Зеркало

— Понимаю. Но я не привыкла изменять мужу, Света.

— Да, я вижу. Ты привыкла изменять только себе.

Лида замолчала. В голове у неё крутилось: «Кирилл Морозов, 32 года».

И эта мысль уже зацепилась.

Глава 4. В которой Кирилл Морозов проверяет почту.

Кирилл Морозов проверял почту один раз в неделю. Делать это чаще не имело никакого смысла. Он жил жизнью человека, который использовал емейл исключительно для того, чтобы указывать его как логин для различных сервисов. Да и вообще. Кто нынче пользуется электронной почтой по назначению? Скажем, для дружеской переписки?

И вдруг это письмо

Он обнаружил его около двух часов ночи, восстанавливая забытый пароль от личного кабинета автора в издательстве.

Тема: Ваше зеркало у меня.

Кирилл недоверчиво жамкнул по чёрным буквам заголовка, подозревая какой-нибудь магазин хозтоваров в изощрённом спаме. И начал читать.

И это был не спам.

Она шутила, попадая с ним во внутренний резонанс.

Она заметила стук ложки.

И разговаривала в том же ритме, в каком он писал. Это удивило его ещё больше. Но ровно до тех пор, пока он не вспомнил, что такой эффект мог получиться из-за того, что она только что закончила читать его роман, а темп текста в голове остался. Кажется, у этого понятия был даже термин. Который он забыл.

Ладно. Допустим. Но даже учитывая эти обстоятельства, она всё равно была странная. Нормальная не стала бы писать письма, а оставила бы комментарий в профиле автора. По крайней мере, это было бы полезно для рейтинга. Кирилл и сам так сделал бы, будь он на месте читателя.

Он отложил телефон. Закурил.

Лида Рублева.

Ассоциативный ряд подкинул ему Андрея Рублева. Потом возникло ощущение, что недавно он где-то уже видел или слышал эту фамилию, но не в отношении иконописца.

Кирилл задумался, как эта Лида Рублева могла бы выглядеть? Он любил представлять. Это развивало воображение. В детстве Кирилл читал много книг без картинок, потому что его бабушка, всю жизнь проработавшая в советском детском саду, говорила, что так полезнее для фантазии.

Лида Рублева представлялась ему ироничной студенткой филфака. В рубашке с длинным рукавом в мелкий цветочек и в очках. Такая на волне интеллектуальной дурости. Может быть, она даже писала диссертацию о том, как Болконский разговаривал с дубом. Слишком уж точно она чувствовала текст. А по ночам тайком штудировала самиздат? Потому что настоящая современная литература уже давно переехала туда, а в издательствах осталась классика и коммерческая чушь про попаданок.