Пепел Юга

Глава 12

Прошло немало времени с тех пор, как Сэдрик попрощался с другом детства и с Аугрид. Недели и месяцы пути. Надежды узнать больше от северян каждый раз заканчивались ничем. Гаррет же нашёл в них настоящих наставников. Их обучали владению мечом, луком и ножом. Гаррет постоянно уходил с Баэлем на охоту, и на каждом привале они бились голышом на кулаках. Баэль спрыгивал с коня и бежал на Гаррета, тот не медлил — бежал навстречу. И так каждый раз, бой за боем.Вернер учил Сэдрика иначе — ловкости, владению мечом, управлению телом. Телосложением они были похожи, и Сэдрик быстро схватывал, как сражаться не одним лишь размахиванием, а всем корпусом. Однажды, решив повторить трюк Вернера, он бросил меч в сторону, пытаясь отвлечь противника, но через полсекунды получил звонкую пощёчину.— Идиот. Ты правда думал, что так глупо обманешь меня? — захохотал Вернер. — Смотреть в глаза, Сэдрик! В глаза! Тебе не нужно видеть меч, тебе нужно видеть глаза. Если я вижу твоё лицо — я вижу всё остальное.Так они шли, поднимаясь по востоку, сквозь густые леса, обходя малые города и замки. Миновали последние населённые пункты. Их путь лежал к Северу, но Гаррет, немного знавший карту континента, не понимал, почему они идут именно этой дорогой — она вела к горам и скалам, через которые на Север не пройти. Восток и Север разделяли непреодолимые горы.Однажды вечером все сидели у костра, хвалили наваристую похлёбку Мари. Эйлис — которой, как оказалось, было около шестнадцати, — была худенькой и невысокой, с острыми чертами лица и длинными, густыми волосами. В ней уже угадывалась будущая красота, но пока она оставалась угловатой, как все подростки. Гаррет перебил её:— Баэль, разве мы не к горам идём? Этой дорогой на Север не пройти.В руках он держал длинную ветку с насаженной на неё белкой — утренний трофей с охоты.— Мы идём в лес Халлерос, — ответил Баэль, разминая шею. — Точнее, пройдём по его окраине, а потом двинем подземными гномьими путями.— Что за тропы? Что за гномы? — удивлённо спросил Сэдрик. — Я слышал, в таверне какой-то дед про это рассказывал, но я не особо вслушивался.Мари в это время расчёсывала его длинные густые волосы, стоя за спиной.— Может, и расскажу как-нибудь, — отозвался Баэль. — Но не сейчас. До леса уже рукой подать. А лес тот густой, одно из самых опасных мест на земле. Учись пока, Сэдрик. Гаррету дури хватит себя защитить, а вот тебе ещё работать и работать.Он присел на бревно и протянул руки к огню.— Эйлис, ты уверена, что мы встретим его? — Баэль посмотрел в невинные глаза девочки.— Ты же знаешь, отец, я не контролирую видения. Но я чувствую, что моя судьба скоро исполнится, — тихим, скромным голосом ответила Эйлис.— Хорошо. Сэдрик, Эйлис — проводник для разных существ, и хороших, и плохих. То, что ты слышал в замке и в таверне, — Драугары. Когда-то они были людьми, но предали своих королей, друзей, семью. Теперь они вселяются в слабые души и ведают людям тропы — тропы, не предназначенные для нас. Чтобы ты пошёл по этим тропам и совершил что-то ужасное, на радость тварям. Что-то вроде того.Мари была взволнована словами Баэля. Вернер тоже притих, перестав вздыхать. Эйлис приуныла.— Значит, я слышал мертвецов, которые просто несли какую-то чушь? — Сэдрик отложил похлёбку и уставился на Баэля.— Вопрос в том, что ты, похоже, его видел. Не только слышал. В таверне — да, но в замке, по твоим описаниям, он стоял перед тобой. Как он оказался на Юге? Почему там? Только старики могут поведать нам истину. Я в этом далёк. Эй, Вернер, сделай-ка мне иглу.Вернер вытащил кость из остатков птицы, которую Мари готовила для похлёбки, и принялся точить её. Баэль встал, порылся в сумках, достал что-то вроде коры и долго возился с ней. Вернер точил кости. Разговор снова перетёк в бытовое русло. Эйлис забылась и начала веселиться — ей нравился Сэдрик, она вилась вокруг него всю дорогу. Мари тоже симпатизировала и Гаррету, и Сэдрику, помогая им весь этот долгий путь.Спустя какое-то время Баэль подошёл к Сэдрику, велел ему лечь и снял с него штаны и рубаху. Сэдрик удивился.— Что ты делаешь?— Лежи и не ной.Тело Сэдрика пронзили резкие, острые боли — короткие, будто его кто-то кусал. Когда он приподнял голову, чтобы посмотреть, то увидел, что Баэль выбивает на его колене какие-то узоры и круг. Через какое-то время он заметил, что на колене уже красуются руны — такие же, как у Баэля, Вернера, Мари и Эйлис.— Синие узоры Зачем это? — нервно поинтересовался Сэдрик.— Оберег. И чтоб враги боялись.Нога Сэдрика покрылась синими узорами, похожими на цветы, деревья и животных. Ключица тоже была покрыта рунами. Сэдрик не знал их значения, но доверял Баэлю.— Я тоже хочу, Баэль! Сделай мне что-нибудь, чтоб врага трясло при виде меня! — Гаррет стоял над Баэлем и громко требовал.— Я тебе член на лбу выбью. Такого точно испугаются.Баэль заржал и сильно уколол Сэдрика, но все залились звонким смехом, включая Гаррета. Даже Сэдрик забыл про боль и ржал как ненормальный. После Баэль и Гаррета украсил синими красками — почти до утра они наносили ему рисунки. Пока все не уснули.Утром тела обоих горели и болели. Идти и сидеть в седле было трудно, но Мари дала какую-то приятную мазь из трав, и боль отступила. Эйлис всю дорогу рассказывала, как в совсем юном возрасте ей уже делали такие узоры и она потом бегала играть с соседскими детьми.Густые леса закончились, и отряд вышел на луг. Чистейший луг, вокруг — ни души. Даже птицы не летали над этим участком земли. Стояла такая тишина, что слышалось каждое шевеление листьев на деревьях. Баэль замедлил шаг, и все, кто шёл за ним, тоже. В конце луга начинался другой лес. Золотые листья, деревья до небес. Птицы, что кружили в гуще того леса, слабо виднелись, но они были необычно большими — иными, не такими, каких они видели раньше.Баэль ещё в дороге рассказывал: лес этот — одно из самых опасных мест. Войдя в него, уже не выйдешь. Старинное заклятье. Только жители леса могут покинуть его, и то не всегда.Подойдя к самой границе, они услышали сотни голосов. Монотонный, злобный, зловещий шёпот на незнакомом языке — как один голос, размноженный сотнями глоток.— Не бойтесь. Там никого нет. Это всего лишь магия леса, — проговорил Баэль, обернувшись.Но Сэдрик трясущейся рукой указывал в сторону деревьев.— ЧТО ЭТО, БАЭЛЬ?! — выкрикнул он.Баэль резко повернулся к лесу и увидел силуэт. На них шёл тёмный эльф. Чёрная кожаная мантия, длинный плащ, волочащийся по земле. В руке — клинок. Высокий, грозный, он перекладывал плечи, улыбался, и взгляд его пронзал насквозь. Лошади обезумели, вставали на дыбы. Гогот из леса усилился.Баэль спрыгнул с коня. Вернер тоже начал спешиваться, но Баэль приказал оставаться в сёдлах. Он скинул одежду, оставшись с голым торсом. Здоровый, как медведь, весь в узорах и шрамах — Сэдрик никогда не видел таких огромных людей.— Эта мразь моя.Баэль вытащил из седельной сумки огромный двусторонний топор и шагнул в лес.— Нет! Туда нельзя! — крикнула Мари ему вслед.Но Баэль был в ярости. Глаза его покраснели, вены на шее вздулись и пульсировали. Едва он пересёк невидимую границу, эльф побежал на него. Схватка началась мгновенно. Вернер запел на языке северян — песню, похожую на ритуал. Сэдрик и Гаррет от этого напева словно возмужали: дух поднялся, страх ушёл, осталась только гордость за бесстрашие Баэля.Эльф был невероятно ловок и быстр. Сбросив плащ на ходу, он уворачивался от ударов так элегантно, будто не чувствовал в Баэле соперника. Он изрезал ему ноги и спину — понемногу, методично. Баэль не успевал за ним. Весь отряд смотрел, как эльф, словно играя, пускает кровь их товарищу.Эльф зашёл за спину, полоснул по колену изнутри. Баэль рухнул на одно колено. Эльф повернулся к отряду, улыбнулся, провернул меч в руке. Отошёл от истекающего кровью, стоящего на колене Баэля, разбежался, прыгнул ему на плечо, оттолкнулся, взлетел, размахнулся своим лёгким длинным клинкомИ через секунду рухнул мёртвым, бездыханным телом. Из его головы торчала длинная, с красивыми перьями, стрела.Из леса вышел ещё один эльф. Иной. Светлая кожа, высокий рост, волосы светлые, почти золотистые. Одежда на нём напоминала охотничью, но больше походила на обноски — старая, поношенная. Он шёл к Баэлю, подняв с земли плащ, сброшенный тёмным. Прошёл мимо истекающего кровью северянина, даже не взглянув на него. Остановился над мёртвым телом, срезал уши и вложил их в рот трупу. Затем достал маленький клинок и ещё несколько раз ударил им в грудь. Поправил свои шикарные волосы, и на лице его отразилось явное облегчение. Он забрал меч тёмного эльфа, снял с него одежду.Весь отряд смотрел, замерев. С губ Мари едва не срывались слова, но все боялись того, что будет дальше.Эльф наконец подошёл к Баэлю и протянул ему руку. Баэль ухватился и встал. Эльф был на удивление силён.— Я Дуинхир. Я так много лет ждал вас, — улыбаясь, сказал он ошеломлённому Баэлю. — Возьми это. Твои раны затянутся, ты не умрёшь сегодня.Дуинхир протянул какие-то пилюли. Баэль, не колеблясь, проглотил их. Через несколько секунд боль ушла, и он уже мог идти — хоть и прихрамывая.

Глава 13

После леса отряд, пополнившись новым спутником, двинулся к горам. Раненый Баэль указывал путь, и в дороге они узнали многое. Правда, многое Дуинхир оставил на потом. Расспросы о том, кто он, откуда и кем был тот тёмный эльф, его искренне удивляли — он полагал, что все в курсе их существования. Но даже Баэль, чья ярость ещё недавно кипела, превратился во внимательного слушателя и был увлечён беседой не меньше остальных.Дуинхир поведал отряду, что эльфы испокон веков делятся на светлых и тёмных. Тёмные — надзиратели, нечто вроде эволюции светлых, но, к несчастью, они одержимы Камнем, которым завладели полулюди-полуэльфы — Ашаверы. В лесах Халлероса хранится множество древностей и писаний, сохранившихся с незапамятных времён, однако доступа к ним почти нет.Сам Дуинхир — один из Первых Сынов, из Золотой Сотни, великого и могучего клана воинов. Он не был стар в привычном понимании, но прожил не меньше двухсот-трёхсот лет. Родился он рабом, однако его родители застали всю историю — до появления Камня и после. Память их осталась при них. В лесу ещё немало эльфов, помнящих былое, но силы их настолько слабы, что сопротивляться тёмным они не могут.Дуинхир сам обучал тёмных искусству боя, а те взамен давали ему лучшую жизнь в лесу. Тёмные же, в свою очередь, использовали его навыки во благо Дома Ашаверов.— Один из моих учеников до недавнего времени находился в лесу, — сказал Дуинхир, и голос его стал тише. — Наследник трона Империи, Феанор, сын Драуга Ашаверского. С малых лет его отправили к нам — учиться войне, письму и многому другому. Чтобы стать следующим правителем.Отряд молчал. Даже ветер, казалось, стих. Сэдрик почувствовал, как холод пробежал по спине. «Получается, брат Аугрид?» — подумал он.— В нём есть магия, но, кажется, такая слабая, будто вот-вот погаснет, — продолжил Дуинхир. — С его приходом я стал мостом между лесом и магией Башни.— Что за магия Башни? — с осторожностью спросил Баэль.— Башня магов. Вы что, совсем одичалые? Это я в лесу двести лет сидел или вы? Там люди, владеющие магией, сидят, изучают её и учат других врачеванию, писанию и многому другому.Все были в диком шоке. Никто и никогда не слышал о подобном. Баэль, впрочем, был потрясён меньше остальных — он знал о существовании Башни, знал, что там хранятся тайны Ашаверов, но не подозревал, что такое вообще возможно.— Если маги и существуют, то мир о них мало что знает, если вообще что-либо знает, — проговорил он пренебрежительно.— Значит, всё, что говорили древние, — правда. Они такие же заложники, как и мы, только с иной ценой за свою силу. Интересно. — Дуинхир почесал подбородок и задумался, глядя в чистое голубое небо.— Что же говорят ваши древние? — проявила интерес Эйлис.— Много ли живущих Ашаверов вы знаете? — вместо ответа спросил Дуинхир, обращаясь ко всей группе.Гаррет поднял руку.— Мы знаем одну. Насколько нам известно, их не так уж и много. — Он говорил об Аугрид.— Значит, правда — Дуинхир снова ушёл в свои мысли.— Да говори ты уже, ушастый столб! — не выдержал Вернер и выплюнул эти слова, едва не закричав. Баэль и Гаррет засмеялись.— Ах да Люди, вы же смертны, всегда торопитесь. Вы не даёте мне покоя, мне подумать надо. — Дуинхир говорил медленно, но взгляды Баэля и остальных буквально пронзали его, вынуждая продолжать.— Ну, думается мне, что их мало, раз они не известны по всему миру. А если так — значит, умирают. А если умирают — значит, не все Покровом обладают. — Дуинхир в очередной раз погладил подбородок, выпрямился и состроил умный вид.— Дурень большеголовый, это все знают! — захохотал Вернер.— Покров — это не только управление разумом, но и телекинез. Он работает как барьер. Скорее всего, они держат магов в заперти своей силой. Это объясняет, почему носители Покрова умирают так быстро По всей видимости, в них больше эльфийской крови, чем в тех, у кого нет силы. Хотя всё это лишь догадки. Хватит меня донимать, вы утомили меня! Лучше бы сказали, какой я молодец, спас вашего друга, вышел в самый нужный момент как герой. — Он поправил волосы, гордо выпятил грудь и отошёл подальше от группы.— Ну и кретин. И это — то, ради чего умер наш друг? Ради этого мы рисковали жизнью? — Вернер повернулся к Баэлю.— Не знаю. Эйлис, ты уверена, что нам нужен был не тот, кого мы убили, а этот? — Баэль с надеждой посмотрел на девочку.— Точно он. Я чувствую, — с звонкой ухмылкой ответила Эйлис.Шли они уже две недели. Морозы охватили отряд. Охота в этих краях была плоха — Север за горами, и звери неохотно паслись на этих землях. Еды взяли в путь много, но не ожидали, что её конец наступит так быстро. Баэль и Гаррет вечно жрали за пятерых, пытаясь соревноваться, кто больше съест. Мари постоянно ругалась, что так припасов не останется.Ночью было очень холодно, необычно холодно. Сэдрик соорудил себе небольшую палатку — многие спали прямо на земле, но ему всё ещё было не по себе под открытым небом. В эту ночь, заснув, как ему показалось, лишь на миг, он проснулся от того, что на его груди кто-то сидел. Эйлис. Она опиралась руками на его грудь, полностью устроившись сверху. Её длинные волосы окутали их обоих, создав между ними тоннель, в котором не осталось ничего, кроме её глаз.— Эйлис, что ты тут делаешь? — робко, немного взволнованно спросил Сэдрик.— Я вообще-то взрослая девочка, если ты забыл, — кокетливо произнесла она, водя одним пальцем по его груди и нежно прикусывая губы в улыбке.— Я знаю, и меня это сейчас очень сильно застало врасплох.Запах её волос, её тела — он пьянил и вызывал возбуждение, которое Сэдрик уже не мог контролировать. К тому же её обнажённое тело, горячее и лёгкое, прижималось к его груди, и каждое её движение отзывалось в нём дрожью.— Чем же? — Эйлис резко выпрямилась, чуть откинулась назад и одной рукой уверенно взялась за его член. — А, вот он, твой врасплох? — посмеялась она.— Тише ты, нас же услышат! — Сэдрик приподнялся, испугавшись её громкого смеха, но Эйлис толкнула его обратно.— Успокойся, они спят как убитые. Ну, может, только эльф не спит, но ничего, пусть слушает. — Эйлис была будто пьяна собственной смелостью.— Я не знаю, Эйли Мне неудобно. Ты мне как сестрёнка, — Сэдрик засомневался, начал смущаться.— Какая я тебе сестрёнка, балван? Я просто твоя спутница. Перестань. Тебе же нравится, как я мну их тебе. — Эйлис продолжала двигать рукой так, будто делала это много раз.— У тебя уже такое было? — стеснительно спросил Сэдрик.— Нет. И у тебя не было, да? Я вижу, что не было, — захихикала Эйлис.Разговор перешёл в действия.... Эйлис ногами сдёрнула с Сэдрика всё лишнее. Он не растерялся, схватил её за талию, опрокинул на спину, и они инстинктивно слились в одно. Их первая, особенная ночь длилась недолго. Эйлис была в полном восторге — головокружительные чувства захлёстывали её, и стоны, вибрируя, проходили сквозь Сэдрика, отдаваясь в нём дрожью. Пот в эту холодную погоду согревал их разгорячённые тела. — Не знаю, спрашивают ли после такого но тебе понравилось? — спросил Сэдрик, глядя ей в глаза.— Да-а-а — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Очень. Хочу ещё.Эйлис снова забралась на него, так резво, что ему не пришлось и шевелиться, — он вошёл в неё сразу же. В этот раз она была сверху, и Сэдрик лишь наблюдал за её жадным, нетерпеливым желанием.Из лагеря послышался голос Гаррета:— ЭЙ! НУ МОЖНО ЖЕ КАК-ТО ПОТИШЕ ТРАХАТЬСЯ, А?!Он орал во всю глотку, разбудив Баэля.— Кто там хочет трахаться? Ты о чём, Гаррет? — спросонья пробормотал Баэль.— Муж, мы же спим — проснулась от шума Мари.Эйлис затихла. Впрочем, всё уже случилось. Они вместе тихо смеялись, уткнувшись друг в друга.— А правда, я первая у тебя? — обняв Сэдрика, с нежностью спросила она.— Первая. Первая, — ответил он, отведя взгляд куда-то в ткань палатки. Внутри что-то дрогнуло, и перед глазами встало другое лицо. Воспоминания нахлынули сами собой.На следующий день все смотрели на Эйлис и Сэдрика уже по-новому. Они больше не были просто сестрёнкой и братом — между ними появилось нечто большее. Баэль и Мари заметили в Эйлис перемену: она перестала вести себя как ребёнок, и в её движениях, во взгляде проступило что-то женское. Их это радовало, хотя Баэль теперь поглядывал на Сэдрика с подозрением и постоянно отпускал шуточки насчёт прошедшей ночи.Дорога до гор заняла полдня. Перед ними встала сплошная стена — такая высокая, что вершина терялась в облаках. Баэль подошёл к груде камней и жестом подозвал Гаррета. Вдвоём они упёрлись в огромный валун — такой, что, казалось, его впору тащить десятку лошадей. Мышцы вздулись, зубы заскрипели, и камень медленно, с глухим рокотом, сдвинулся в сторону.За ним открылась пещера. Тёмный провал, в котором не было ничего — только запах сырого камня и древности. Проход, которого здесь, по всем законам природы, быть не должно.Баэль, хоть и был всё ещё ослаблен, справился с трудом. Шаг его замедлился, взгляд потяжелел. Дорога уходила вглубь, идти пришлось долго. Лошадей оставили у входа, как и большую часть припасов — тропы внутри оказались короткими и тесными, едва позволяя протиснуться нескольким людям.

Глава 14

Факелы сменяли факелы. Тёмные узкие ущелья сменялись лазами, где приходилось идти в полусидячем положении. Гномы строили для себя — такие высокие и большие существа, как люди, не должны были ходить здесь по их задумке. Особенно тяжело приходилось Баэлю и Дуинхиру: один — широкий, как медведь, другой — высокий, то и дело задевающий своды головой. Мари и Эйлис оберегали Баэля, не давая ему упасть. Вернер шёл в середине, Дуинхир замыкал. Гаррет и Сэдрик взяли роль направляющих.

Счёт времени был потерян. Казалось, они уже несколько дней ходят кругами. Помечали камень землёй, но и это не помогало.

— Кажется, мы никогда не выйдем отсюда, — шёпотом проговорил Гаррет.

— Если есть вход, должен быть и выход, — Сэдрик осветил очередную стену, покрытую странными царапинами. Таких раньше не попадалось.

Шаг замедлился. Усталость брала своё. Воды оставалось крайне мало, и Баэль потреблял слишком много из-за ран. Где-то очень далеко эхом прозвучал звук — лающий хохот. Все встали. Замолчали.

— Здесь никого не может быть, — взволнованно произнёс Баэль, глядя на эльфа. — Тропы веками не тронуты.

— Из леса ты тоже не должен был выйти, дорогой, — Мари с осторожностью положила руку на плечо Баэля и прошептала: — Старики не всё знают.

Звуки становились всё истеричнее. Слышался не только хохот — что-то приближалось.

— Люгины, — медленно, с звоном вытаскивая из ножен сверкающий во тьме клинок эльфийской стали, проговорил Дуинхир. — Не думал, что они ещё существуют. Приготовьтесь. Они чувствуют нас.

Сэдрик и Гаррет переглянулись. Оба не понимали, что происходит, но было очевидно: хорошего ждать не стоит. Пока Сэдрик пытался вглядеться во тьму и разглядеть хоть что-то, Гаррет не сводил с него взгляда — пока не увидел, как на плечо друга что-то капает.

— Они сверху! — прокричал Вернер, прижимаясь к Баэлю и закрывая его собой.

Одна из тварей рухнула на Сэдрика. Горбатая, пахнущая грязью, кровью и протухшим мясом. Всё тело покрывала мокрая скользкая плёнка. В руке — кость, напоминающая человеческую, заточенная вручную. Тварь приземлилась прямо на плечи Сэдрика, сбив его с ног. Клинок тут же выпал из рук. Оказавшись снизу, Сэдрик попытался сбросить её, но люгин уже оттолкнулся и прыгнул на стену, а оттуда — на Гаррета. Гаррет попытался схватить его, но пальцы соскользнули с мокрой плёнки, и тварь вцепилась в него, повалив на землю.

Вернер и Дуинхир тоже не стояли без дела. Вернеру было тяжелее всего: он защищал не только себя, но и Баэля с Мари. Дуинхир прижал к себе Эйлис и отбивался сразу от двух люгинов, наседавших с боков. Тесные стены не давали простора для манёвра — каждый удар приходилось рассчитывать так, чтобы не задеть своих.

Сэдрик встал и ринулся помогать Гаррету. Подхватив клинок, он вогнал его в спину твари, что рвала друга. Проткнул насквозь. Гаррет закричал:

— Сбоку ещё один!

Другой люгин сшиб Сэдрика с ног и ударил костяным клинком в живот, чуть ниже рёбер. Острая боль пронзила тело. Сэдрик упал вместе с тварью. Люгин выдернул кость и замахнулся, чтобы добить.

Но Гаррет, не раздумывая, врезался в него всем телом. Пальцы вцепились в скользкую башку — так, что никакая слизь уже не могла помочь. Гаррет вдавливал большие пальцы в мерзкие, налитые кровью глаза, продавливая их внутрь черепа. Дикий, лающий хохот люгина сменился рёвом боли.

Как только глаза лопнули под пальцами, Гаррет перехватил тварь за башку, упёрся ногами в камни и с размаху впечатал её череп в стену. Раз, другой. Пока кость не хрустнула, а тело не обмякло.

Сэдрик уже не мог встать и помочь друзьям. Гаррет накрыл его телом мёртвого люгина, закрыв от чужих глаз, а сам ринулся к Вернеру. В темноте звенела сталь о кость. Подняв упавший факел, он осветил проход и увидел, что Вернер с трудом отбивается сразу от двух мерзких тварей.

Не раздумывая, Гаррет всем телом впечатался в ближайшего люгина, прижав его к стене. Меч, висевший на поясе, только мешал — он отбросил его и начал бить тварь головой в затылок. Снова и снова, пока на камне не оставалась лишь грязь, а лицо люгина не превратилось в сплошное кровавое месиво. Гаррет бил, пока тварь не перестала визжать.

Вернер, расправившись со своим противником, замер и вместе с Баэлем молча смотрел, как Гаррет, весь в слизи и крови, извращённо и жестоко разбирается с врагом. В свете факела уже было не разобрать, где заканчивается Гаррет и начинается люгин.

— Ну вы долго там ещё будете? Мы тут с Эйлис уже заскучали, — выкрикнул Дуинхир, вытирая клинок тряпьём.

Гаррет вспомнил про Сэдрика и сразу же ринулся к нему. Убрал с друга мёртвого люгина. Сэдрик лежал на боку, прижимая руку к ране в животе. Кровь текла не переставая, лицо побелело — казалось, ещё немного, и всё.

Мари протиснулась между камней, опустилась рядом, промыла рану остатками воды и, насколько могла, стянула края чистой тряпицей, наложив под неё лечебную мазь — ту самую, что когда-то облегчала боль от татуировок. Гаррет взял плащ Дуинхира, уложил на него Сэдрика и осторожно поволок за собой.

— Как же это напоминает нас, друг мой, — Вернер глянул на Баэля и едва заметно улыбнулся. — Поправляйся уже давай, без тебя туго.

Он взял Баэля под руку, и отряд, с трудом помещаясь в узком проходе, продолжил путь. Впереди снова была тьма, но теперь они знали: здесь они не одни.

Несколько часов блужданий по тёмным и узким тропам — и эхо люгинов наконец стихло. Потянуло воздухом, морозной сыростью, а впереди забрезжил слабый свет. Выход.

Гора расступилась, и отряд вышел на Север. С высоты открылся вид: холодные берега, морской городок — едва различимый в дымке, а в центре, над серыми крышами, высился замок с несколькими уставшими башнями.

— Север, — выдохнул Баэль.

— Наконец-то дома, да? — Сэдрик, едва сдерживая боль, процедил сквозь зубы.

Стоявший рядом Вернер бросил на него настороженный взгляд. Сэдрик уловил в нём неодобрение.

— Сэдрик, ты разве ещё не понял? — Гаррет обернулся после его слов о доме. — Их дом — совсем другой север.

Гаррет указал рукой куда-то далеко, за море.

— Можем остановиться здесь, — предложил Дуинхир, уже собирая камни для костра. — Расскажете, что за «другой север». Да и отдохнуть нужно. Люгины боятся света, здесь мы в безопасности.

Эйлис и Мари уложили Баэля рядом с Сэдриком и занялись их ранами — меняли повязки, смачивали лбы остатками воды. Вернер обошёл окрестности, проверяя, нет ли угрозы. Гаррет помогал Дуинхиру разводить костёр.

Остатки припасов, что хранила Мари, были скудны. Гаррет набрал полный котелок снега, восполнив запасы воды, а Мари, пытаясь из того немногого, что осталось, соорудить хоть какое-то подобие ужина, достала последние полоски вяленого мяса, горсть муки и крошечный остаток жира. Эйлис добавила из своих запасов щепоть сушёных трав. Сварили очередную похлёбку — жидкую, но горячую.

Усевшись поближе друг к другу, спасаясь от сурового северного ветра, отряд расположился на скале, выпирающей из горы, словно вытянутая каменная ладонь. Баэль достал свой именитый эль и разлил каждому по полстакана.