Земли мертвых законов

Я выпрямился и расправил плечи. Намотал цепочку на кисть и, с ножом в руке, начал обходить коллектора по часовой стрелке.

– Думаешь, я закончил, сучий потрох? Думаешь, за смерть матери я спрошу парой царапин на ебальнике?

– Пппожалста, не надо, пппрошу, не…

Мой терпила скулил. Я не хочу и не буду отрицать, что для моих ушей этот скулеж звучал как песня.

Сделав круг вокруг коллектора, я остановился, примерился и всадил нож в брюхо. Клинок вошел легко, не встречая сопротивления. Терпила захрипел и я, нажав на рукоять, резко дернул рукой вверх и влево, стараясь зацепить лезвием печень. Зацепил или нет, не знаю, но вой перемешался с хрипом и коллектор схватился за брюхо, широко открывая пасть и хватая ртом воздух. Я давил на рукоять и видел, как побагровело рассеченное поперек лицо терпилы, остекленели от боли и ужаса глаза. Чувствовал запах испражнений вперемешку с кровью.

Сплюнул, отступил. Обошел и сдернул с его плеч рюкзак. Терпила шумно хрипел, уткнувшись лбом в землю. С короткого разбега я пробил пенальти в голову. Коллектор “поплыл”, впал в состояние нокдауна и, на короткое время, заткнулся. Я снял с его пальца обручальное кольцо – золото мне вскоре пригодится, – развернулся и пошел, не забыв прихватить биту.

Псы все это время не прекращали лаять, и я не сомневался, что за моей расправой наблюдал весь дом. А может и соседние дома. Шумновато получилось.

– Раздрай, Раздор! – бросил я через плечо, стараясь как можно быстрее уйти подальше. Мало ли.

Чуть отойдя, я воткнул нож в землю, стирая с клинка все то дерьмо, в котором он испачкался, вспарывая терпиле кишечник. Какое-то время до моих ушей еще доносился скулеж коллектора, но меня страдания этого ублюдка нисколько не волновали. Как и то, что его жена стала вдовой, а дети (если они у него есть) – сиротами.

В будущем я часто делился историями своей жизни со спутниками, но об этой умолчал.

Глава 9

Военкомат. Орган местного военного управления. Одно из основных звеньев защиты страны. Он мобилизует людские и народно-хозяйственные ресурсы в трудные времена, и следует полагать, что именно здесь должна быть организована работа по наведению порядка.

С такими мыслями я подходил к военкомату и вполне обоснованно опасался, что могу попасться на глаза кому-нибудь из представителей правопорядка. Но у военкомата царила тишина. Двери военного комиссариата были заперты, на его крыльце не толпились желающие помочь родному городу разгребать последствия происходящей катастрофы.

Дом Софьи Михайловны находится прямо за военкоматом. С рюкзаком за спиной я подошел к четырехэтажке. Домофоны, разумеется, не работали, и полуоткрытая дверь подъезда дружелюбно приглашала пройти внутрь. Я прислушался и, не услышав ничего подозрительного, зашагал по лестнице. Поднялся на третий этаж, морщась от едкого запаха мочи – похоже, какой-то “гений” решил не гадить в квартире и устроил туалет на площадке, – и постучал в дверь. Мне никто не открыл, но до ушей донесся едва уловимый шорох. Дома кто-то есть. Не сомневаюсь, что сейчас этот некто наблюдает за мной в дверной глазок.

– Софья Михайловна, здравствуйте! Это ваш бывший ученик, Тихомиров. Откройте, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

Никто не открыл. Я вздохнул и облизал губы.

– Софья Михайловна, послушайте. Я хочу узнать, что происходит. Думаю, у вас есть кое-какие мысли на этот счет. Поделитесь ими со мной, а я постараюсь вас отблагодарить. Едой, например, или водой.

На этот раз мои слова подействовали, и я услышал щелчок замка. Дверь приоткрылась на длину цепочки-ограничителя, и я увидел перед собой незнакомую мне женщину. Примерно моего возраста. Подстриженные под каре темно-русые волосы, серые глаза. Схожие с Софьей Михайловной черты лица подсказывали, что на меня смотрит ее дочь.

– Ээ, здравствуйте! Простите, я могу поговорить с Софьей Михайловной?

– Она умерла, – ответила женщина, – два года назад.

Я малость растерялся. Вот и планируй после этого.

– Умерла? Хм, простите, я не знал. А вы ее дочь?

– Да.

– Вы, случаем, не физик?

– Да, физик. У нас это … семейное.

– Хорошо. Может вы сможете мне объяснить, что происходит?

Женщина продолжала настороженно смотреть на меня, потом спросила:

– У вас есть еда?

Хороший вопрос. Я снял рюкзак и полез внутрь. Еда нашлась, но такая себе: чипсы да пряники. Еще бутылка минеральной воды на полтора литра. Я вздохнул.

– Я отдам вам все это, но вы должны рассказать мне о том, что знаете. А потом схожу домой и принесу вам тушку курицы. Договорились?

Несколько секунд женщина молча изучала меня, а затем кивнула и сняла цепочку с ограничителя. Я вошел в квартиру.

Расположились на кухне. Сел поближе к окну, чтобы не чувствовать распространяющуюся из туалета по квартире вонь. Хозяйка, откровенно говоря, тоже не благоухала, что неудивительно – в благоустроенных квартирах, как правило, воды про запас не держат. Или держат, но в небольшом количестве.

Я видел, что ее несколько смутило мое гладко выбритое лицо и отсутствие грязи под ногтями. Словно отвечая на ее безмолвный вопрос, я произнес:

– Вам нужно перебираться в частный сектор. Здесь вам не выжить.

Женщина горько усмехнулась.

– Во-первых, у меня нет никого, кто бы с радостью принял меня в своем доме. Во-вторых, позавчера муж ушел на поиски пропитания и не вернулся. Я все еще надеюсь, что он вернется. В-третьих, я не теряю надежды, что власти смогут взять ситуацию под контроль.

На этот раз пришла моя очередь усмехнуться.

– А вы оптимистка. Как ваше имя, кстати?

– Татьяна.

– Вадим, – представился я и протянул руку для рукопожатия, – Скажите, Таня, вы знаете, что происходит? Только, пожалуйста, простым языком и в общих чертах, если это возможно.

– А вы разве не знаете? На солнце произошла вспышка. Точнее, две, с разницей в несколько минут. Очень мощные. Электромагнитный импульс вывел из строя всю электронику. По телевизору и радио ведь успели предупредить примерно за день. Вы словно с Луны свалились.

– Почти. В тюрьме сидел.

– О, – женщина явно растерялась и, по-моему, даже немного испугалась.

Пауза затянулась.

– Что именно сказали по телевизору перед вспышкой? – спросил я.

– Чтобы не покидали дома во избежание сильного облучения. Что людям, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями и гипертоникам необходимо держать лекарства под рукой, возможны осложнения хронических заболеваний. Вообще-то ученые примерно за две недели, может чуть раньше, говорили о возможных сильных магнитных бурях, но никто не ожидал, что она станет настолько мощной и разрушительной.

Примерно две недели. А может чуть раньше. В это время я либо досиживал срок в ПКТ, либо трясся в плацкартном вагоне.

С ума сойти. Какая-то чертова магнитная буря. Не ядерная война. Не пандемия. Не астероид. Цивилизацию уничтожила одна вспышка. Точнее две.

Или все же не уничтожила?

– Как думаете, электричество скоро восстановят?

– Думаю, на это потребуется лет десять, если не больше. Сейчас нас отбросило примерно на лет двести назад. Механика и энергия пара. Никакого электричества.

– Неужели так сложно запустить электростанцию?

– Дело не в электростанции. Под электромагнитный удар попали сначала спутники, а затем все заземленные системы. Все линии электропередачи. Сильные магнитные колебания породили в проводах индукционный ток огромной мощности. Несколько сот ампер. Высоковольтные трансформаторы на работу с таким током не рассчитаны. Они все вышли из строя. Чтобы возобновить подачу электричества, нужны трансформаторы. А где их взять? Это ведь не запчасть, которую можно принести со склада. Вы и сами видите, что из строя вышли не только центральные системы электропередачи, но и вся электроника. Транзисторы, процессоры, конденсаторы – все расплавилось.

Я молчал.

– Вы слышали о событие Кэррингтона?

Я отрицательно покачал головой.

– Его еще называют суперштормом. В 1859 году на солнце произошел корональный выброс массы, который достиг поверхности Земли через восемнадцать часов. Все телеграфные системы вышли из строя. Из-за северного сияния ночью стало светло словно днем. Подобное явление мы наблюдали пару дней назад, но вы, вероятно, этого не видели, поскольку находились в тюрьме, да?

Я кивнул.

– На этот раз геомагнитная буря была на порядок сильнее. Нечто похожее произошло между 774 и 775 годами. Тогда на Землю обрушилась солнечная вспышка и, столкнувшись с магнитным полем планеты, вызвала геомагнитную бурю в десять раз сильнее, чем событие Кэррингтона.

Я сидел и переваривал услышанное, а потом спросил:

– Что произошло после отключения электричества?

– Первые часы царил шок, а потом наступил хаос. Я видела в окно, как кто-то ограбил магазин. Этому примеру последовали другие. Все побежали стремительно запасаться припасами и водой. В том числе и мой муж. Люди словно с ума сошли. Всю ночь раздавались звуки стрельбы и крики о помощи. Запастись продуктами оказалось гораздо проще, чем донести их до дома. Потом все стихло. Видимо, люди, наконец, посчитали, что лучше поголодать, чем погибнуть где-нибудь в подворотне.

Я снова кивнул. Что ж, ситуация прояснилась. Вставая из-за стола, пообещал Татьяне, что попробую сегодня-завтра занести ей курицу и немного воды.

– Как я ее буду варить? – спросила женщина.

Блять.

Пришлось пообещать, что сварю сам. Попрощавшись, я вышел из квартиры Фрязиной.

– Вадим, вы не обманите? – спросила с порога Татьяна.

Я замер на середине лестничного пролета.

– В плане?

– Ну … про еду. Правда занесете?

– Да, Таня, занесу. Не переживайте, – заверил я и начал спускаться.

Пока шел домой, думал о коллапсе, который откинул человечество на пару веков назад. А ведь мародерства и беззакония можно было избежать, если бы власти отнеслись к словам ученых всерьез. Но они не прислушались и оказались не готовы к энергетической катастрофе. А когда они готовы хоть к чему-то? Как снегопад, так половина автопарка уборочной техники на ремонте. Как ливень, так ливневки засорены.

Я подумал о Татьяне. Признаюсь, в моей голове блуждала мысль не возвращаться. Но в этот раз я решил не вести себя как скотина. К тому же завтра мне уезжать, а в сарае петух и восемь кур. Куда их девать? Пусть лучше Татьяна съест.

Подходя к месту расправы над коллектором, я почувствовал едва уловимое и доселе незнакомое мне чувство – угрызение совести. Даже мне, отмороженному на всю башку, было понятно, что парень всего лишь выполнял свою работу. Зачем я его убил?

“За смерть матери”, – нашел я ответ и сам себе не поверил. Маму убил не коллектор, а сердечный приступ. Моя старушка, прожив честную жизнь, влезла в долги и попала в долговую яму. Для нее это стало позором, который она не смогла перенести. Хотя я не видел в этом ничего позорного. Так получилось. Со всяким может случиться.

И за это я убил человека. Третьего за неполные трое суток.

Не многовато ли, Тихомиров?

Причем всех троих вальнул по-скотски. Допустим, педофила поделом, а…

“Ну хватит, бля. Завязывай!” – одернул я себя и тряхнул головой.

Сейчас лучше сосредоточиться и подумать о насущной проблеме. Например, поразмышлять над сложившейся ситуацией. Картинка вырисовывалась так себе на самом деле.

Вообще-то, у небольших поселений есть все шансы выжить. Нужно лишь властям и силовикам объединить усилия, разбить населенный пункт на сферы ответственности, набрать ответственных и добропорядочных людей. Желающих навести порядок наберется предостаточно. Нужно лишь сесть на велосипед с рупором в руках – подойдет любой металлический конус, – объехать вверенную территорию и объявить об общем сходе. Решить проблему с патрулированием, гужевым транспортом, назначить пожарные команды, разбить пункт медицинской помощи, взять под контроль объекты, которые еще не разграблены. В особенности продуктовые и оружейные склады, семенохранилища, топливные запасы и прочие важные точки. Наладить ночное освещение улиц. Например, с помощью свечных фонарей или масляных факелов. Свечные предпочтительней, поскольку не выделяют запаха, а при наличии плафонов дают хорошее освещение.

Для большей безопасности потребуется установить на улицах блокпосты с вооруженными дружинниками. В дружинниках недостатка не будет, если пообещать оплачивать дежурство едой. Или свечами. Организовать производство свечей не проблема.

Настоящей проблемой этого города может стать национальный вопрос. На юге и востоке – казахи. На западе – башкиры. Вокруг несколько поселений с нагайбаками и татарами. В городе помимо русских живет азербайджанская и армянская диаспоры. Если не взять под контроль периметр города, тут начнется резня. И уже скоро. А когда периметр будет установлен, мои шансы выбраться из городка резко снизятся. Нужно спешить.

Но куда бежать? Над этим вопросом предстоит крепко подумать. Проще всего затеряться в мегаполисе, но большим городам пришел пиздец. Это здесь, в небольшом городке, люди могут самоорганизоваться в общины, затем собраться с представителями других общин и начать совместное налаживание жизнедеятельности. А в больших городах лица, принимающие решения, расселились по элитным коттеджным поселкам в десятке километрах друг от друга. Им не собраться вместе. Можно предположить, что в городах появятся автономные сектора, но как они там будут жить без канализации и воды? Допустим, воду можно брать в природных водоемах – большинство городов стоят на берегу рек и озер. А как быть с отоплением зимой? А с вывозом мусора? Нет, лучше поселиться в сельской местности, но в деревнях в это смутное время местные жители вряд ли обрадуются незнакомому человеку.

Так что вопрос, куда идти, остается открытым. Ясно лишь одно – нужно двигать на юг. Где теплее. Потому что ближайшая зима станет огромным испытанием для человечества.

Кстати, можно предложить Татьяне переехать в мой дом. Пусть оставит мужу записку. Интересно, у него есть ключи от квартиры? Надо обдумать этот вариант и убедить женщину поменять место жительства. Думаю, она сама понимает, что одной ей в этой каменной коробке посреди хаоса не выжить. Умрет с голода или от холода. Не знаю, как она будет добывать пропитание и защищать себя, но это уже ее проблемы.

Хотел обойти двор, в котором повстречал коллектора, стороной, но пока соображал, какой выбрать маршрут, меня осенило. А почему бы сейчас не предложить Татьяне переехать в мой дом? Тогда мне не нужно будет заморачиваться с курами. Я остановился и задумался. Действительно. Вернусь, пока не ушел далеко, и спрошу. Если не дура, то согласится.

Идея показалась здравой. Ссука, и почему я сразу об этом не подумал. Развернулся и пошел в обратную сторону. Пока шел, даже мелькнула мысль взять Таню с собой на юг, но пришел к выводу, что это бредовая затея. Во-первых, она не поедет из-за мужа. Во-вторых, баба, причем довольно миловидная, будет слишком лакомым кусочком для всякого отребья. А я не хочу сдохнуть из-за бабы.

Нет. Поеду один с собаками. Кстати. А где мои собаки?

– Раздрай, Раздор! – позвал я.

Через пару минут псы появились из подворотни. Раздор держал в зубах крысу.

– Даже не вздумай лизать мне руки, крысолов, – проворчал я.

Глава 10

Нужно быть полным идиотом, чтобы в такие смутные времена просто взять и войти в открытую дверь. Я вошел.

“За мной следом забыла закрыть”, – подумал я, переступая через порог, и тут же получил удар в лоб. Не знаю чем, но в ушах зазвенело, а в глазах помутнело. Я почувствовал, что падаю. Опрокинулся на задницу и завалился набок. Руки инстинктивно прикрыли голову, но следующий удар пришелся не по голове, а пинком под дых. Из меня вышибло дух, и я захрипел.

В ноздри ударил запах крови. Говорят, кровь пахнет железом или медью. Понятия не имею, но я точно не спутаю этот запах ни с чем. Думаю, прошло секунд десять, прежде чем в глазах перестало двоиться, и мне удалось сфокусировать взгляд на происходящем вокруг. Первое, что бросилось в глаза – берцы примерно сорок третьего, может, сорок четвертого размера. Я поднял голову. Надо мной стоял тип в джинсовой куртке и камуфляжных штанах, а за его спиной я увидел еще одного, который дрочил прямо в дверном проеме спальни, спустив штаны до колен. Из спальни доносился плач Татьяны вперемешку с мольбой. Женщина раз за разом повторяла:

– Пожалуйста, не надо. Прошу вас, прекратите.

Затем я услышал ее хрип. Похоже Таню душили. Я попытался встать, но тип в джинсовке не дал, ударив носком ботинка под ребра. Меня согнуло пополам и вырвало.

– Ты ее муженек? Хошь глянуть, че там происходит? – тип наклонился, взял меня за подбородок и приподнял лицо, заглядывая в глаза.

Его пальцы воняли табаком.

– Так муженек или нет?

– Не, – прохрипел я.

Голова раскалывалась.

Из спальни вышел, застегивая ширинку, седой мужик. Дрочила прошел внутрь.

– Только на лицо не кончай, возьмем с собой для Антипа, – бросил он через плечо, затем посмотрел на меня и спросил у типа в джинсе. – Младшой, ты какого хуя входную дверь не закрыл? А если бы он с дружками заявился? Ты его обшмонал?

– Неа.

– А почему? Дебил, бля. Ты не подумал, что он может быть вооружен?

Я попытался принять позу поудобнее, но тут же получил пинок ботинком по лицу, едва успев подставить под удар лоб. Уж лучше по лбу, нежели в челюсть, но от этого было не легче. Удар вновь заставил меня рухнуть на пол, и перед глазами опять поплыло.

Рана на лбу начала кровоточить сильнее, и мое лицо заливало кровью. Я чувствовал, как меня шмонают. Забрали нож и золотое кольцо коллектора. Открыли рюкзак. Там лежала только бита – скудные припасы я отдал полчаса назад Татьяне.

Потом Седой вернулся в спальню.

– Слышь, ты ей так шею сломаешь, – донеслось до моих ушей. – Хули ты ее душишь?

– В рот не хочет брать, шаварешка, зубы сжимает.

– Ну так вставь ей в ухо карандаш. Не будет сосать, проткни барабанную перепонку. На одно ухо оглохнет, станет более послушной. Учить вас всему, блять, надо.

Я не придумал ничего умнее, как начать ползти на кухню. Наверное, не хотелось лишний раз мозолить ублюдкам глаза и слушать подробности издевательства над Таней. Сначала хотел позвать псов, но в глотке пересохло. Голова кружилась. И я просто пополз.

– Куда ты направился, терпила? – произнес тип в джинсе. – Эй, Седой. Он на кухню ползет.

Сзади послышались шаги.

– Ну давай поможем. Так даже лучше, под ногами не мешается.

Меня взяли под руки и втащили на кухню.

– Убери ножи и прочую утварь, Младшой.

Я лежал на полу кухни и хрипло дышал. Способность соображать постепенно возвращалась. Между тем тип в джинсе вытащил кухонный ящик со столовыми приборами. Забросил в него половники, скалку, двухзубцевую сервировочную вилку и вместе с ящиком покинул кухню, перешагнув через меня. Я услышал щелчок запираемого замка входной двери. Периодически доносились редкие мольбы Тани, которые практически сразу обрывались рвотными звуками.

Тип в джинсе стоял на углу и лениво посматривал на меня. Потом его осенило:

– Седой, я че подумал – может, возьмем его с собой?

– Нахуя? – спросил тот из глубины комнаты.

– В качестве шныря. Пусть сидит на цепи, выполняет грязную работу. Шмотки стирает, дрова колет и все такое.

Седой вышел в прихожую, посмотрел на меня.

– У нас уже есть один.

– Вдруг подохнет. Не нужно будет нового искать.

Седой задумался.

– Хорошо. Только свяжи ему руки чем-нибудь.

Тип в джинсе пошел искать веревку, а я попробовал сесть, оперевшись спиной о стену. У меня получилось. Голова жутко болела. Кровь продолжала стекать по лицу, но я уже не обращал на нее никакого внимания. Нужно было срочно что-то предпринять. Левой рукой облокотился о табурет, а правой взялся за дверную ручку кухонной двери. Попробовал встать, и у меня получилось. На ногах стоял нетвердо, пошатываясь, но стоял. Слышал, как переговариваются ублюдки, сетуют, что ехать пора, а их товарищ все кончить не может. Слышал, как Седой советует дрочиле войти Тане в очко, чтобы побыстрее управиться.

Стоя на ватных ногах в дверном проеме, я дотянулся до дверной ручки туалетной двери и потянул ее на себя. Прикрыл кухонную дверь, снял цепочку с запястья – ее ублюдки не тронули, видимо посчитав за хипстерский браслет. Руки, как ни странно, не дрожали. Обмотав цепью ручки обеих дверей, я отодвинул стол в сторону, подошел к холодильнику, выдернул шнур из бесполезной розетки, уперся ногой в подоконник и, морщась от головной боли, опрокинул холодильник на пол. И сразу придвинул его вплотную к двери.

Грохот опрокинутого холодильника заставил ублюдков побросать все свои дела и ломануться на кухню. Дрочила похоже так и не кончил. Я слышал крики и брань. Уебки пинали по двери, пытаясь ее выбить, но холодильник мешал. Чтобы усложнить уебкам задачу, я сел на пол, прислонившись спиной к стене, а ноги упер в холодильник.

И мои губы вдруг зашептали:

Есть море Океян, на нем море железное.

На том море железном есть столп железный.

На столпе том железном стоит Муж Железный.

В руках Мужа Железного посох железный

От земли до неба, от запада до востока.

Защити меня Муж Железный от железа каленого и не каленого.

От железа острого и не острого.

От железа всякого.

И от бою, и от сечи,

И от рубки, и от резанья,

От резанья да от колотья.

От оружия ратного и не ратного.

Я шептал слова древней молитвы и вертел головой, ища что-нибудь подходящее в качестве оружия. Не вставая с пола, откинул дверцу холодильника, но ничего полезного там не нашел. Пришлось встать, подойти к полке с тарелками. Разбил одну об угол раковины, снял кепку и обмотал ей продолговатый осколок, чтобы не поранить руку. И вовремя. Типу в джинсе наконец удалось чуть сдвинуть холодильник с места и просунуть руки между дверей. Так он и цепь, обмотанную вокруг ручек, сбросит.

Я ждать не стал. Сам не ожидая от себя такой прыти, одним прыжком пересек кухню и полоснул осколком стекла по пальцам ублюдка.

– Ааааа, ссука, блять, пидор ебучий, – заверещал тот, и я удовлетворенно кивнул, облизывая пересохшие губы.

Встал у стены справа на случай, если ублюдки начнут палить из огнестрела через дверь. Но ублюдки не стали стрелять. Они и с дверями-то возились недолго. Не сумев с наскока прорваться на кухню, под отборную брань Младшого спешно покинули квартиру. Уж слишком шумным получился налет. Даже по нынешним временам.

Я какое-то время сидел на кухне и прислушивался. Могли ведь одного и в засаде оставить. Поэтому немного выждал, а потом начал распутывать цепь. Выйдя с кухни, первым делом закрыл входную дверь, а затем пошел, пошатываясь, в спальню. Но Тани там не было.