КАПИТАН МАРК Миссия Юкатан

Тем временем Билл всё ещё стоял на обочине, глядя вдаль, где скрылся автомобиль незнакомки. Пыль, поднятая колёсами, медленно оседала, а он всё не мог прийти в себя — слишком уж внезапно всё произошло. Но тут позади него снова раздался характерный скрип тормозов, низкий и гулкий, будто из того же сериала, но из другой серии.

Билл осторожно обернулся.

Перед ним, словно сошедший с киноплёнки сороковых, стоял новенький Harley‑Davidson WLA «Либерейтор» 1942 года — мотоцикл времён Второй мировой войны, с массивным корпусом, хромированными деталями и глушителем, который рычал громче, чем целая рота солдат. За рулём сидел никто иной, как… Капитан Америка.

Тот самый! В точности как на плакатах: плащ развевается, звезда на груди блестит на солнце, подбородок гордо поднят, взгляд — благородный и слегка снисходительный. Даже щит был при нём — аккуратно закреплён за спиной.

Билл славился рассудительностью. Он умел сохранять хладнокровие в любой момент и в любой ситуации, даже когда его однажды заперли в холодильнике на складе. Но не сейчас…

Широко раскрыв глаза, он машинально отдал честь — чётко и торжественно, будто стоял перед главнокомандующим. Герой комиксов по-доброму подмигнул ему, слегка наклонил голову в знак благодарности и плавно тронулся с места. Мотоцикл зарычал, словно довольный лев, и Торн, сохраняя гордую осанку, скрылся за горизонтом, оставив после себя лишь облако пыли и ощущение чего‑то грандиозного.

Реальность, в которой очутился Билл, напоминала сон — яркий, абсурдный и в то же время удивительно реальный. Он явственно ощутил своё предназначение. Он не просто Билл, полицейский на посту, о нет! Он — Билл, тот самый, кто сегодня, наконец-то, станет частью чего‑то большего.

Он на мгновение зажмурился, представляя заголовки завтрашних газет: «Билл и тайна капитана Америки: история одного подвига». В груди разливалась тёплая волна предвкушения. О да! Что‑то точно произойдёт.

Билл расправил плечи и забыв про патрульную машину, зашагал вперёд. В голове крутились мысли: «Где искать? С чего начать? Может, капитан Америка оставил какой‑то след? Отпечаток колеса? Нитку от плаща? Секретное послание, начертанное на асфальте?»

Он остановился и круто развернувшись вернулся на прежнее место. Затем присел на корточки у обочины там, где ещё недавно стоял легендарный мотоцикл, и привычно принялся изучать следы шин. Они были чёткими, глубокими — будто сама история оставила здесь свой автограф. Билл достал из кармана лупу, которую всегда носил с собой «на всякий случай» и склонился над отпечатками.

— Хм… — протянул он, прищурившись. — Рисунок протектора… классический. Модель 1942 года. Но… почему нет следов износа? Как будто этот мотоцикл только что сошёл с конвейера. И пахнет… пахнет… новой кожей? Да, точно. Не старой, а новой кожей.

Он поднялся, задумчиво почесал подбородок. Что‑то здесь не складывалось. Мотоцикл из прошлого века, но в идеальном состоянии. Капитан Америка, который подмигивает полицейским и исчезает в облаке пыли… И этот запах — не бензина, а… ванили? Какого черта? Он что, заправляет бак одеколоном?

«Может, это какой‑то трюк? Реклама одеколона, репетиция съёмок? Но кто будет репетировать посреди шоссе, да ещё и так убедительно?»

В этот момент его взгляд упал на небольшой предмет, застрявший в трещине асфальта рядом со следом колеса. Билл осторожно поддел его кончиком пальца и поднял. Это был маленький металлический значок — серебряный, с выгравированной буквой «Т» в центре. Он повертел его в руках, прищурился. Значок был тяжёлым, холодным и с едва заметными царапинами, будто его носили годами. Он таких не видел раньше и припомнил всё, что знал о капитане Америка, но и там он не нашел этого значка.

— Так, — пробормотал Билл. — Теперь у меня определённо есть улика. Похоже я на верном пути.

Он спрятал значок во внутренний карман пиджака, выпрямился и огляделся. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на дорогу. Где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин, но здесь, на этом участке шоссе, всё казалось застывшим во времени.

Билл достал блокнот и записал:

Дело № 001: «Тайна капитана Америки»

Объект: мужчина в костюме капитана Америки, на мотоцикле Harley‑Davidson WLA «Либерейтор» 1942 г. Особенности: идеальный внешний вид, отсутствие следов износа на технике, запах ванили вместо бензина.

Улика: металлический значок с буквой «Т».

Цель: выяснить, кто он и что ему нужно.

Закончив запись, он захлопнул блокнот и решительно зашагал в сторону города. «Первым делом нужно изучить всё, что связано с Harley‑Davidson 1940‑х годов, — подумал он. — Вдруг там есть какая‑то подсказка? А потом… потом можно заглянуть в кафе „У Марты“ — там всегда сплетничают о странных происшествиях. Кто‑то да видел что‑то необычное».

Тем временем Торн ехал по дороге, наслаждаясь ветром в лицо и ощущением полной свободы. Ему начинала нравиться эта планета и ее законопослушные жители. Он слегка улыбнулся, вспомнив лицо Билла. «Тот явно был рад его видеть, — подумал он. — Конечно! Ему нравился герой из комиксов. Они готовы принять за правду всё, что выглядит достаточно эффектно».

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Вдали, на горизонте, виднелся силуэт полицейского, всё ещё стоявшего на обочине и отдающего честь. Торн усмехнулся и прибавил газу.

Его цель была проста: отыскать Вейлин и вернуть украденные ею деньги. Но пока… ему нравилось его новое амплуа. «Капитан Америка, — мысленно повторил он. — Неплохо. Хотя плащ немного мешает при вождении…»

Торн поправил щит на спине и звезду на груди. Он ехал к месту, где, по его данным, могли быть следы Вейлин. «Игра только начинается», — подумал он, и в его глазах мелькнул азартный огонёк.

Что до Марка, то он чувствовал прилив сил, странный и непривычный. Вместе с тем накатывала ностальгия, мягкая и обманчиво безопасная, как туман: она окутывала, убаюкивала, напоминала о том, что когда‑то было дорого. И над этим всем висело то самое необъяснимое — тревожное, как предгрозовое небо. Это было чувство, словно ты возвращаешься домой спустя долгие годы, но дом уже не совсем твой. Ты помнишь его — но не можешь предугадать, кто откроет тебе дверь. И в этом незнании таилась какая‑то особая, почти пугающая свобода.

Глава 5 Неожиданный поворот истории.

«Идея гениальная. Настолько, что даже ангелы в раю перекрестились».

Корабль призрак возник неожиданно — словно прореха в ткани пространства, он выплыл из мерцающей пелены гиперперехода на дальней орбите Земли. Огромный, чёрный, будто соткан из тьмы — он нависал грозной тенью, поглощая свет звёзд вокруг. В его угловатых очертаниях, в зловещей симметрии было нечто такое, от чего у Марка при виде его сжалось сердце, а затем… Затем он потерял связь с реальностью.

Очнулся он так же внезапно, будто вынырнул из вязкого кошмара. Вокруг мерцали тусклые огни панели управления шаттла, а рядом, склонившись над приборами, стояла Элия. Её лицо было искажено тревогой. Пальцы нервно бегали по сенсорным панелям, отслеживая какие‑то параметры, о которых Марк пока не догадывался.

— Что произошло? — произнёс он хрипло, пытаясь унять пульсирующую боль в голове. Каждый звук отдавался в черепе раскатами грома, мешая сосредоточиться. Он с трудом приподнялся, опираясь на подлокотник кресла.

— Атака, — коротко бросила Элия, не отрываясь от экранов. Её голос звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая дрожь. — Мы подверглись нападению неизвестного корабля. Ты отключился, но я успела перенести тебя в спасательный шаттл.

— Что с остальными? — взволнованно спросил Марк.

— Я не знаю, — покачав головой ответила она.

Марк с трудом огляделся. Кабина шаттла выглядела так, будто пережила столкновение с метеоритным потоком: панели искрили, воздух наполнял запах озона и горелой изоляции. На полу валялись обломки пластика, а один из экранов треснул, показывая хаотичный набор символов. Марк провёл пальцем по краю иллюминатора. Стекло иллюминатора — алюмосиликатный композит с графеновой матрицей. Прочнее стали, легче алюминия, термостойкое. Даже если в него попадёт микрометеорит размером с песчинку, оно лишь слегка помутнеет в точке удара, но не расколется. Сейчас поверхность уже не казалась гладкой, при ближайшем рассмотрении на ней проступали значительные трещины…

Неожиданно он вздрогнул: холодная игла коснулась кожи на руке. Резкий укол — и боль в голове начала отступать, словно её смыло волной ледяного спокойствия. Элия отложила инъектор и встретилась с ним взглядом.

— Стимулятор, — пояснила она. — Должен помочь сосредоточиться.

И действительно, туман в голове начал рассеиваться. Мысли выстраивались в чёткую последовательность, зрение прояснилось. Марк глубоко вдохнул и повернулся к иллюминатору.

Вид за стеклом не удивил его, но заставил сердце сжаться по-новому. В иллюминаторе шаттла отчётливо виднелась Земля — голубая жемчужина в чёрной бездне космоса. Знакомые очертания континентов, завихрения облаков, серебристая дымка атмосферы… Планета, которая была его домом. Но сейчас она казалась не убежищем, а ловушкой. Слишком уязвима… и слишком близко.

Он медленно поднялся, чувствуя, как возвращается контроль над телом. Взгляд скользнул по панели управления, по тревожным индикаторам, по напряжённому профилю Элии.

— Мы падаем? — спросил он.

— Да, Марк, — ответила она, наконец поворачиваясь к нему. — Мы падаем. Я успела вывести шаттл на траекторию, которая скрывает нас за тенью спутника. Но это временная мера. Они найдут нас. Вопрос времени.

Марк кивнул, обдумывая услышанное. В голове уже складывался план — осторожный, рискованный, но единственный возможный. Он знал: кто-то или что-то охотится на них и чтобы выжить, им придётся сыграть на опережение. И начать нужно было прямо сейчас.

Он резко выпрямился, вцепившись в подлокотники.

— Двигатели? — спросил он, уже зная ответ.

Элия покачала головой, не отрываясь от панели:

— Полный отказ. Резервные контуры сгорели при атаке. Мы падаем.

Шаттл содрогнулся, словно натолкнувшись на невидимую стену. Корпус заскрежетал, по обшивке пробежали оранжевые всполохи — первые признаки трения о верхние слои атмосферы.

— Тепловой щит теряет целостность, — голос Элии звучал ровно, но в глазах читалась тревога. — Температура корпуса растёт.

Марк прильнул к иллюминатору. Земля стремительно увеличивалась в размерах. Облака, реки, горные хребты проносились внизу, сливаясь в пёстрый узор. Атмосфера окутывала шаттл огненным коконом — за бортом бушевало пламя, а внутри кабины воздух становился всё горячее.

— Автоматика пытается стабилизировать спуск, — Элия переключила несколько экранов. — Но без двигателей мы просто большой камень хоть и с крыльями…

Кабина затряслась так, что Марк, несмотря на ремни безопасности, едва удержался в кресле. Сигнализация завыла на пронзительной ноте. На панели то и дело вспыхивали красные индикаторы: «Потеря давления», «Отказ системы охлаждения», «Критический нагрев корпуса».

— Мы слишком быстро снижаемся! — Марк впился взглядом в данные на экране. — Траектория неконтролируема. Где точка приземления?

Элия провела пальцем по голографической карте. Изображение дрогнуло, сменившись топографической схемой.

— Центральная Америка, — её голос дрогнул. — Регион Юкатан. Координаты совпадают с…

— Пирамидой Чичен‑Ица, — закончил за неё Марк. Он узнал очертания древнего города: ступенчатая пирамида, площадки для церемоний, остатки храмов. — Это не случайность. Кто‑то направил нас сюда.

— Сюда? Но зачем? — изумилась Элия. — Почему именно это место?

— Поймём — кто, поймём — зачем, — резюмировал Марк, стараясь вложить в слова уверенность, которой он пока не чувствовал.

Шаттл снова содрогнулся. За иллюминатором промелькнули зелёные массивы джунглей, затем — открытое пространство, где на фоне зелени чётко выделялись каменные ступени пирамиды.

— Система аварийного торможения активирована, — доложила Элия. — Три… два… один…

Рваный хлопок — сработали тормозные парашюты. Шаттл резко замедлился, но инерция всё ещё несла его вперёд. Марк вжался в кресло, чувствуя, как перегрузки вдавливают тело в амортизирующую подушку.

— Держись! — крикнула Элия, хватаясь за поручень.

В последний момент шаттл слегка изменил угол падения. Он пронёсся над вершиной пирамиды, задел краем корпуса каменную балюстраду и, прочертив глубокую борозду в земле, остановился в нескольких метрах от древнего храма.

Тишина. Только потрескивание остывающего металла и далёкий крик тропической птицы нарушали безмолвие.

Марк с трудом отстегнул ремни. Голова кружилась, но стимулятор ещё действовал — мысли оставались ясными. Он повернулся к Элии:

— Жива?

Она кивнула, вытирая пот со лба.

— Пока да…

Марк посмотрел в разбитый иллюминатор.

— Выходим, — сказал он, проверяя оружие на поясе. — И держимся настороже. Здесь явно что‑то не так…

Марк и Элия осторожно выбрались из покорёженного шаттла. Воздух был густым от ароматов тропических цветов, влажной земли и чего‑то ещё — едва уловимого запаха благовоний. Пирамида возвышалась над ними, словно молчаливый страж, её грани ловили последние лучи заходящего солнца. В воздухе витало ощущение чего‑то древнего.

Марк глубоко вдохнул, чувствуя запах влажной земли и экзотических цветов.

Оглядевшись они замерли, поражённые открывшейся картиной. Перед ними раскинулся город майя во всём своём великолепии: белоснежные пирамиды с резными барельефами, широкие площади, вымощенные каменными плитами, акведуки, несущие воду из далёких источников. Вдалеке слышались ритмы барабанов, а в воздухе витали клубы синего дыма от жертвенных костров.

Внезапно из‑за поворота появилась группа людей в богато украшенных перьями головных уборах. Жрец в одеянии из шкур ягуаров замер, широко раскрыв глаза. Его взгляд метался между обугленным шаттлом и двумя пришельцами в странных облегающих костюмах.

— Кукулькан! — выдохнул он, падая на колени. — Бог ветра и мудрости снизошёл к нам в огненной колеснице!

За ним один за другим опускались на землю воины, ремесленники, женщины с детьми. Кто‑то прижимал ладони ко лбу, кто‑то шептал молитвы, третьи склонялись до земли, касаясь лбами каменных плит.

К ним медленно подошёл высокий мужчина с татуировками на лице — очевидно, вождь племени. Его плащ из разноцветных перьев переливался на солнце, а в руках он держал нефритовую чашу с дымящимися благовониями.

— О, великие духи небес, — произнёс он на языке, которого Марк и Элия не понимали, но интонации были очевидны: благоговение и трепет. — Вы явились к нам в час нужды, когда засуха угрожает нашим посевам, а соседи готовят войну. Примите наши дары!

Несколько женщин в длинных вышитых юбках выступили вперёд, неся подносы с фруктами, золотыми украшениями и тканями с замысловатыми узорами. Одна из них, совсем юная девушка с венком из орхидей, робко подняла глаза на Марка. В её взгляде читался священный ужас и восхищение.

Марк незаметно толкнул Элию локтем:

— О чем они говорят?

— Мне кажется, нас приняли за богов, — шепотом ответила она.

— И что теперь? — тихо ответил Марк, стараясь не делать резких движений. — Или мы их разочаруем?

— Ну, в таком случае нас могут принести в жертву этим же «богам», — закончила его мысль Элия. — Так что пока — играем роль.

Вождь тем временем сделал знак жрецам. Те принялись расстилать перед шаттлом узорчатые циновки, раскладывать дары. Один из них поднялся на невысокую платформу и запел протяжную песнь, ударяя в бубен.

— Смотри, — шепнула Элия, указывая на вершину главной пирамиды.

Там, на площадке у храма, собрались старейшины. Они что то оживлённо обсуждали, указывая то на шаттл, то на небо. Один из них достал странный предмет — не то флягу, не то сосуд.

Вождь снова обратился к ним, на этот раз протягивая чашу с тёмно-красной жидкостью:

— О, повелители неба, испейте напиток силы, дарованный вам нашими предками!

Марк и Элия переглянулись. Ситуация становилась всё запутаннее. Одно было ясно: в этом древнем городе, под взглядами сотен глаз, им предстояло сыграть роль божественных посланников — и найти способ вернуться в своё время, не нарушив ход истории.

Марк, взглянув на размеры чаши, глубоко вдохнул:

— Примем дары, — кивнул Марк, осторожно принимая чашу. — Но будем начеку — много не пей…

Марк взял чашу и, пригубив, краем глаза взглянул на вождя. Тот, ласково улыбнувшись, кивнул — одобрительно, почти отечески, словно отец, гордящийся сыном в важный миг посвящения.

Марк сделал ещё глоток. Вкус напитка оказался неожиданно мягким — сладковатым, с лёгкой горчинкой и едва уловимой пряностью. В горле разливалась приятная теплота, а в голове прояснилось ещё сильнее, будто стимулятор, который ввела Элия, получил неожиданное подкрепление.

Он услышал сначала одобрительный шёпот — тихий, трепетный, словно шелест пальмовых листьев на ветру. Шёпот прокатился по толпе, передаваясь от человека к человеку: «Он принял дар… Он не отверг нас…»

Постепенно шёпот перерастал в гул, а затем — в рев толпы. Люди поднимались с колен, вскидывали руки к небу, восклицали что‑то на своём языке. Кто‑то бил в барабаны, кто‑то пускал в воздух клубы благовонного дыма. Женщины зааплодировали, дети принялись прыгать и хлопать в ладоши, а жрецы склонились ещё ниже, касаясь лбами каменных плит.

Марк пригубил ещё и протянул чашу Элии. Та на мгновение заколебалась — её взгляд метнулся к нему, и в нём читался немой вопрос: «А если яд? Если испытание?» Но вокруг было столько искренней радости, столько неподдельного восторга, что отказать означало бы оскорбить всех этих людей, разрушить хрупкий мост доверия, только что возникший между мирами.

Она приняла чашу, чуть склонила голову в знак уважения и сделала глоток.

— Вкусно, — тихо сказала она Марку, стараясь, чтобы её голос не дрогнул.

Вождь выступил вперёд, раскинул руки, призывая к тишине. Когда гул стих до шёпота, он заговорил — медленно, торжественно, сопровождая слова плавными жестами:

— О, великие духи неба, — его голос звучал мощно и благоговейно, — вы приняли наш дар, а значит, приняли и наш народ под своё покровительство. Пусть же с этого дня засуха отступит, враги отступят, а урожай будет щедрым!

Толпа снова взорвалась ликованием. К ногам Марка и Элии начали складывать дары: спелые плоды папайи и манго, связки бананов, золотые браслеты с нефритом, ткани, расшитые перьями кетцаля. Одна из женщин, опустившись на колени, протянула им пару сандалий из мягкой кожи с вышивкой в виде звёзд.

Жрец в ягуаровой шкуре поднялся на платформу и ударил в бубен. Звук разнёсся над площадью, и все разом умолкли. Он поднял руку к небу и произнёс длинную фразу, закончив её громким: «Кукулькан! Ицамна! Да пребудет с нами милость богов!»

Над пирамидой пролетела стая ярко красных попугаев, их крики смешались с песнопениями жрецов. Солнце клонилось к закату, окрашивая белые стены города в золотистый цвет. Марк почувствовал, как закружилась голова.

Внезапно перед ними пал ниц один из индейцев племени — седовласый старик с глубокими морщинами на лице и в скромной набедренной повязке. Он что‑то бормотал себе под нос на гортанном языке, ритмично постукивая по земле резным жезлом.

— Что он говорит? — тихо спросил Марк у Элии, невольно отступая на полшага.

— Я не сильна в диалектах, — чуть помедлив, ответила Элия, сдерживая улыбку, — но, мне кажется, он просит тебя… попозировать.

— Чего? — изумился Марк. — Попозировать? В смысле — как модели у фотографа?

— В смысле — запечатлеть тебя в камне как божество, — уточнила Элия, и в уголках её губ заиграла едва заметная ироничная усмешка. — Чтобы потомки через тысячу лет смотрели на фреску и благоговели: «О, вот он, небесный посланник в облегающем костюме!»

— Меня? — Марк окинул себя взглядом. — Ну, это уж чересчур.

— Откажешься — и тебя, возможно, не так поймут, — предупредила Элия, понизив голос. — Последствия могут быть… плачевными. Скажем, вместо фрески — жертвенный алтарь. Выбор невелик…

Марк вздохнул, расправил плечи и обречённо кивнул:

— Ладно…

Старик, уловив согласие, просиял. Он вскочил на ноги с неожиданной для его возраста прытью, замахал руками, созывая помощников. Через несколько минут вокруг закипела работа: одни индейцы принесли полированную каменную плиту, другие инструменты из обсидиана и краски из минералов.

Мастер — юноша с серьгой в ухе и в носу — почтительно приблизился к Марку:

— Иш чель, кавиль! — произнёс он, указывая жестом на стену храма.

— Он говорит, что ты должен встать вот здесь, — перевела Элия. — И принять «благословляющую позу».

— Благословляющую, значит, — Марк закатил глаза, но послушно встал у стены. — И как это выглядит?

— Руки чуть в стороны, взгляд величественный, подбородок приподнят. Будто ты не просто стоишь, а даруешь человечеству благодать.

— Дарую благодать, — буркнул Марк, принимая позу. — И попутно молюсь, чтобы это не затянулось надолго.

Резчики принялись за работу. Обсидиановые резцы заскользили по камню, высекая контуры. Марк старался сохранять «божественное» выражение лица, но время от времени его губы подрагивали в усмешке.

Элия наблюдала за процессом, прикрыв рот рукой.

— Ты выглядишь как настоящий бог, — шепнула она, когда мастер отошёл за новым инструментом. — Только не моргай так часто.

— Очень смешно, — прошипел Марк.

Постепенно на каменной плите проступал образ: Марк в полный рост, с раскинутыми руками, в облегающем космическом костюме, который резчики интерпретировали как божественные доспехи. За спиной угадывались очертания шаттла — его превратили в сияющее облако, окутывающее бога.

Старик жрец, следивший за работой, одобрительно кивал. Он подошёл к Марку, сложил ладони в молитвенном жесте и произнёс длинную фразу.

— Он благодарит тебя за то, что ты позволил запечатлеть свой лик, — перевела Элия. — И обещает, что эта фреска будет почитаться веками.

— Веками, значит, — Марк с трудом сдержал вздох. — Надеюсь, через тысячу лет археологи не станут спорить, кто это: древний бог или заблудившийся космонавт.

Когда работа была закончена, толпа вновь разразилась ликующими возгласами. Жрецы запели гимн, барабаны забили торжественный ритм. Марк посмотрел на своё каменное воплощение — величественное, почти неузнаваемое — и тихо шепнул Элии:

— Ну что, теперь можно поискать способ вернуться домой? Пока они не решили возвести в мою честь целый храм.

— Именно, — улыбнулась Элия. — Идём.

Марк вздохнул и последовал за ней, бросив взгляд на фреску. В отблесках факелов казалось, что его каменный двойник зловеще подмигнул ему — или это просто игра теней?

Неожиданно к вождю, величественно стоявшему рядом с Марком и Элией, почти бесшумно подошёл священнослужитель — высокий, худощавый мужчина с лицом, изборождённым глубокими морщинами. Его одеяние из перьев кетцаля переливалось в свете факелов, а в руках он сжимал нефритовую чашу с дымящимися благовониями.

Священнослужитель склонился к уху вождя и что‑то зашептал — быстро, горячо, сопровождая слова резкими жестами в сторону Марка. Вождь слушал, хмуря брови, его пальцы непроизвольно сжимали рукоять нефритового кинжала на поясе. Время от времени он кивал, бросая короткие взгляды на пришельца.

Закончив речь, священнослужитель отступил на шаг и низко поклонился. Вождь медленно выпрямился, расправил плечи и, сделав несколько шагов, остановился перед Марком. Его лицо теперь выражало не просто благоговение — в глазах читалась глубокая, почти отчаянная надежда.

— О, великий дух небес, — начал вождь, и голос его звучал чуть более торжественно и взволнованнее, — наш мудрый провидец открыл нам великую истину. Он узрел в звёздах знак: чтобы наш народ процветал, чтобы дожди орошали поля, а враги обходили наши земли стороной, ты должен оставить нам частицу своей божественной силы.

Марк напрягся. Элия незаметно коснулась его локтя, подавая знак быть настороже.

Вождь сделал паузу, глубоко вдохнул и произнёс, глядя Марку прямо в глаза:

— Оставь нам своё сердце, о небесный посланник. Даруй его нашему народу в качестве благословения. Ты же бессмертен — у тебя вырастет новое сердце, ещё более могучее, ещё более мудрое. Так гласят древние пророчества.

Толпа, до этого момента лишь перешёптывавшаяся, замерла в напряжённом ожидании. Жрецы склонили головы, барабаны смолкли. Даже попугаи на ветвях ближайших деревьев притихли, будто понимая значимость момента.

Марк сглотнул. Ситуация принимала опасный оборот. Он бросил быстрый взгляд на Элию — та едва заметно покачала головой, предупреждая: любое резкое движение может всё испортить.