Молот Пограничья. Книга II

– Что там такое? – громогласно поинтересовался он, спускаясь из сеней на крыльцо. – Медведь?!

– Не иначе, – отозвался я, ускоряя шаг. – Застрял где-то. Надо брать, пока обратно в Тайгу не ушел!

Я не слишком хорошо представлял, что именно происходит с силой местных тварей по мере удаления от породившей их магической стихии. Однако чувствовал, что прикончить гиганта будет куда проще здесь, у хутора, пока обычный лес не сменился наполненной дармовой маной растительностью. Тайга пополнит и мой резерв, однако мощь медведя там возрастет многократно. А то и подкинет косолапому каких-нибудь убийственных способностей вроде огненного дыхания оленя – только с поправкой на принадлежность.

Формально Смерть считалась базовым аспектом, таким же, как Ветер Елены и мой Огонь, но что-то подсказывало: убойная сила у звериных фокусов может оказаться такая, что не спасет даже ледяная броня Горчакова.

– Быстрее! – рявкнул я, переходя на бег. – Уложим тварь!

Старик громыхал ботинками где-то за спиной, понемногу отставая, зато Елена пока держалась рядом. Воздушная стихия без труда несла ее над землей. И помогала не только хозяйке: не успел я сделать и десятка шагов к ограде, как за спиной будто раскрылись огромные невидимые крылья, и бежать тут же стало втрое легче. Привычная тяжесть меча исчезла, превращая почти метр кресбулата и зачарованной стали в пушинку. На мгновение я даже перестал чувствовать вес собственного тела.

И, оттолкнувшись обеими ногами, взмыл в воздух: тратить время на поиски калитки показалось непозволительной роскошью.

Теперь, когда Ветер раздувал горящее внутри первородное пламя, я двигался быстрее всех. За оградой хутора даже Елена чуть отстала, а Горчаков и вовсе затерялся где-то позади. Старик, кажется, кричал что-то, но мы уже не слушали – охотничий азарт гнал нас на рев медведя.

Судя по звукам, тому приходилось несладко: в полном гнева утробном рычании то и дело проскакивали высокие ноты, больше похожие на визг. Не закладывай от них уши, я бы, пожалуй, даже назвал их жалобными. С кем или чем бы ни столкнулся в лесу медведь – оно явно оказалось ему не по зубам.

Не помогла даже магия Смерти. Я почти физически чувствовал, как аспект пульсирует где-то там, впереди, но отголоски чужой силы с каждым толчком затухали. Резерв почти опустел, а последняя попытка выдавить хоть немного маны и вовсе закончилась неудачей.

Но сама магия не исчезла – просто сменила окрас. К тяжелому и неприятно липкому ощущению, порожденному аспектом Смерти, примешивалось что-то еще. Тоже древнее и могучее, однако полностью лишенное привкуса любой из стихий. Я не чувствовал ни Огня, ни Льда, ни Ветра… ни Жизни, которую неплохо успел изучить, проживая под одной крышей с целительницей третьего ранга.

Эта сила не принадлежала ни одному из известных мне аспектов. Чистая энергия не билась, подобно сердцу, а будто текла равномерно, лишь изредка взрываясь импульсами, от которых начинали ныть зубы во рту.

И чем ближе мы подбирались к источнику шума, тем больше набирало мощь это странное чувство. И тем тише звучал рев раненого медведя. Тварь то ли была на последнем издыхании, то ли наконец разделалась с загадочным противником и теперь без особой спешки уходила с поля боя обратно в Тайгу, чтобы залечить раны и вернуться.

– Нет уж, постой, дружок, – прорычал я себе под нос, ускоряя шаг. И тут же натянул невидимый поводок. – Вулкан, ко мне!

Огневолк сердито отозвался целым ворохом эмоций: раздражением, злостью, охотничьим азартом вперемежку с недовольством… Где-то на задворках сознания промелькнул кое-как сформированный из запаха и силуэта образ оленя – похоже, зверь уже несколько часов гнал свою собственную добычу. На мгновение меня даже захлестнул чужой страх: связь работала в обе стороны одинаково, и умница Вулкан сообразил, на кого собираюсь охотиться я. И тут же огрызнулся, упираясь изо всех сил.

Перспектива попасть в лапы медведю весом в две с половиной тонны его явно не обрадовала.

Я со вздохом отпустил поводок: волк был слишком далеко и все равно не успел бы мне на помощь. Так что пришлось полагаться на свои силы, которых, впрочем, пока хватало. Обычный человек бежал бы километр по ночному лесу минут десять, не меньше, однако мы с Еленой управились втрое быстрее.

– Сюда! – Я свернул с узкой тропинки в чащу и поднял сияющий меч повыше, чтобы хоть как-то осветить путь. – Мы уже близко!

Возня за деревьями уже затихала, и медведь больше не трещал сломанными ветками и не источал мощь аспекта Смерти, но теперь меня куда надежнее вел по его следу запах. И не только: обломанные ветки, примятая трава и толстые стволы деревьев, перепачканные темной вонючей жижей, явно указывали, что здесь не так давно прошло что-то огромное, могучее…

И не совсем живое.

– Астра! – крикнула Елена, оглядываясь по сторонам в поисках собаки. – Ищи!

– Полагаю, это уже ни к чему. – Я указал пылающим острием Разлучника вперед. – Наш друг уже никуда не убежит.

Деревья расступились, и мы оказались на небольшой просеке. Которая то ли была тут уже давно, то ли появилась, пока медведь сражался с неведомой угрозой. И я скорее поставил бы на второе – слишком уж много вокруг было деревьев, обломанных на высоте примерно мне по пояс. Ветки и кроны валялись на земле повсюду, и их оказалось так много, что я не сразу сумел разглядеть огромную тушу в двадцати шагах.

Медведь оказался чуть меньше, чем говорил Горчаков, но все равно куда крупнее обычного. Покрытый темным, почти черным мехом, он скорее напоминал небольшой холм, чем живое существо, – и был таким же неподвижным. Когда я подошел чуть ближе, зверь не шевельнулся. Не знаю, дышал ли он раньше, во время оборвавшейся минуту или две назад не-жизни, однако теперь застыл окончательно.

– Астра! – Елена жестом подозвала собаку и, потрепав по холке, указала рукой туда, откуда мы примчались. – Давай к отцу! Приведи его сюда.

Белое пятно тут же сорвалось с места и затерялось среди деревьев. Видимо, Астре и самой не слишком-то хотелось оставаться здесь: огромный таежный хищник даже в смерти выглядел жутковато. Остекленевшие глаза светились желто-оранжевым, отражая пламя на клинке Разлучника, а зубастая пасть все еще скалилась в бессильной злобе, словно злость никак не хотела покидать огромное тело… Но сделать уже ничего не могла.

Что бы тут ни случилось, свой последний бой медведь проиграл.

– Матерь милосердная, – простонала Елена за моей спиной. – Как же от него пахнет…

– Не слишком приятно, – усмехнулся я, опускаясь на корточки. – Хотя меня куда больше интересует, отчего наш друг издох. Точнее – кто или что могло прикончить такого здоровяка.

Судя по размерам, шкура у косолапого была толщиной в два моих пальца, а череп не пробила бы даже пуля из штуцера. Мех, пусть и облезлый, наверняка неплохо защищал его и от любого оружия, и от зубов и когтей какой-нибудь безумной твари, которой хватило бы отваги напасть на хозяина Тайги.

Но сегодня это ему не помогло.

– Что за создание могло сделать такое? – Елена указала стволом штуцера на шею и бок медведя. – Будто топором кромсали.

Действительно, раны мало походили на укусы или рваные борозды, которые обычно оставляет природный арсенал хищников. Длинные разрезы на шкуре скорее напоминали следы клинка, а продолговатой формы отверстия с обожженными краями и вовсе выглядели почти как дырки от пуль… Только калибром чуть ли не с мою голову.

Я поморщился, представив, что ждало бы нас с Еленой, успей мы промчаться через лес чуть быстрее. Судя по количеству ран, запас живучести у медведя был просто немыслимый. Одно или два таких попадания угробили бы любое обычное животное, но этот держался несколько минут. И, видимо, добивать его пришлось уже в ближнем бою – судя по метровым порезам и ранам треугольной формы, явно оставленным каким-то колющим оружием.

Кто бы ни прикончил медведя, встречаться с ним мне не хотелось совершенно.

– Надеюсь, это чудище не сидит где-нибудь поблизости. – Елена нервно усмехнулась. – И не ждет, чтобы…

Заговори она на мгновение позже – я не повернулся бы на голос. И не успел бы заметить, как в полусотне шагов где-то среди верхушек деревьев вспыхнули два алых глаза. И вместе с ними ожила магия – не аспект Смерти, а та, другая, лишенная цвета. Когда от сосны отделилась огромная тень, я снова услышал тот же самый звук, что и днем. Будто прямо над моей головой заработал двигатель, которого здесь не могло быть по определению.

Разум пытался хоть как-то переварить происходящее – и пока не мог. К счастью, тело неплохо работало и без его участия: выпустило рукоять меча и одним прыжком опрокинуло Елену в траву. За мгновение до того, как гигантская птица пролетела над нами, с негромким лязгом зацепив тушу медведя кончиком крыла.

По голой спине пробежало тепло – но не то, что могло бы исходить от живого существа. И Основа, и тело ощутили одно и то же: источник энергии, которая нисколько не походила на уже привычную и понятную силу аспектов. Она работала внутри огромной крылатой твари, однако в воздух птицу поднимала не магия, а что-то куда более… технологичное.

– Может, все-таки слезешь с меня? – поинтересовалась Елена.

– А?.. Да, конечно. – Я послушно перекатился в сторону, прихватив по пути выброшенный меч. – Ты слышала это?!

Вряд ли моя спутница имела хоть какое-то представление об импульсных планетарных двигателях, но глухой металлический лязг, с которым двигались гигантские крылья, не пропустил бы и глухой.

– И даже видела, – отозвалась Елена, поднимая с земли штуцер. – Это автоматон! Летающий!

– Ага. – Я прищурился, впиваясь взглядом в темное небо над лесом. – Спорим, эта штуковина сейчас идет на второй заход?

– Тогда погаси свою железку! – Мне в бок вдруг впился острый локоть. – Мы тут как на ладони!

Действительно, я стоял на открытом месте, и сенсоры металлической птицы – или что там у нее было вместо глаз? – наверняка могли засечь полыхающий клинок Разлучника хоть с километра, хоть с трех.

Стоило мне перестать подпитывать маной чары, как магический огонь потух, и все вокруг погрузилось во тьму. Такую густую, что я сразу заметил вдалеке две алые точки. Металлическая птица возвращалась, описав круг над лесом. Шла ровно, едва шевеля крыльями, и только звук скрытого где-то в теле, точнее в корпусе, двигателя становился все громче.

– Видишь? – поинтересовался я, убирая свободную руку за спину и собирая ману на кончиках пальцев. – Попасть сумеешь?

– Еще спрашиваешь, – усмехнулась Елена, поднимая оружие.

Я хотел было посоветовать подпустить автоматон поближе, чтобы взять на прицел сенсор или не защищенное броней брюхо, но не успел. Ствол штуцера с грохотом подпрыгнул вверх, и левое крыло птицы лязгнуло, рассыпая искры. Черный силуэт на мгновение зарыскал в воздухе, но тут же вернулся на курс и даже прибавил скорости. Он мчался прямо на нас, и теперь я сумел если не рассмотреть его в подробностях, то хотя бы оценить габариты.

Не такие уж и монструозные – похоже, автоматон справился с медведем исключительно за счет вооружения. Случись им сразиться на земле, косолапый наверняка задавил бы его грубой силой и весом – раз этак в пять больше. Узкое металлическое тело даже с головой и хвостом было всего в два моих роста длиной. Зато крылья оказались огромные: метров семь размахом, не меньше – другим бы просто-напросто не хватило подъемной силы нести столько стали, кресбулата и хитрой электроники.

– Крепкий, зараза! – выругалась Елена, дернув скобу штуцера. – Сейчас я его…

Я тоже не стоял столбом. Брошенный мною Факел прочертил темное небо и уже почти впился автоматону между крыльев, когда тот вдруг заложил вираж и, крутанувшись по оси, увернулся. И тут же рухнул вниз, к верхушкам – видимо, неведомые конструкторы заложили в электронные мозги птицы хитрые маневры.

И кое-что покруче. Металлическая пасть раскрылась в беззвучном крике, и глотка вспыхнула фиолетовым, освещая зубы, грудь и плечи. Раздался пронзительный вой, который на секунду завис на одной ноте – и потом вдруг взвился на пару октав и сорвался в тонкий писк.

Почти ультразвук.

Сначала делать – думать потом. Я сгреб Елену в охапку вместе со штуцером и рывком оттащил в сторону. Вовремя: автоматон дернул головой и выплюнул раскаленный сгусток. Тот на бешеной скорости метнулся к земле, срезал по пути ветку с какого-то деревца и с оглушительным шлепком вошел в мох, оставив аккуратную продолговатую дыру с оплавленными краями.

Прямо как на медведе.

– Бежим! – рявкнул я, схватив Елену за руку. – К деревьям! Или он нас до костей сожжет!

Глава 6

Маны в резерве пока еще хватало, однако драться с крылатой машиной смерти на открытом пространстве было бы несусветной глупостью. Не знаю, откуда у нее внутри взялось что-то подозрительно похожее на плазменную пушку, но автоматон сумел заплевать своей дрянью даже медведя-переростка с его толстенной шкурой.

Нам же с Еленой хватило бы одного заряда на двоих, и я не собирался ждать, пока чертова тварь заложит еще один вираж и пристреляется.

– Давай сюда! – Я срубил Разлучником то ли упавший ствол, то ли ветку, преграждавшую путь обратно в лес. – Там он нас не достанет!

У птички, впрочем, явно имелось другое мнение на этот счет: на этот раз она не стала выписывать круги над Тайгой, а с лязгом и гулом сервоприводов сложила крылья и спикировала вниз, разворачивая шею и выдавая нам вслед сразу три полыхающих сгустка. Два ушли под землю, а третий с шипением унесся куда-то в лес, оставляя за собой дымящиеся ветки.

– Да когда ж ты уймешься! – прорычал я, почти наугад кидая один за другим несколько Огненных Шаров.

На этот раз заклинание получилось почти без усилия, и я легко выдал бы еще штуки три-четыре. Правда, толку в этом не было никакого: автоматон снова нырнул вниз и, почти коснувшись земли металлическим брюхом, ушел от атаки. Но вместо того, чтобы снова взмыть в небо, промчался почти до самого леса, а там сложил крылья и с громким лязгом остановился, будто налетев на какое-то препятствие.

– Сломался, что ли?.. – проворчал я, силой усаживая Елену за огромное поваленное дерево.

Не повезло: на земле автоматон, конечно, потерял скорость, но все же перемещался вполне уверенно. Шагал сначала на двух нижних конечностях, а потом и на четырех – в сложенном виде крылья вполне заменяли ему лапы. Среди деревьев птице явно было тесновато, однако она все равно упрямо перла вперед, с треском ломая кусты и молодые деревца.

После нашей «перестрелки» со всех сторон догорали и тлели ветки, и света оказалось достаточно, чтобы разглядеть длинную изогнутую шею, голову с алыми огоньками сенсоров и зубастый клюв, перепачканной черной кровью некромедведя.

Металлическая птица будто выползла прямо из преисподней и теперь с лязгом вертелась из стороны в сторону. Так близко, что я слышал жужжание сервоприводов и тихие щелчки диафрагмы, с которыми работали электрические глаза твари. Они искали добычу.

И нашли.

Я запоздало сообразил, что сенсоры автоматона наверняка умели переключаться и в инфракрасный диапазон, и еще черт знает в какой – и в темноте тварь видела ничуть не хуже, чем, днем. Сервоприводы натужно завизжали, и она рванула к нам с такой скоростью, что я еле успел швырнуть Огненный Шар. Пламя ударило в голову, растекаясь по броне, но особого вреда, похоже, не нанесло. Несколько сотен килограмм металла обрушились на наше укрытие, и меня отбросило и протащило спиной по мокрому мху.

К счастью, автоматон хотя бы перестал плеваться плазмой. Вместо этого он уже без особой спешки перелез через дерево и направился ко мне, явно собираясь закончить все раньше, чем я поднимусь на ноги.

– Давай, иди сюда, – прорычал я, отводя руку с мечом назад. – Ближе…

Не так уж сильно этот механизм отличался от упокоенного мною Паука. Сверху тело автоматона закрывала почти неуязвимая броня, однако шею и брюхо неведомые конструкторы сделали из обычного металла. Один удар – и зачарованный клинок выпотрошит птичку…

Я уже примеривался, как бы вогнать Разлучника по самую рукоять, когда где-то слева громыхнул выстрел, и один из сенсоров автоматона потух, разлетаясь стеклянной крошкой. Автоматон неуклюже дернул головой и тут же развернулся и рванул к Елене.

– Стой!

Я едва успел полоснуть мечом по крылу, но без толку: видимо, металлическое чудище сменило приоритет цели, посчитав человека с огнестрелом более опасным, и теперь настырно ломилось в темноту, которая сердито огрызалась грозным лаем штуцера.

– Держись! – заорал я, одним прыжком поднимаясь и снова зажигая меч.

Тварь копошилась в паре десятков шагов, звонко лязгая зубами и пытаясь протиснуться между стволами сосен. Те трещали, но пока держались, будто нарочно цепляясь ветвями за сложенные крылья. Елена сумела заманить автоматон в ловушку, однако и сама застряла там, в крохотной низине.

И, судя по звукам, дела у нее шли так себе. Выстрелы стихли, сменившись сначала глухими ударами, а потом оглушительным хрустом, криком и лязгом. Прорвавшись сквозь густую и колючую хвою, я увидел шею и голову твари, которая, щелкая зубами, изо всех сил тянулась к распростертой на земле фигурке. Елена кое-как отбивалась тем, что осталось от штуцера, и пыталась отползти, но то ли зацепилась за что-то полой рубахи, то ли просто завязла ногой в трясине.

Основа вспыхнула, разом сжигая чуть ли не половину резерва, и время будто замерло. Шаг, второй, толчок – и я взмыл в воздух, на лету поднимая меч над головой обеими руками. Нечего было и думать выцелить в такой суете уязвимое место на боку или шее автоматона – пришлось полагаться лишь на силу Стража.

И она не подвела. Разлучник вспыхнул так, что на мгновение даже стало больно глазам, и с лязгом опустился на броню. Во все стороны брызнули искры и капли расплавленного кресбулата, и металлическая плоть не выдержала. Голова автоматона отделилась от шеи и, перевернувшись в воздухе, с шипением упала на влажный мох. Тело дернулось назад в запоздалой попытке избежать удара. Жалобно взвыло сервоприводами, раскинуло крылья во всю ширь, ломая деревья вокруг, и наконец рухнуло.

– Матерь милосердная, – прошептала Елена, – неужели оно все-таки сдохло?

– Отключилось, – зачем-то поправил я. – Так или иначе – летать эта птичка уже не будет.

Теперь, когда бой закончился, усталость навалилась так, словно мне на плечи вдруг повесили набитый кирпичами рюкзак. Чужая магия больше не подпитывала тело, и Разлучник вдруг встал втрое тяжелее.

Елене тоже досталось: она не сразу смогла подняться – даже когда я протянул ей руку. Ноги дрожали и подгибались, а одна и вовсе оказалась босой – наверное, ботинок остался где-то в трясине. Или потерялся еще раньше, когда мы носились по лесу, уворачиваясь от сгустков плазмы.

– Выгляжу, как… не знаю. – Елена покрутила головой, рассматривая себя со всех сторон. И, видимо, хотела придумать подходящее сравнение, но так и не сумела. – В приличный дом меня бы точно не пустили.

– Да какая разница? По-моему, все в порядке, – усмехнулся я.

И тут же прикусил язык: уж больно двусмысленной получилась фраза.

Из одежды на Елене был только ботинок и рубаха. На несколько размеров больше, чем нужно, с разорванным воротом и намокшая от воды и пота так, что ткань плотно липла к телу, не оставляя воображению никакого простора. В голове промелькнула запоздалая мысль, что я вполне мог бы уже и погасить огонь на мече, вместо того чтобы стоять и пялиться.

Что со мной вообще происходит? Будто девчонок никогда не видел…

– Я бы с радостью предложил тебе что-нибудь из своей одежды. – Я усилием воли заставил себя отвернуться, старательно изображая смущение. – Но, как видишь…

– Ты ранен! – Елена шагнула вперед и коснулась моей груди кончиками пальцев. – Не больно?

Я только сейчас заметил, что вся левая рука до локтя перепачкана в крови, которая натекла из небольшого пореза чуть левее ключицы. То ли дотянулся клюв автоматона, то ли я сам напоролся на какую-нибудь деревяшку, пока носился по лесу.

– Матерь милосердная… сейчас! – Елена чуть наклонилась и решительным движением оторвала от низа рубахи длинную полоску ткани. – Я тебя перевяжу.

Не то чтобы я так уж нуждался в срочной медицинской помощи, однако возражать, ясное дело, не стал. И послушно застыл, размышляя, что оказалось приятнее – прикосновения прохладных рук или сам факт, что Елена готова так носиться с моей царапиной.

В таком виде нас и застал Горчаков.

– Уже управились, значит… – пробасил он, раздвигая плечами ветки молодых елочек. – За вами не угонишься.

Старик дышал так, будто в его груди работали кузнечные меха. Даже в свои семьдесят с небольшим он мог похвастать необычайной физической силой и мощью Дара и, пожалуй, в схватке вполне сумел бы уложить на лопатки и меня, и дядю. Однако для забегов по лесу его тело явно уже не годилось. Втроем мы наверняка разобрались бы с бронированным летуном куда быстрее, но…

В общем, как вышло – так вышло.

– И тут меня опередил, – усмехнулся Горчаков, разглядывая обезглавленного автоматона. И тут же повернулся к Елене. – А ты куда полезла? Носится по лесу в одной рубашке… Нет бы меня подождать! Никуда бы ваш медведь не делся.

За дочь старик явно переживал куда сильнее, чем за меня. Неудивительно: она прекрасно умела охотиться в Тайге и читать следы, но для боя со зверем четвертого ранга или закованной в броню из кресбулата зубастой птицей этих талантов, пожалуй, было бы недостаточно.

– Совсем у тебя страха никакого нет… Вся в мать! – Горчаков без особых церемоний оттеснил меня и взял Елену за плечи. – А если бы прибила тебя эта дрянь?

Я вдруг подумал, что старик так распереживался вовсе не из-за опасности. Точнее, не только из-за нее: жизнь на Пограничье уже давно приучила его, что однажды любимая и единственная дочь может не вернуться с охоты. Но увидеть Елену, которая выходит со мной из сарая в одном исподнем…

Да уж, неловкий момент.

– Не хотелось бы вас прерывать. – Я легонько пнул носком ботинка отрубленную голову автоматона. – Но, может, кто-нибудь потрудится объяснить, что это за штуковина и откуда она?

– Пальцекрыл это. – Горчаков с явной неохотой развернулся к поверженному чудищу. – Из Тайги прилетел – откуда ему еще взяться?

– Пальце… что? – переспросил я.

Никаких пальцев я у автоматона не разглядел. Может, они и присутствовали на засевших во мху нижних конечностях, однако верхние напоминали… собственно, крылья. Похожие на птичьи, с той только разницей, что вместо перьев их покрывали узкие металлические пластины. Несущую конструкцию явно сделали из кресбулата, но основным материалом был другой металл. Тоже серебристый, но тусклый, слегка потемневший от времени.

Скорее всего, какой-нибудь сплав алюминия или что-то ему подобное.

– А ты посмотри, как у него тут все устроено. – Горчаков присел на корточки, обеими руками взялся за кончик огромного крыла и подтянул его чуть поближе, разворачивая. – Сверху деталь идет, она как кость с суставом. А дальше – вот что. Считай, вроде нашей руки, только здоровенная.

Я поднес светящийся меч чуть поближе и наконец смог как следует рассмотреть конструкцию. Она действительно повторяла анатомию крыла, только не птицы, а, скорее, летучей мыши: разделенные пластинами сочленения «росли» из одного места и правда были чем-то вроде пальцев длиной в несколько метров. А один – обычного размера с острым когтем на конце – торчал из конечности вверх. Автоматон наверняка использовал его, чтобы держаться на деревьях и скалах… или полосовал медведя, когда закончился заряд в плазменной пушке во рту.

То есть в клюве.

– Ага, вижу. – Елена подняла руку с растопыренными пальцами. – Его поэтому так и называли. Ты раньше встречал?..

– Только в музее видел. В Новгороде, – ответил Горчаков. – Его отец князя Белозерского сбил лет сорок назад. А больше с тех пор и не попадались, иначе уже по всему Пограничью слухи бы разошлись. Пауки, Гончие, Беркуты, Ходячие – эти еще встречаются иногда за Невой, говорят, правда, нерабочие по большей части. Лежат себе, ржавеют… А таких здоровых, как Пальцекрыл, давно уж нет. Видать, всех упокоили.

Судя по количеству наименований, металлической фауны в Тайге когда-то было немногим меньше, чем зверья с аспектами. Но деятельные и отважные предки нынешних князей Пограничья не зря ходили за реку со своими дружинами. За прошедшие со времен конунга Рерика столетия поголовье автоматонов изрядно сократилось, и до наших дней в исправном виде дожили лишь немногие – и те, похоже, встречались все реже и реже.

Настолько, что в библиотеке военного госпиталя не нашлось ни одной книги, в которой присутствовало бы хоть что-то похожее на нормальную классификацию или описание.

– Ну, видимо, не всех. – Я еще раз окинул взглядом распростертую среди деревьев огромную металлическую тушу. – Знать бы, где они еще водятся…