над пропастью, и грифоны, повинуясь инстинкту, поймали мощный восходящий поток, который подбросил нас ещё выше. На мгновение захватило дух — земля стремительно провалилась вниз, и мы оказались в бескрайней синеве, где не было ничего, кроме неба, солнца и ветра.

— Командир! — раздался голос Горна, усиленный магией переговорного амулета, который Линн вручила перед вылетом. — Это ж какая красотища! Я дварфа в бане видел менее впечатляющим!

— Горн, — отозвалась Анна, и в её голосе слышалась улыбка, — ты когда-нибудь думаешь, прежде чем говорить?

— А зачем? Слова должны идти от сердца, а сердце у меня в пятках — от высоты!

По цепочке пронёсся смех. Даже Лиссар хмыкнул. Я улыбнулся под маской. Волки остаются Волками, даже в небе.

Через несколько часов полёта, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая скалы в оранжевые и багровые тона, я высмотрел впереди подходящее место для привала. Это было плато перед самым каньоном — ровная площадка, поросшая редким лесом, с небольшим ручьём, змеящимся между камнями. Идеально.

— Снижаемся, — скомандовал я по амулету. — Держим строй, повторяем за мной.

Я потянул поводья вниз и свистнул. Вихрь, поняв команду, начал плавно снижаться, описывая широкую спираль. Остальные грифоны последовали за ним. Через несколько минут мы один за другим мягко приземлились на траву плато. Грифоны, почувствовав твёрдую землю под лапами, издали довольное воркование и начали чистить перья.

Я спрыгнул на землю, чувствуя, как ноги слегка дрожат после долгого полёта. Вихрь ткнулся клювом мне в плечо, и я погладил его по шее.

— Отдыхай, друг, — сказал я. — Ты заслужил.

Волки спешивались, разминали затёкшие мышцы. Горн, кряхтя, слез с Грома и похлопал его по боку.

— Ну и зверюга! Честно скажу, я думал, будет страшнее. А тут — как в седле, только ветра побольше.

— Это потому, что грифоны Корвина — лучшие, — заметила Ауринэя, подходя ко мне. Её щёки раскраснелись от ветра, а глаза сияли. — Малл'Тисс, это было невероятно. Я никогда не думала, что смогу летать так высоко.

— Мы все теперь умеем летать, — ответил я, беря её за руку. — И это только начало.

Мы разбили лагерь. Я достал из пространственной сумки походный шатёр — артефакт, подаренный Линн, — и установил его одним движением. Ткань натянулась, образуя просторное восьмиугольное убежище с мягким полом и магическим светильником под потолком. Внутри было тепло и уютно. Горн, как обычно, взял на себя кухню: развёл костёр снаружи, подвесил котелок и начал колдовать над ужином. Запахло тушёным мясом, травами и какими-то специями, которые он, кажется, хранил в бездонных карманах.

Грифоны, напившись из ручья, улеглись вокруг лагеря, образуя живое кольцо. Они были спокойны — видимо, чувствовали себя в безопасности. Велшара сидела рядом с Искрой и тихо разговаривала с ней, поглаживая по голове. Грифонка довольно ворковала, прикрывая жёлтые глаза.

Мы расселись у костра. Горн разлил похлёбку по мискам, и мы ели, наслаждаясь теплом и вкусом. Разговоры текли неспешно.

— Три дня до Остапора, — произнёс Лиссар, глядя в огонь. — Что мы знаем о нём?

— Торговый город, — ответила Анна. — Перекрёсток путей. Там много гильдий, купеческих домов, и, говорят, есть представительство Братства Ассасинов.

— И гильдия воров «Теневые Пальцы», — добавил я. — Линн предупреждала о них. И купеческий дом «Золотой Рог». Плюс наша цель — антикварная лавка «Серебряный Свиток» и её хозяин Альберт Вэнс. Он, по слухам, торгует информацией. Возможно, знает что-то о гербе с соколом.

— Тот самый герб, — медленно произнесла Ауринэя, и её голос дрогнул. — Который был у убийц моих родителей. И у предателя в отряде Анны.

— Да, — подтвердил я. — Это не совпадение. Кто-то стоит за этим. Кто-то, кто играет в долгую игру. В Остапоре мы найдём первую зацепку.

Ильгарвен, сидевший рядом с Мириэль, подал голос:

— Моё племя не вмешивается в дела чужаков, но, если этот герб связан с угрозой, мы будем сражаться. За стаю.

— За стаю, — эхом отозвалась Мириэль, сжимая посох.

Горн поднял кружку с элем.

— За стаю! И за то, чтобы в Остапоре нас встретили не вилами, а выпивкой!

Все засмеялись, и напряжение немного спало. Мы ещё долго сидели у костра, обсуждая планы, делясь мыслями и просто наслаждаясь компанией. Звёзды высыпали на небе, яркие и холодные. Ветер с каньона приносил запахи полыни и снега.

Наконец, усталость взяла своё. Волки один за другим отправились в шатёр. Ауринэя легла рядом со мной, положив голову на плечо, и вскоре уснула. Я остался у костра, погрузившись в медитацию, но краем сознания продолжая следить за лагерем. Грифоны спали, но их уши подрагивали — они тоже были на страже.

Второй день полёта начался с чистого, прозрачного неба и яркого солнца, которое только-только поднялось над горизонтом. Я вышел из медитации, чувствуя, как тело наполняется привычной лёгкостью. Ауринэя ещё спала, прижавшись к моему плечу, и её лицо было безмятежным. Я осторожно высвободился, стараясь не разбудить, и вышел из шатра.

Лагерь просыпался. Горн уже возился у костра, подбрасывая дрова и напевая что-то себе под нос — судя по обрывкам, очередную походную песню про дварфа и бочку эля. Анна расчёсывала волосы, сидя на камне, и тихо переговаривалась с Велшарой, которая проверяла тетиву своего лука. Ильгарвен и Мириэль кормили грифонов — драконорождённый протягивал Буре куски вяленого мяса, и тот аккуратно брал их клювом, косясь жёлтым глазом. Лиссар, как всегда, стоял в тени скалы, сливаясь с камнем, и наблюдал за окрестностями.

Грифоны были бодры и готовы к полёту. Вихрь, увидев меня, издал приветственный клёкот и нетерпеливо переступил с лапы на лапу. Я подошёл, погладил его по шее, и он ткнулся клювом в моё плечо — жест, ставший привычным.

— Сегодня летим дальше, друг, — сказал я ему. — До вечера. Выдержишь?

Вихрь фыркнул, словно обидевшись на вопрос, и я усмехнулся.

Через час, после быстрого завтрака, мы снова были в сёдлах. Восемь чёрных грифонов взмыли в небо, и земля стремительно понеслась вниз. Каньон Ветров остался позади — теперь под нами расстилалась холмистая равнина, поросшая густыми лесами и пересечённая серебристыми лентами рек. Ветер был попутным, и грифоны летели легко, почти не взмахивая крыльями, планируя в восходящих потоках.

Мы летели уже несколько часов, когда я заметил внизу движение. Небольшой караван — три повозки, крытые парусиной, — двигался по тракту, вьющемуся между холмами. Вокруг повозок суетились люди, и даже с высоты было видно, что они в беде. Десятка два тёмных фигур атаковали караван, осыпая его стрелами и пытаясь прорваться к повозкам. Охрана — человек пять-шесть — отбивалась из последних сил, но их было слишком мало.

— Волки, внизу караван, — передал я по амулету. — Охрана еле держится. Атакуем в пикировании. Пленных не брать. Работаем быстро, чисто. За мной.

Я направил Вихря в крутое пике. Ветер засвистел в ушах, земля стремительно приближалась. Остальные грифоны последовали за мной, выстроившись клином. Я выхватил парные метеоритные клинки — они блеснули в солнечных лучах, и руны на лезвиях засветились, предвкушая бой.

Бандиты заметили нас слишком поздно. Кто-то закричал, указывая в небо, но было уже поздно. Мы обрушились на них, как стая разъярённых демонов.

Я спрыгнул с Вихря, ещё не коснувшись земли, и мои клинки описали смертоносную дугу. Первый бандит, размахивавший топором над головой раненого охранника, даже не успел обернуться. Оба лезвия вошли ему в спину, пробив кожаную броню, и вышли из груди. Он рухнул, захлёбываясь кровью.

Вихрь, оставшись без всадника, не растерялся. Он спикировал на группу лучников, укрывшихся за деревьями, и ударил когтистыми лапами. Один бандит взлетел в воздух, с переломанным позвоночником, другой был прижат к земле и разорван мощным клювом.

Горн приземлился рядом, и его секира запела свою кровавую песню. Он шёл сквозь ряды бандитов, как нож сквозь масло, и там, где он проходил, оставались только разрубленные тела и лужи крови. Анна танцевала между врагами, её клинки мелькали, оставляя за собой смертельные раны. Лиссар возникал из теней за спинами бандитов и исчезал, оставляя за собой трупы с перерезанным горлом.

Ауринэя осталась в седле Луны, и её стрелы серебряными росчерками проносились над полем боя, находя цели с пугающей точностью. Один бандит попытался убежать в лес, но стрела догнала его, вонзившись в затылок. Велшара, следуя примеру наставницы, тоже стреляла, и её стрелы, хоть и не с такой убийственной точностью, но находили свои жертвы.

Ильгарвен, верхом на Буре, обрушился на самую гущу врагов. Его ятаганы описывали широкие дуги, и бандиты падали, разрубленные от плеча до пояса. Грифон помогал ему, разрывая врагов когтями и клювом. Мириэль держалась чуть поодаль. Она направляла ману через свой новый посох исцеляя охранников каравана.

Бой закончился быстро. Через несколько минут все бандиты были мертвы. Их тела усеивали тракт и обочину, и кровь впитывалась в пыльную землю. Охрана каравана, смотрела на нас с благоговейным ужасом.