Демон перекрестка

Владимир Антонос

Демон перекрестка

Запах Гари

— Блять как эта хрень включается

Пип пип пип

— А, вот вроде заработало

На записи послышался тяжелый выдох и скрип старого кресла.

— Здравствуй, человек, который смотрит этот видео-дневник.

Меня зовут Михайлов Дмитрий Сергеевич.

Я — главврач психиатрической городской больницы имени Бахметьева, города Старокаменск.

Мужчина на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Этот архив создается для дальнейшего разбора особо тяжелых пациентов, с которыми не справляется рядовой персонал.

Обычно подобные записи нужны исключительно в научных целях

Хотя, если честно, раньше я считал это полной хуйней.

Послышался нервный смешок.

— Несколько дней назад к нам поступил пациент — Ларионов Николай Владимирович, тысяча девятьсот девяностого года рождения.

И вот тут все пошло не так.

Когда я впервые увидел его вживую, у меня сразу возникло странное чувство.

Будто этот человек просто не должен находиться в подобном месте.

Не подумайте, дело не в высокомерии или классовых предрассудках.

За годы работы я повидал всякое:

бывших военных,

наркоманов,

чиновников,

убийц,

религиозных фанатиков

Но этот человек выделялся.

Слишком спокойный.

Слишком собранный.

Слишком нормальный для психушки.

Высокий, коренастый, чистоплотный.

На нем был дорогой синий фрак, идеально выглаженные брюки и темно-коричневые туфли.

Он вошел в здание больницы без истерик, без воплей, без попыток вырваться.

Наоборот.

Вел себя так спокойно, будто заранее знал, чем все закончится.

Как пират перед виселицей.

Именно это заинтересовало меня с первых минут.

Мне захотелось понять, как и почему такой человек оказался здесь.

Сейчас я понимаю — лучше бы я никогда не задавал себе этот вопрос.

Интерес к Ларионову не пропадал даже спустя несколько дней.

Наоборот, становился только сильнее.

Медсестры старались не заходить к нему без санитаров.

Один из молодых врачей после обычной беседы с пациентом попросил перевод в другой корпус.

На мой вопрос «почему?» он ответил всего одной фразой:

— У него глаза неправильные

Тогда я впервые запросил личное дело Ларионова.

Именно в тот момент мне стоило остановиться.

Диагноз, указанный в документах, звучал как откровенный бред:

«Маниакальная шизофрения с аспектами пиромантии».

Я даже усмехнулся.

Пиромантии.