Четвёртое Правило

Мия Асакура

Четвёртое Правило

Пассажиры

У каждого мастера есть свои правила. Я выработал их за сорок лет, и каждое заплачено кровью — не всегда моей.

Моё первое и главное: никогда не работаю с живой тканью вроде кожи. Только дерево, фарфор для лиц, шёлк для платьиц, стекло для глаз. И волосы, конечно. Настоящие. Их приносят заказчики в чёрных шкатулках, и по тому, как дрожат их пальцы, я понимаю, насколько тяжело им было расстаться с этими прядями.

Второе правило: кукла должна хотеть того же, чего хотел прототип. Не улыбаться, не стоять красиво, а именно хотеть. Девочка мечтала о волшебной палочке — кукла будет тихо шептать по ночам странные слова в стеклянной витрине. Старик жаждал покоя — его миниатюра замрёт так, что даже пыль не будет на ней оседать. Если ошибаешься с желанием — кукла ломается изнутри. Трескается фарфор, слезает краска, и однажды ты находишь на полу только груду мусора и один не моргающий глаз.

Третье правило сложнее. Не давай им имён из прошлого. Никогда не знаешь, во что это может обернуться. Эрика, названная Эрикой, начала петь по ночам. Не мелодию — а частоту, от которой лопались банки с лаком. Томас, оставленный Томасом, вырвал себе руки и приклеил ножницы. Поэтому я даю им новые. Имена без истории, чистые листы.

Сегодня закончил работу над парой. Заказ поступил от мужчины в плаще. Он принёс два локона: один пепельный, один иссиня-чёрный. И фотографию 1912 года. На ней — молодая пара у витрины кафе «Флориан» в Венеции. Девушка смеётся, запрокинув голову, мужчина смотрит прямо в объектив таким взглядом, будто видит меня здесь и сейчас, через сто с лишним лет.