Пираты Кошачьего моря. Сундук для императора

— Что ж, я знаю родословные всех влиятельных особ, неплохо справляюсь с ролью богатой наследницы и сестры дипломата. Любой груз можно провезти, если примешать интересы нужной семьи.

Сомнений не было: перед ними исчезнувшая хозяйка Поместья за Холмом. Сестра капитана Флинта Котеса по прозвищу Корноухий. И тетушка Джен.

— Думаю, чистые палубы мы обеспечим сами. Да, Кукабара?

— Мисс Кэтрин. — Энергичная дама протянула юному капитану лапу. — Мне надо попасть в Гавгадос.

— А что у вас в сун... — пытался спросить Кукабара, но Джонни снова заткнул ему клюв.

— Гавгадос так Гавгадос. Но, знаете, это немного странно: когда такая... м-м-м... благородная мисс решается отправиться в путь, не брезгуя подозрительным кораблем.

— У каждого есть секреты...

— У меня от вас — никаких! — рассмеялся Воробушек. — Позвольте представить: мой корабль!

Он придвинул саквояж для потрясенной мисс, покачнувшейся, едва она взглянула на борт корабля. И хоть краска уже кое-где облупилась, название читалось и действительно сбивало с ног. «Дженифыр».

Не зря о тетушке Кэтрин ходила слава самой разумной дамы на побережье: она устояла и ни на миг не поверила в случайность.

— Надеюсь, у вас найдется объяснение.

— Само собой. — Воробушек вытащил из голенища старого ботфорта отвоеванную часть письма. — Похоже, на этом свете есть некто, кто дорог нам обоим.

Письмо Дженифыр оказалось в лапах тетушки Кэтрин.

— Я жду вас на борту, — сказал капитан.

— И не беспокойтесь за багаж, — добавил Кукабара, изо всех сил толкая соблазнительный саквояж в сторону трапа.

* * *

— Вы разрешите называть вас тетушкой? — поинтересовался Джонни, едва мисс Кэтрин ступила на борт. — Это будет так по-семейному... Капитан корабля дарит увеселительную прогулку обожаемой родственнице...

— Вы очень одиноки, молодой человек, — заметила мисс Кэтрин.

— Ничуть! — возразил Воробушек. — А впрочем, если и так — вы никому об этом не скажете. Не правда ли, дорогая тетушка?

— Кому? — удивилась та. — Мое одиночество не меньше вашего. Все, что у меня было, — Дженифыр, и я давно ее потеряла.

— Зато вы знаете, как ее найти! Она в Гавгадосе?

— Я могу только молиться, что Джен там нет и никогда не будет!

— Так зачем же вам этот всеми забытый остров?! — воскликнул удивленный Джонни, едва скрывая разочарование.

— Чем старше я становлюсь, тем меньше верю в эффективность молитв, — призналась тетушка. — Рано или поздно какой-нибудь охотник за богатством привезет ее в Гавгадос. Ведь император Диего объявил за Джен такую награду! Хотя мне странно представить племянницу в окружении тысяч разбойников, которые захватывают остров и грабят банк.

— Какая ложь! — возмутился Джонни. — На «Ночном кошмаре» всего-то дюжина пиратов. И видели бы вы их! Не скажу, что мухи не обидят, но это благородные ребята!

— Так я и знала. Поверьте, Диего разыскивает малышку вовсе не из-за пиратства. Ей грозит страшная опасность!

— Но почему?

— Я все расскажу по дороге! Умоляю, скорее в путь! — Тетушка Кэтрин схватилась за ближайший трос. — Как тут у вас все работает? Что сначала? Травить гитовы? Выбрать подветренный шкот?

— Стойте! — закричал Воробушек, выхватывая из ее лап шкентель. — Для женщины вы неплохо осведомлены, но, уж простите, не отличите марсель от брамселя С парусами я как-нибудь сам разберусь.

Воробушек прыгал вокруг мачт и лихо взлетал на реи. Выше брамселя, расправляясь со шкотами, летал Кукабара. Когда над «Дженифыр» распахнулись паруса, золотыми водопадами сбегая от флагштоков до палубы, сердце тетушки Кэтрин замерло. Всего на мгновение. В песочных часах упало тридцать восемь песчинок. Но именно за такое время горячие сердца влюбляются навсегда.

АРХИВ ТЕТУШКИ КЭТРИН

По ночам кубрик «Дженифыр» освещает полоска света, льющегося из-под двери. (Надо полагать, с другой стороны висит оставленный на ночь фонарь.) В полутьме вы сможете разглядеть, как ворочается во сне тетушка Кэтрин. Услышать, как скрипит под ней старый гамак. Но едва ли вы различите звук скребущей в замке отмычки или очертания фигуры, замирающей каждый раз, стоит тетушке Кэтрин шумно вздохнуть.

Замок саквояжа поддался. В результате тряски произошел тектонический разлом, части саквояжа разъехались, и Кукабара сунул любопытный клюв в его таинственные недра.

— О, выдерните мои печальные перья! — воскликнула птица, роняя отмычку.

Там, откуда секунду назад раздавалось сопение тетушки Кэтрин, мелькнула красноватая вспышка. Оглушенный выстрелом Кукабара пошатнулся, запахло порохом и палеными перьями.

— Ой-ой-ой, — заверещала птица. — Я сказал «выдерните», а не «сожгите»! И зачем понимать все буквально?!

Дверь распахнулась, на пороге стоял Воробушек. В одной лапе он сжимал сорванный с петли фонарь, в другой — револьвер. Но в кубрике не было ни гиен, ни бандитов. Лишь обиженный Кукабара и тетушка Кэтрин, разгоняющая у носа пороховой дым. Распахнутый саквояж и лежащая на полу отмычка дорисовали картину. Воробушек разразился хохотом:

— Неплохо вы развлекаетесь!.. Тетушка Кэт! Вот уж не ожидал! Вы прихватили с собой пистолет? Мое восхищение, мисс!

— Она подпалила мне перья! — напомнил Кукабара.

— А я бы еще и шею свернул, — пригрозил Джонни. — Зачем ты полез в чужой саквояж?!

— Я протестую! — завопила птица. — Это провокация! Чего можно ждать, повесив такой замок? Ей просто хотелось кого-нибудь пристрелить. Скажи, ведь это логично: замок — читай: «драгоценности»? А знаешь, что там внутри? Всего лишь ворох бумаг!

Кукабара презрительно разглядывал содержимое саквояжа.

— Газеты... Зачем ей столько газет?.. Утеплять гнездо?!

Если до этого мгновения все происходящее — взломщика саквояжей, сделанный ею выстрел, растрепанного капитана Джонни в ее каюте — тетушка Кэтрин могла принять за обрывок кошмарного сна, то, услышав слово «газеты», она окончательно проснулась.

— Это не просто газеты! — взбунтовалась тетушка. — Это оружие. Если Джен попадет в опасность, с помощью этих бумаг я разделаюсь с императором Диего!

Воробушек задумчиво разглядывал пожелтевшие от старости листки.

— Кто он вообще такой, этот Диего? — наконец спросил капитан.

— В этом-то все и дело! — воскликнула мисс Кэтрин, уподобляясь профессору, которому лучший студент вдруг задал умный и важный вопрос. — Этого никто не знает. Просто в один из дней правитель королевства Кота, король Эстебан, отрекся от престола в пользу никому не известного генерала. В ваших лапах — первая газета той недели. С этого все и началось.

То, что газета старинная, можно было понять по монете, которую всегда печатали на первой полосе. В обычных «Вестях за одну монету» на аверсе скалилась гиена. Здесь же красовался профиль юной девушки. Кукабара изобразил пантомиму, из которой следовало, что стрела любви пронзила его сердце.

— Да уж, действительно красотка, — согласился Джонни. — Кто она?

— Дочь короля Эстебана, принцесса Дами Эчевария. Тогда еще не сменили ни монеты, ни оттиски. Так выглядела принцесса много лет назад. Не отвлекайся. Читай вот здесь.

Избавившись от воображаемой стрелы и напоследок сломав ее пополам, — кто знает, как изменилась принцесса за «много лет»! — Кукабара потребовал: