НейроМимик

– Ты что здесь делаешь? – беззвучно прошептала она одними губами, но он уже отвернулся, делая вид, что сосредоточен на работе. Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так.

Только Алёна сделала шаг в его сторону, как неожиданно все видеосистемы в зале ожили одновременно, словно по команде невидимого режиссёра. Голографические панели, экраны на стенах, даже проекторы, которые ещё минуту назад казались мёртвыми, – всё вспыхнуло ослепительно-белым светом, больно резанув по глазам. Загорелись красные индикаторы записи, оповещая, что идёт прямая трансляция. Изображение проявилось не сразу. Сначала звук: приглушённый, словно через вату, пульсирующий бас аудиосистемы, звон бокалов, женский смех, многократно усиленный акустикой помещения. Потом появилась картинка – серые, размытые контуры с каждой секундой набирали цвет и резкость. Камера явно находилась в режиме нейросетевой стабилизации, плавно скользя по помещению, фокусируясь то на одном объекте, то на другом.

Перед зрителями предстал президентский люкс отеля «Палас», который Алёна узнала мгновенно – сама бронировала его две недели назад для делегации из Китая. От настольных ламп с шёлковыми абажурами исходил рассеянный свет, создавая интимный полумрак, в котором лица приобретали неестественную размытость. В центре кадра, развалившись в кожаном кресле с широкими подлокотниками, сидел Вадим Князев. Алёна никогда не видела мэра таким. Вместо строгого костюма на нём был тёмный халат, распахнутый до пояса. В правой руке бокал с янтарной жидкостью, а левая – утопала в длинных светлых волосах девицы, стоявшей на коленях рядом. Зал замер. Кто-то охнул. Кто-то нервно засмеялся и тут же умолк. Поражала та лёгкая, почти небрежная жестокость, с которой мэр запустил пальцы в девичьи волосы, сжал их у корней и потянул, заставляя блондинку поднять лицо. В этот момент изображение едва заметно дёрнулось, видимо, тот, кто снимал, переступил с ноги на ногу. И почти сразу произошёл резкий переход, будто переключили канал, и от увиденного у Алёны внутри всё оборвалось.

Перед ней был совершенно другой интерьер. Облупленные стены больничной палаты. Грязные простыни в серых разводах. И дети, дети. Господи, да сколько же их там?! Истощённые, с тёмными провалами под глазами, с капельницами, воткнутыми в тонкие, как спички, руки. Это были жертвы «цифровой чумы». Те, кого мэр бросил умирать на окраинах, потому что они не голосовали за него и не жертвовали в его фонды. Алёна почувствовала, как глаза защипало то ли от стыда, то ли от бессилия, а может быть, и от того и от другого одновременно. Пропущенный через модулятор голос всё говорил и говорил, вползая в уши отравой, вгрызаясь в самое сердце.

– Посмотрите на своего мэра. На того, кто обязан был заботиться о жителях города. Посмотрите, чем он на самом деле занимался. И как вам, нравится?

Экраны мигнули и погасли, а на чёрном фоне крупным шрифтом вспыхнула красная надпись:

«Ты следующий».

Фильм кончился, и всё вокруг снова погрузилось в полумрак. Несколько секунд стояла мёртвая тишина. Никто не двигался, и, казалось, не дышал. Все – и гости, и чиновники, и даже охрана впали в ступор. Пока люди находились в замешательстве, кто-то включил верхнее освещение. И почти сразу раздался крик, полный такого животного ужаса, что у Алёны самой перехватило дыхание. Она повернулась на звук и увидела, как бледная женщина с замысловатой прической и выпученными от страха глазами, тычет пальцем в сторону подиума. Земцова проследила за её рукой. Сердце ухнуло куда-то вниз. На том месте, где должен был находиться макет здания, лежало тело Вадима Князева в позе «звезды». Такое она видела только в старых криминальных передачах. Глаза мэра были закрыты, а вот рот Кто-то зашил его чёрной нитью грубыми стежками, один глубже другого, кое-где ткань губ порвалась, обнажая зубы. Правая рука заканчивалась культей, а на лбу зияли чернотой глубоко выжженные три шестёрки.

Мерзкий голос всё не умолкал. Не отдавая отчёта своим действиям, Алёна сделала одни шаг, второй. Туфли противно хлюпали. Она не сразу сообразила, что наступила в лужу чего-то тёмного, похожего на кровь, просто шла вперёд, не обращая внимания на происходящее вокруг, отталкивая всех, кто преграждал ей путь. Страшная догадка пронзила её, от чего пол качнулся под ногами. Преступник, кем бы он ни был, отрубил мэру правую руку, на которой шеф носил то самое кольцо!

Алёна до сих пор не могла забыть, как полгода назад её чуть не уволили только за то, что она не вовремя вошла в кабинет. Мэр возился у стены за голографической панелью, и она успела заметить его манипуляции с украшением и то, как из ниоткуда возникла ниша с массивным сейфом внутри. Князев тогда обернулся и посмотрел таким взглядом, что сразу стало понятно: ей конец. Пришлось пойти на некоторые уступки, чтобы задобрить начальника. И с тех пор Алёна точно знала: там находится нечто очень-очень ценное и опасное. Что именно – она не видела, но если хорошо подумать Получается кто-то другой теперь имеет доступ к секретам Вадима? А что если он хранил там те видео, которые так любил снимать? Ведь на одном из них есть и она

Рвотный позыв накатил так стремительно, что Алёна не успела даже закрыть рот рукой, как её вывернуло наизнанку. Горячая, едкая жижа выплеснулась прямо на грудь, на юбку, на эти проклятые модельные туфли. Она согнулась, упёрлась дрожащими ладонями в колени и дышала так, будто только что вынырнула из ледяной воды. Перед глазами всё плыло. Кто-то пытался отвести её в сторону, кто-то протягивал платок, но девушка не реагировала.

– Боже мой, – прошептала она. – Боже мой, вызовите полицию...

Оказалось, что уже вызвали. Она выпрямилась, вытерла губы тыльной стороной руки и отошла назад. А за её спиной зал наконец-то очнулся от столбняка. Дико закричал Коростылёв, требуя «прекратить эту чёртову трансляцию». Где-то впереди женщина то истерически хохотала, то рыдала и просила, чтобы её увезли домой. Среди поднявшегося шума отчётливо был слышен чей-то возглас:

— А если здесь бомба?!

Последние слова словно спустили курок. Толпа завыла, и началось настоящее безумие. Все рванули к выходу, сметая стулья, опрокидывая пустые коктейльные столы. Люди падали, наступали друг на друга, отпихивали локтями тех, кто оказывался более проворней. Пузатый мужичок с нашивкой «Свободная Пресса» потерял обувь, споткнулся и рухнул на колени, подняться он уже не смог – его затоптали. Один из репортёров разбил свою технику о дверь, и обломки градом посыпались на пол. Знаменитая модель в жемчужном платье, ещё минуту назад такая чопорная и важная, вцепилась в пиджак впереди идущего парня, и повисла на нём вялой гусеницей.

Алёна шагнула спиной к стене и вжалась в неё со всей силы, будто хотела стать частью бетона. Её била мелкая дрожь, ладони вспотели, а язык, казалось, прирос к нёбу. Ноги не слушались, словно налились свинцом. Она смотрела на происходящий хаос широко раскрытыми глазами и не могла вымолвить ни слова. Только бешено колотящееся сердце билось в висках.

Сквозь мечущиеся тела она вдруг снова увидела его. Он не бежал к выходу, как все. Карие глаза зловеще поблескивали за прозрачными линзами AI-очков, на дужках которых пульсировали алые индикаторы, подтверждая, что идёт запись. Он снимал. На одно короткое мгновение их взгляды встретились. Он больше не улыбался. Абсолютно спокойное лицо. Во всей его позе читалось нечто такое, от чего её опять замутило. Он знал! Он всё знал! Не нужны были слова, чтобы понять это. Во что же ты втянул меня? Пока Алёна соображала, как поступить, мужчина скрылся из вида.

За стенами мэрии взвыли сирены. Сначала где-то далеко, потом всё ближе. Земцова осталась стоять на месте не в силах пошевелиться. Только отстранённо наблюдала, как чинные и важные люди, ещё совсем недавно брезгливо осуждавшие мэра, сами превратились в обезумевших зверей, готовых растерзать соседа ради лишней секунды форы.

«Ну, здравствуй... понедельник», – подумала она, медленно оседая на пол. Глаза застилали слёзы, и сдерживать их дальше не имело смысла.

Глава 3

На плановую перевязку таксе по кличке Глория у Алисы ушло четверть часа. Ничего сложного – обычная стандартная процедура. Клиентка, жена какого-то техно-магната, даже не соизволила остаться. Она скинула код-доступ на ком1, дала короткие указания и умчалась по своим делам. Можно было отказаться, но платили хорошо, а лишних денег не бывает. Тем более у деда закончились витамины, а у кота Маркиза – специальный корм, который тянет на половину её месячной стипендии. Ещё пять минут ушло на то, чтобы наговорить сообщение «умной системе дома» о перспективах 3D-печати хрящевой ткани для карликовых пород. Так, на всякий случай. Вдруг хозяева захотят продлить жизнь своей питомице.

К тому времени, как Алиса вышла из подъезда, жара уже спала. Вечерний воздух обдал её приятной прохладой и запахом цветущих лип. После духоты в чужой квартире это казалось настоящим спасением. Лазарь Васильевич ждал у входа. Он сидел на скамейке и дремал – белая кепка съехала на глаза, руки скрещены на груди. И не подумаешь, что не человек. Четыре года прошло с тех пор, как её родной дед – известный на всю страну учёный, сменил дряхлеющее тело на новое и стал единственным в своём роде. Если бы мама тогда не настояла на том рискованном эксперименте, Алиса осталась бы совсем одна. Она тяжело вздохнула. При воспоминании о родителях на глаза навернулись слёзы. Тогда ей было всего пятнадцать, она только готовилась поступать в ветеринарный институт и ещё не знала, что очень скоро взрослая жизнь обрушится на неё со всеми своими тяготами: важными решениями, ответственностью и жёсткой нуждой быть самостоятельной.

Она подошла ближе, и негромко кашлянула. Дед встрепенулся, поправил кепку, и встал. Выглядел он бодрее многих живых пятидесятилетних: спина прямая, движения уверенные. Никаких скрипов, никаких замедлений.

– Ну? – он прищурился.

– Пятнадцать тысяч. Плюс двойной бонус за консультацию.

– Я же говорил: твои руки и голова – золото, – Лазарь Васильевич расплылся в улыбке. – Раз мы так разбогатели, то зайдём в «Ауру». Побалуемся.

Обычно они закупались в уличных магазинах-автоматах, где еда не имела ни вкуса, ни запаха, а срок годности был вечным, как горы на Алтае. На скромную пенсию по потере кормильца, да редкие подработки сильно не разгонишься, приходилось на всём экономить. Но последнее время попадались щедрые заказчики, удалось даже скопить некоторую сумму. В конце концов, она махнула рукой и сдалась. Спорить с дедом, когда он в таком настроении, было бесполезно.

Торгово-развлекательный комплекс встретил их прохладой кондиционеров и роботами-консультантами. В гастрономическом отделе дед выбрал копчёного угря под соусом из маракуйи и большую коробку трюфельных макарон. Алиса добавила к заказу мраморный стейк, упаковку ассорти-овощей и пачку безлактозных сливок.

– Для Маркиза, – кивнула она на витрину со спецкормами.

– Для Маркиза, – эхом отозвался дед, беря с полки банку с надписью «ЗдравКорм НП+». – Тысяча рублей! Когда этот кот начнёт сам себя кормить?

– Когда ты научишься сидеть на месте, – парировала она, и Лазарь Васильевич громко и заливисто рассмеялся. В такие моменты Алиса забывала о том, что её дед автоматон2.

Уже на выходе из магазина, когда стеклянные двери разъехались, и они шагнули на улицу, она поддела его.

– Ты похож на Деда Мороза с подарками.

– А ты на доктора Айболита, – парировал он и хихикнул совсем, как мальчишка.

– Зато у меня спина не отсохнет, – Алиса хмыкнула, хотя рюкзак действительно тянул плечо. – А ты дотащишь?

– Обижаешь, – Лазарь Васильевич горделиво выпрямился. – Во мне, между прочим, сервомоторы последнего поколения.

– Знаю, знаю. Ты у нас терминатор. Пошли уже, Маркиз заждался.

Она сделала шаг и остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Вокруг творилось что-то невообразимое. Площадь перед зданием, ещё полчаса назад пустая и спокойная, теперь гудела, как растревоженное осиное гнездо. Тротуары и проезжую часть заполнили люди – по большей части подростки и молодёжь в чёрной одежде и балаклавах. Они махали транспарантами и кричали какие-то непонятные лозунги. Пахло жжёным пластиком – это горели уличные автоматы. Оранжевые языки лизали обшивку, отражаясь в стёклах чудом уцелевших аэромобилей на парковке. Дед молча переложил пакеты в одну руку, а другой сжал Алисе плечо.

По всему кварталу раскатывался многократно усиленный бас губернатора Волохова. Красное лицо с крупным носом и белоснежными, совершенно седыми волосами смотрело на город сверху с голографических экранов.

«беспорядки должны быть прекращены. Любые нападения на офисы, транспорт и тем более на сотрудников полиции будут расцениваться как»

Слева, со стороны Ипподромской улицы двинулась цепь полицейских с дубинками, щитами и в лёгкой броне. Над ними жужжали дроны с микро-электрошокерами на подвесках. Позади ревели моторы бронированных автозаков. Протестующие заволновались, откатились назад и разделились на несколько частей.

– Что будем делать?

Они оказались зажатыми между двух огней.

– Разойтись! – кричали из мегафонов.

В ответ полетели булыжники. Первые удары были вялыми, нерешительными, словно проверяли на прочность. А когда один из дронов выстрелил разрядом в парня в сером комбинезоне и тот рухнул, завывая, тормоза сорвали.

– Наших бьют!

В оцепление полетели горящие пакеты, обрезки труб, куски арматуры. Шум превратился в сплошной гул, в котором тонули звуки сирен. Алиса заметила нескольких журналистов, зажатых между мусорных баков у многоэтажки напротив. Один из них, рыжий парень с порезанной щекой, что-то кричал в камеру, не отводя взгляда от схватки.

– За мной, – дед подхватил внучку под локоть. – Обходим справа.

Они двинулись вдоль стены гипермаркета, вжимаясь в нагретый за день бетон. Тем временем полицейские теснили толпу в сторону сквера, та отступала нехотя, огрызаясь на каждом шагу. Довольно быстро основные события переместились далеко вперёд, оставляя за собой разбитые витрины и дымящиеся остовы машин. Алисе с дедом удалось благополучно выбраться на пустырь за торговым комплексом. Здесь встречались только редкие прохожие, те, кто, как и они, пытались убраться подальше от побоища.

– Кажется, пронесло, – выдохнула она и остановилась, чтобы отдышаться.

В этот момент из-за угла вылетел нейроцикл3. Он вилял из стороны в сторону, видимо, водитель потерял управление. Расколотый шлем и торчащие из него пучки проводов подтверждали её догадку. Всё это Алиса успела оценить за доли секунд до их столкновения. Она не успела бы отпрыгнуть, и дед не успел бы её оттолкнуть, даже его молниеносная реакция здесь бессильна.

Чья-то рука перехватила её за талию и рванула назад. Нейроцикл пронёсся в сантиметрах от неё, обдав горячим воздухом и пылью. Алиса не удержалась и упала на асфальт почти плашмя, успев закрыть голову руками.

– Осторожнее, – произнёс низкий голос.

Одетый во всё черное парень навис над ней огромной тенью. Капюшон упал с головы, блеснули серьги в ушах. «Красавчик» – подумала Алиса, попыталась вдохнуть и не смогла. Знакомое железное кольцо сжало горло. Астма (проклятая психосоматика) подкралась в самый неподходящий момент.

– Дыши, – парень опустился рядом на корточки.

– Отойди, – услышала Алиса другой голос.

К ней подбежал второй. Он осторожно взял её голову в ладони, повернул к себе.

– Смотри на меня. Вдох носом на четыре. Задержка на два. Выдох ртом на шесть. Давай, ты справишься.

Она повторяла за ним, боясь отвести взгляд от его лица. От рук незнакомца шло непонятное успокаивающее тепло. Алисе казалось, что тысячи мини-иголочек покалывают её всю от кончиков волос до пальцев ног. Приятно. И так необычно. Кто он? Ангел? Только у них могут так светиться глаза. Через какое-то время её дыхание выровнялось. Приступ прошёл, и девушке стало стыдно за свои мысли. И что только в голову не придёт от недостатка кислорода?

– Кир, – представился парень, помогая ей подняться.

– Алиса С-спасибо за помощь. Вам обоим.

Она перевела взгляд на первого. Тот стоял чуть поодаль, руки в карманах. Смотрел на неё с выражением, которое она не могла понять: то ли оценивал, то ли злился.

Странный какой.

– Роб, – бросил он коротко.

Парни явно не были знакомы и сейчас опасливо приглядывались друг к другу.

– Где мой дедушка? – Алиса осмотрелась. – Вы не видели? Со мной был эээ...

Лазарь Васильевич вынырнул из кустов – без кепки, парик набекрень, куртка в пыли и каких-то ветках. Правую ногу он приволакивал, но пакеты с продуктами держал мёртвой хваткой.

– Цела? – спросил он, окидывая Алису быстрым взглядом.

– Да. Спасибо им, – кивнула она на парней, подбежала к деду и ухватила за локоть. – Ты как? Сможешь идти?

– Я тожж-ж-е хорош, – он хмыкнул. – Растерялся на с-секунду. В следующий раз буду быс-с-трее.

– Не будет никакого следующего раза, – Алиса крепче ухватилась за него. Речь старика сбоила и они оба знали, чем это может закончиться. – Надо срочно уходить, ты понимаешь?

Тот хмуро посмотрел на внучку, молча кивнул.

– Меня з-з-овут Лазарь Васильевич Василевский, – обратился он к неожиданным спасителям. – Приятно ос-с-сознавать, что не перевелись ещё молодые люди, спос-с-обные оказать помощь девушке в трудную минуту.

Он шагнул в сторону Кира, нога подогнулась и его повело. Алиса едва успела подхватить его – тяжёлый, чёрт возьми.

– Дед! Не дёргайся.

Лазарь Васильевич упёрся здоровой конечностью в асфальт, самостоятельно встать он не мог. Колено не гнулось. Он зло сплюнул – привычка с живых времён – и отвернулся. Алиса сразу всё поняла: расстроился. Что приходится тащить его на себе, что сломался в самый неподходящий момент.

– Иди, – сказал он глухо. – Я...

– Перестань, – спокойно ответила она. – Никуда я не пойду.

– Давайте помогу.

Кир подскочил с другой стороны и вдвоём они приподняли автоматона. Пакеты болтались на дедовом запястье, он так и не выпустил их, будто от этого зависела жизнь.

– Я провожу, – сказал Кир тоном, не принимающим возражений.

Алиса по привычке хотела отказаться. Но одного взгляда на полуобморочного старика хватило, чтобы понять – без помощи не обойтись. Да и сама выдохлась после приступа, а топать до дома не меньше получаса.

– Ладно, – кивнула она. – Ты не обязан, но буду благодарна .

Они двинулись вперёд. Роб остался на месте – даже не попрощался, просто смотрел вслед. Алиса чувствовала его взгляд спиной, но оборачиваться не стала.

Смог опустился низко, почти до крыш. Свет фонарей едва пробивался сквозь липкую желтоватую пелену, расплываясь мутными пятнами. Воняло гарью и сладковатой химией. Они прошли перекрёсток, и справа показалась разгромленная круглосуточная аптека. У входа валялась опрокинутая тележка, повсюду раскиданы пустые коробки. Кто-то вырвал дорожный указатель, и теперь железная нога торчала из газона под неестественным углом. Удручающие последствия стихийного митинга были повсюду.

Первые несколько кварталов шли молча. Алисе очень хотелось расспросить нового знакомого, как он так вовремя оказался рядом. И что вообще там делал? Может, он один из тех, в чёрных балаклавах? Тогда стоило бы опасаться. С другой стороны вряд ли такой кинулся бы помогать, а уж провожать тем более. На всякий случай она нашарила в боковом кармане рюкзака походный скальпель в чехле. Надеюсь мне не придется сегодня никого препарировать.

Притихший сначала Лазарь Васильевич вдруг ожил и пристал к Киру с расспросами. Как же удобно, когда рядом есть такой любопытный родственник. Алиса прислушивалась к негромкому разговору мужчин и постепенно успокаивалась – парня явно не стоило бояться. Студент, сирота, учится в какой-то спецшколе, мечтает о работе в Федеральной службе безопасности. Дед, в свою очередь, принялся рассказывать о своих научных достижениях и вскоре уже так разошёлся, что начал зазывать Кира в гости: «Сыграем как-нибудь вечерком партейку в хроносы4, а?». Пришлось умерить его пыл и, как бы невзначай, толкнуть локтем в бок, чтобы прекратил заниматься сводничеством. Когда впереди показались знакомые очертания кирпичной двухэтажки среди старых тополей, она едва не застонала от облегчения.

Кир помог затащить деда в грузовой лифт. Алиса сняла со стены сложенное кресло-каталку, и они усадили старика. Кабина медленно поползла вверх. Только сейчас, при электрическом свете, ей удалось внимательнее разглядеть парня. Тогда, на пустыре, в темноте, ей почудилось, что глаза у него почти без зрачков и светятся. Ничего подобного – обычный парень примерно её возраста, правильные черты лица, разве что радужка чуть светлее, чем обычно бывает у голубоглазых. Линзы, наверное. Или аномалия какая-нибудь, а она уже напридумывала себе.

– Спасибо, – сказала она уже в который раз. – Ты нас очень выручил.

– Бывает, – Кир пожал плечами. – Вы поаккуратнее. В городе сейчас бардак.

Двери открылись. Алиса выкатила деда в коридор и обернулась.

– Заходи, – предложила она. – Чай, кофе. Не знаю, что ты пьёшь.

Он улыбнулся. Просто и легко, без всякого пафоса.

– В другой раз.

Лифт закрылся. Алиса прислонилась к стене и выдохнула – наконец-то одни.

– Хороший молодой человек, – констатировал дед. – И тебе подходит.

– Ещё чего, – она фыркнула, скрывая смущение. – Пакеты не украл – уже хорошо.

Лазарь Васильевич расхохотался, и его полумеханический смех эхом разнёсся по пустому коридору.

___________________________________________________________________

1ком – коммуникатор, похож на мобильный телефон, но многофункциональнее.

2автоматон – усовершенствованный робот, внешне очень похож на человека.

3нейроцикл – по форме напоминает мотоцикл, но управляется через нейроинтерфейс.

4хроносы – или хроно-шахматы, в качестве фигур выступают известные исторические личности из разных эпох.