Все девчонки любят парашютистов

В пятницу вечером я сообщил родителям, что утром мы с пацанами едем на дачу «к знакомым» — «грибы, велосипеды, воздух». Отец мрачно буркнул что-то про «без пьянки чтоб обошлось», мать, как всегда, напомнила про куртку и деньги на проезд. Вопросов, к моему облегчению и разочарованию одновременно, никто не задал.

Накануне я проверил в кармане листок с помятым объявлением. Слова «сквер напротив проходной механического завода, с восьми до девяти» выглядели координатами входа в другую жизнь.

Утром, когда во дворе еще холодил непрогретый воздух, я уже вышел из подъезда. Асфальт еще дышал ночной сыростью, по нему ползли серые тени от деревьев. Город только просыпался.

Сквер напротив проходной встретил меня запахом влажной земли, сырости и дешевого табака. На лавках поодаль устроились какие-то мужики с пластиковыми бутылками, но под широким деревом ближе к дороге собралась небольшая группа. Человек пятнадцать — кто постарше, кто примерно моего возраста.

Я подошел ближе.

Парень с рыжеватыми волосами и россыпью веснушек на лице привлек взгляд сразу. Веснушки покрывали его настолько плотно, что кожа напоминала ржаную лепешку, которую природа по какой-то прихоти разметила глазами, носом и ртом.

— Ты тоже первый раз? — спросил парень, заметив мой взгляд. Он нервно переступал с ноги на ногу, ладони прятал в карманах куртки.

— Первый, — кивнул я.

— Влад, — представился он. — Но все… — он смущенно усмехнулся, — зовут меня Веснушкой, сам понимаешь.

Улыбка вышла кривой, но в ней чувствовалась попытка заранее посмеяться над собой, чтобы другим стало нечего добавлять.

— Саша, — коротко ответил я.

Мы помолчали, прислушиваясь к редким фразам вокруг. Кто-то рассказывал про знакомого, который «прыгал уже три раза», кто-то снабжал окружающих полуанекдотами про купола, которые вовремя не раскрылись. Смех звучал нервно.

Я время от времени косился в сторону тротуара, надеясь среди спешащих людей увидеть знакомые силуэты. Внутри еще теплилась наивная мысль, что Леха с Андрюхой передумают и все-таки придут, хотя бы посмотреть на автобус. Порог ожидания опускался ступенями: сначала верилось, что они успеют до восьми, потом — что доберутся к самому отъезду. Чем ближе подползало время, тем яснее проступал простой факт: никто из них сюда не собирался.