Волшебные иллюзии разума

Завела себе Мартышка дом. Нашла дерево повыше да пораскидистее и решила на нём расположиться. Натащила веток и листьев, раскинула шатёр и пригласила друзей на новоселье.

Пришли белки. Жильё оценили, но заметили:

– У тебя тут высоко. А вдруг упадёт вместе с листьями? Надо шатёр закрепить получше.

Жираф поздравил, но сказал:

– Высоко слишком. Зверям не дотянуться. Спустилась бы пониже.

Птицы прилетели. Посоветовали:

– Сверху маловато листьев, в дождь всё промокнет. Надо сверху тент натянуть, как люди делают.

Слон притопал, раскритиковал за то, что слишком лёгкое строение.

Медведь заглянул. Отметил, что далековато и от пчёл, и от малинника.

Тигр – что слишком долго вылезать из дома. Пантера – слишком всё открыто, не защищено. Барсуку корни дерева показались ненадёжными. Кому-то не хватало в доме света, кому-то – воздуха. А кому-то, наоборот, было много. Были те, кто считал дом слишком высоким, и те, кто – низким. И так далее.

У хозяйки медленно, но неотвратимо портилось настроение. Уже не хотелось идти за угощением, и вообще… Придётся, наверное, переезжать и всё переделывать.

Позже всех, вечером, прилетела Сова. Послушала она разговоры, увидела, что Мартышка совсем расстроена. Говорить при всех ничего не стала, только похвалила дом да поздравила с новосельем. Подарила коробку для всякой всячины.

Гости разошлись, обсуждая, что Мартышка-то наша совсем поникшая, надо бы помочь ей всё переделать. А Сова осталась ещё, решив поговорить с хозяйкой. Села та, кажется, вот-вот заплачет. Только гостья жалеть её не собиралась, так, захотела научить кое-чему:

– Мне очень понравился дом, только я не понимаю, почему ты так расстроена в новоселье.

– Да вот, видимо, всё не так, как надо. Придётся переделывать, а может, переезжать даже.

– Подожди, зачем? Разве ты не довольна тем, что получилось? Мне казалось, когда ты созывала всех, то была счастлива?

– Так все ругают только.

– А жить в этом доме кому?

– Мне.

– Ты будешь жить с кем-то из них? С пантерой, может быть? С жирафом? Уверена, что нет! Тогда зачем ты всех слушаешь и под всех хочешь подстроиться? Это же твой дом!

– Это ведь друзья. Они добра хотят.

– Конечно, хотят. Друзья же. Но ты должна иметь собственное мнение, что для тебя хорошо. Ты делала дом для себя и была им довольна. Зачем же всех спрашивать, как тебе жить?

– Я не спрашивала. Сами по дружбе сказали, помочь решили.

– Молодцы. Пусть помогут. Вместе работать веселее. Только зачем делать для кого-то? Хотят помочь – пусть помогут так, как тебе нужно. Не разрешай всем наводить порядок в твоём доме. Ведь тогда он перестанет быть твоим.

– А вдруг они лучше знают?

– А вдруг – хуже? Они же не живут жизнью обезьян. Всё сделаешь по их рекомендациям, а жить не сможешь или не захочешь, а из признательности придётся. Как тогда быть?

– А как сейчас быть? Они ведь придут помогать.

– Вот и прекрасно. Попроси помочь в том, что тебе нужно, и увидишь, все ли друзья.

На следующий вечер пришли вчерашние гости. Попросила Мартышка помочь ей утеплиться да украсить дом вместо переезда. Кто-то даже ушёл. Но почти все остались ей помочь, и они прекрасно провели время.

Как в лесу налоги собирали

Лев вышел на прогулку, решив проведать Обезьяну. Многие жаловались на неё в последнее время. И пересмешничает, и что-то не сделала, а может, и сделала, но кому-то не отдала… Историй много рассказывали, одна запутаннее и невероятнее другой. Можно было вызвать и расспросить… наказать… или не обращать внимания… Ведь подданных много, на всех внимания не хватит.

Но с хвостатой всё иначе. Весёлая выдумщица, умная, добрая и наблюдательная, инициативная и шустрая, она привлекала внимание сплетников. Вписываясь в дела, частенько собственного изобретения, она активничала, немного пытаясь хитрить. Успеха в последнем, правда, достигала редко, не расстраивалась особо по этому поводу, но так или иначе заинтересованные морды в лесу раздражались из-за этой её манеры. Лев общался с ней при случае. Её гримасы и ужимки развлекали, меткие высказывания порой даже заставляли задуматься. Иногда он поручал ей что-то сделать. Она азартно бралась за дело, с выдумкой выполняя задания и частенько получая совершенно неожиданные результаты. А сейчас кто-то сообщил ему, что Обезьяна болеет и стала раздражительной и ленивой.

* * *

– Ну, здравствуй, Обезьяна. – Лев старался не напугать пафосом визита, входя к ней в беседку под деревом. – Как жива-здорова? Говорят, болеешь много.

Первое, что обращало на себя внимание, – это книги. Мало того, что в лесу они редкость, так ещё и впечатляло количество. Хозяйка сидела в кресле и читала.

– Здравствуй, царь! – ухнула она радостно. – У меня как раз чай заварился, хороший, вкусный, присоединяйся. Да уж, болею. Уже и погода стала тёплая, а всё равно.

– Давно не вижу тебя. Вот мимо шёл, думаю, дай зайду, справлюсь, не случилось ли чего.

Обезьяна посмотрела на него внимательно, изучающе.

– Жалуются на меня, что ли? – спросила она прямо.

Лев усмехнулся в ответ:

– Не без этого. Давай рассказывай сама, что здесь происходит.

А про себя подумал: «Да уж, проницательна и прямолинейна». Посмотрел, что читает. «Налоги леса». Это он сам недавно провозгласил, что теперь все будут хвостами платить налоги, и выпустил книгу. Да кто ж её читать будет в лесу-то? Завёл налоговое ведомство, лисам поручил проверять и собирать. Много шума поднялось в лесу, противились звери новой системе. А вот Обезьяна стала осваиваться: сидит себе, читает да жалобы строчит.

– Письма твои читал на налоговых лисиц. Хорошо, по делу написано.

– Так они сами и баламутят лес. Сначала таскают запасы без спросу, потом народ лесной бегает в панике. Ведь пытаются обобрать вплоть до собственного хвоста. Кому-то даже удалось – вон посмотри.

Она открыла ящик, набитый самыми разными хвостами: беличьими, волчьими, заячьими – хоть фауну леса по ним изучай.

– Что, тебя тоже прижали? – усмехнулся Лев, вытаскивая обезьяний хвост.

– Меня – нет. Мне помогли. А это хвост родственника. С него всё и началось… Стала писать жалобы. Не может же не быть управы! Это было бы нарушением равновесия.

– Ну хорошо. Дела пишутся, я многие из них удовлетворяю. Откуда пересуды? Чего хотят?

– Чтобы не трогали. А те, кого уже тронули, хотят, чтобы побыстрее вернули. А получается долго. Тут же ещё лесной банк у волков откусил и не сознаётся. Шуршу, а всё не найти. Банк информации не даёт.

Лев слушал внимательно. Ему издавна приносили каждый свой хвост. Просто в систему он попытался это ввести недавно.

– А почему я не вижу у тебя даров? Всё съела?

– Так не приносят. Беды только да недовольство тащат. Ещё в первый раз могут с чем-то прийти. А потом недовольство вываливают. Сделай, мол, так, чтобы не трогали. Или откусили больше, вернули меньше. Или – долго. Считается у них, что если я сделала с первого раза всё правильно, то уже всё было бы так, как они хотят.

– Ну а лисы?

– А что лисы? Бью по лапам – огрызаются. Видят твою резолюцию – стихают. Но лапы всё равно тянут. И они меня точно не полюбят.

– Это верно.

* * *

Едва постучавшись, вошёл Барсук. Льва, сидящего спиной в высоком кресле, он не увидел.

– Ну что, Мартышка, хвосты наши вернули?

– Так ещё месяц назад вернули. Забирай.

– Вернули маленький, откусывали большой. И времени-то много прошло.

– Барсук, всё – не всё, а надо было что-то и отдавать. Ты же сам спрятался, вот и тащили тебя за хвост из норы.

– Это уже не тебе решать. Сколько могу, столько и дам.

– Мне – не мне, закон для всех один.

Психанул Барсук, столбы чуть не снёс. Обезьяна кивнула ему вслед:

– Вот как-то так обычно и происходит. А ты говоришь – дары. И лисы своё гнут, они-де всегда правы, это ему не так рассказали.

* * *

– Ну и чего ты удивляешься, что болеешь? Ни благодарности, ни понимания, ни даров. – Лев развёл лапами. – Вот умная вроде, а с народом всё никак не поладишь.

– Так говоришь, говоришь, а толку-то? Вот с волками, например. Их банк обобрал. Там не лисы – кроты сидят, в их подпольях не так легко разобраться, информацию-то не всю дают. А волки на меня зубы точат. Я-то тут при чём? Я их заначки не трогала. Надо было пойти в банк, оскал показать – с трудом убедила. Сходили, а их не приняли. И всё. Теперь сидят, молчат, на меня скалятся.

– А отказывать пробовала?

– Пробовала. Только злятся больше. А говорят, что я злая стала. Да, я понимаю, как работает и как должна работать система. Но не я же отвечаю за неё тем не менее.

– А здоровья уже не хватает. Знаешь что? Прекращай свою подрывную деятельность!

– Что?! – У Мартышки возмущение аж наружу выплеснулось.

– Прекращай, говорю, свою благотворительность! Развращаешь мне лесных жителей! Ставь цену и прекращай сама бегать.

* * *

Слово царя – закон для подданных. Лев сделал Мартышке запасы еды, и она перестала принимать зверей по-соседски. А ещё прошёл слух о генеральной проверке лесного банка.

Не было предела возмущению. Попробовали напугать, но Мартышка знай своё: запрещено, и всё. Пошли жаловаться. Лев гонцов принял, однако запретил ходить к Мартышке с пустыми лапами.

– Закон един для всех! – гремел он. – Изучать не хотите – отрываетесь на том, кто что-то понимает в этом. Ещё и недовольны вечно.

– Так лисы много забирают!

– Я установил закон. Не будете соблюдать – съем. И в соседнем лесу вас никто не защитит. У них свой закон. И его тоже надо соблюдать.

Пошумели да разошлись. Погудел ещё лес, да всё равно пришлось иначе на мир смотреть.

Пришёл Барсук к Мартышке за своим хвостом, да с грибами и орехами:

– Ты уж прости меня, не понимаю я в этом.

Стали приходить другие звери за хвостами, да не с пустыми лапами. А тут ещё и банк проверили, нашли волчьи хвосты в ассортименте. Довольны остались волки, поблагодарили Мартышку тоже. Она повеселела, перестала болеть. Порядок воцарился в лесу.

Деловое соглашение

Обезьяна сидела грустная и расстроенная. Она была в корне не согласна с Петухом. Ношу не по себе взяла? Отнюдь. Просто пропадают силы и желание нести что бы то ни было, когда под руку всё время критикуют, нападают или просто придираются. И идёт не так, и коробку помяла, и пыль поднимает… У вечной оптимистки не хватало уже терпения и времени… Даже на то, чтобы остановиться, отдохнуть и перекусить. Настроение унылое. Уже и ямы обошли, и непогоду прошли, курятники укрепили и защитили, а Петуху всё не так. Опять вот раскукарекался не по делу.

Идёт, мысли обуревают невесёлые, а навстречу – Лиса. Вечно они с Обезьяной в контрах, всё время друг друга подкалывают. Лиса только что попыталась обнести у Петуха курятник, цыплёнка утащила, а больше не смогла. Знала плутовка, кто её обставил, да так ловко, что даже в восторг пришла:

– Чего грустная такая, гримасница?

– Слышь, иди своей дорогой, рыжая, – беззлобно посоветовала та. – Не видишь, что ли? Тороплюсь я.

– Куда, интересно? Да ладно тебе! А то я не знаю, что ты несёшь насесты для дальнего курятника. Я не ем деревяшки, угомонись. Вон озеро, пойдём, отдохнёшь, поговорим.

Обезьяна не боялась Лису. Они давно соревновались с переменным успехом, но в последнее время гримасница брала верх чаще. Да ещё и высмеивала нещадно. Но Лиса всё равно периодически пыталась взять реванш и что-то утащить. Сели они у озера, достали еду из мешка, сходили воды набрали. Погода хорошая, птицы поют. Сидят заклятые подруги, едят, посматривают друг на друга.

– Вот чего ради ты надрываешься у Петуха, скажи мне? Да, он гостеприимен, так макушку клюёт с азартом временами, а объясняет это тем, что он не понимает ничего. Думаешь, этого не видно, не знает никто? Ну бережёшь его курятники от лис и волков – доволен он, что ли? Настроение у тебя всё хуже и хуже, – произнесла Лиса, когда они поели.

– Ну, договориться-то можно с любым. Если бы вы ещё не лезли в его курятники… Вам же там как мёдом намазано.

– Мы во все курятники лезем, это наш прокорм. Дело ведь не в том. Он вечно будет недоволен. Отвык уже, что обычно потери существенно больше. Так и будет кукарекать, что это ты не справляешься. И что тогда?

– Волки вот ещё…

– Это лес. Это нормально. Мы нападаем. Он защищается. Раз ты ему помогаешь, то должна быть сыта, спокойна и довольна, а я этого не вижу.

Обезьяна думала. В её сознании копошилось понимание, что Лиса не врёт. Но…

– Зачем ты мне это говоришь? Может, оно и так, но твоя цель какова? – спросила.

– Что значит какова? Не будет тебя – откроется дорога.

– Найдёт себе защитника. Не впервой.

– На его-то условиях? Едва ли. Он даже понимать не хочет: что сделано в его хозяйстве – невыгодно. Легче виноватого найти. Ладно, побежала я. Петуху привет, – и Лиса хищно облизнулась на прощание.

Вернулась Обезьяна, поставила коробку да и развернулась идти. Петух, сидя на заборе, возмущённо заквохтал, крыльями захлопал:

– Ку-ку-куда это ты собралась?

– Знаешь что, пойду-ка я своими делами заниматься. Надоело. Вечно тебе всё не так.

День прошёл, два, неделя… И пришёл Петух к Обезьяне мириться. Долго думал, да надумал, видать:

– Я тут с другими петухами поговорил… У всех примерно одно и то же. Даже хуже бывает. Лисы и волки совсем житья не дают. Давай уж мириться. Вместе оно сподручнее.

– Лисы, волки… ещё и ты скандалишь. Не много ли от тебя шума, Петух? Я не железная, не буду это терпеть.

– Ладно тебе… Давай мириться, а? Дружно жить всегда лучше.

Обезьяна улыбнулась. Знала она от «подруги», что за это время был на его курятник набег и его здорово пощипали.

– Ну только если дружно, – сказала она ему.

На том и порешили. И стали работать спокойно.

Великое переселение

– А-а-а! – кричала Мартышка. На неё сыпались ветки, камни, комья земли, даже какие-то объедки.

Она жила в этой долине несколько лет, всё здесь знала, это был её дом. И неожиданное крушение привычного мира стало тяжким испытанием. Немного успокоившись, она стала осматриваться. Ничего привычного она не нашла – все звери исчезли, даже лисы с налоговым офисом.

Деревья стояли, как всегда, непоколебимо. А с плато падало всё подряд, почему – непонятно. Мартышка забралась на макушку дерева, но и оттуда не увидела ничего. Совсем близко к месту забраться было не на что, и прыгать далеко. Подняться по земле тоже не получалось: скользко. Мартышка села и снова задумалась. Неисправимая оптимистка, она верила, что есть выход.

– Слушай, царь птиц, – обратилась она к Орлу. Тот летел со стороны плато и присел рядом поздороваться. Они порой общались. – Что там сверху происходит? Только комья да шерсть летят.

– Так Лев потребовал уборку сделать, запасы разобрать. Вот лесной народ и старается. Все переезжают от воды подальше.

– Точно стараются, аж здесь слышно. А как бы туда перебраться, не знаешь?

Орёл насмешливо фыркнул. Вечно ей надо куда-то повыше… А главное – неуёмная, всё равно куда, но надо. Вид у неё был просящий, и он смягчился:

– Там, за плато подальше, есть кустарники. Попробуй найти, там уж сама разберёшься.

Обрадовавшись, Мартышка поблагодарила и побежала в указанном направлении, нашла рощицу.

* * *

Там было тихо, сверху не сыпалось, только несколько обезьян прыгали по веткам деревьев и о плато не помышляли. Вот кустов не нашлось. Она влезла на макушку, примерилась: далековато, но ближе прыгать, чем было. С верхнего края виднелся мох, не камни, приземлиться можно мягче.

Поискала поблизости кусты: они прятались дальше, под самым отвесом. Залезть – исколоться, а подняться всё равно не получится. Что Орёл, хорошо ему, на то и крылья есть: захотел – перелетел. А человекоподобной придётся прыгать с макушки дерева. Тем более что делать это без разбега – её любимое занятие.

– Р-р-раз! – прыгнула и скатилась прямиком в кустарник, не достала.

– Два! – снова скатилась, уже не удержавшись за край.

– Три! – и она кубарем скатилась на плато да прямо под лапы Льву.

Упорным мир покоряется…

– Эт-то ещё что?! – рявкнул было Лев, потом узнал: – А, это ты, гримасница… Ну и шуточки у тебя, знаешь ли!

– Здравствуй, царь, – нарочито церемонно поклонилась гостья. – А что шуточки? От вашей уборки мне на голову мусор сыпется.

– Я не об этом… Обойти и подняться по склону, как все, – не вариант? Легко слишком? Только прыжки с препятствиями?

Царь не злился. Мартышка его забавляла. Взбалмошная она особа… Добрая, но всё пытается хитрить своё… И так очевидно, что иногда и расстраивать большого ребёнка не хочется раскрытием её «иезуитского» замысла.

– Кто бы сказал… Орёл вот только про кусты рассказал. А они колючие, с них не дотянуться.

– Да уж… Разогнала вон зайцев, бессовестная. Лисы попрятались, затиранила в налоговых спорах, гроза леса ты наша. – Он весело дразнил её.

– Им не помешает, – самодовольно ответила гостья.

– Неисправимая… Ладно, рад тебе. Выбирай, где поселишься.

Ухнув, она поспешила к деревьям: исследовать.

* * *

Шли барсуки, лисы, журавли, еноты, слоны. Все направлялись на общий сбор: Лев объявил. Пока пришли, обсудили новости, ждали главного, заметили, что Мартышки нет.

– Странно, – зашушукались они, – что, её не позвали?

– А мы её и не видели после переселения…

На скалу вышел Лев. Он смотрел на собравшихся и, кажется, знал, о чём они говорят. И он открыл совет:

– Все вы знаете Мартышку. Кому-то она помогала, кого дразнила, а кто и просто мимо проходил. Недавно все мы переселились повыше от разлива реки. А её никто не предупредил. Как так?

– Ей необязательно, – медленно произнёс Жираф. – Она же на деревьях, там вода не страшна.

– Не смешно, – возмутилась Белка. Она тоже жила на деревьях и знала, что на землю также нужно ступать.

– Вот что, звери, я хотел вам сказать, – прервал пустые разговоры Лев. – Так нельзя.

– Да мы думали, ты сам скажешь, – загалдели в ответ.

– Вы ж общаетесь…

– А птицы на что?

– Орёл разве не сказал?

Лев усмехнулся. Народ пристыженно замолчал, понимая, что стрелки перевести не удалось.

– Вот-вот. В этом вы все. Тот не сказал. Этот не предупредил. Орёл вообще прикололся, погнал её через кусты. Ладно… Кто её видел после переезда? Может, помощь нужна.

Звери молча переглядывались.

– Ну хорошо. Скоро лисы развернут налоговый офис на новом месте. Будут опять хвосты собирать. Рад вам сообщить, что у Мартышки всё благополучно. И ей лисы вернули взятое. А вот как вы пойдёте к ней за помощью – думайте сами.

* * *

Мартышкиному изумлению не было предела. К ней выстроилась очередь интересующихся её делами. Она не помнила за собой такой популярности. Все что-то несли: ягоды, орехи, мёд, фрукты. Спрашивали, нужна ли помощь.

– Что это с ними? – спросила гримасница у Орла. Обиды она на него не таила, сама дразнила и устраивала розыгрыши.

– Мало ли… – развёл крыльями тот. – Жалко, что ли? Пусть помогут.

Порядок навели, лисы открыли офис, и все зажили на новом месте, налаживая всё заново.

Перемирие

Все следы самых разных зверей вели к дереву Обезьяны. Вероятно, ходили там и птицы. Но их следы, конечно, не были видны. Они путались, местами пересекались, где-то ложились рядом… К дереву явно гружёные идут. Вот, например, слоновьи хорошо видно. В одну сторону ямками, лужи будут. А в другую – лёгкие.

Вокруг дерева – склад. Чего тут только нет! И соты мёда, и малина, и фрукты… Даже брёвна и доски кто-то притащил. Недавно машина человеческая в лесу заблудилась. Люди-то ушли, а транспорт брошен. Самой гримасницы не видно.

Чуть подальше звери галдели.

– Неужели она так сильно обиделась? – возмущался Барсук.

– За то, что не помогли? А Лев ведь предупреждал… – вторил Слон.

– Не выходит вот даже… Кто её недавно видел? – спросила дружившая с ней Белка.

– Так мы ж это… не со зла… А она сразу и надулась… – продолжал Слон.

– И Льву наябедничала… Что, попросить нельзя было? – эмоционально шумел Шакал.

– А как нам с лисами теперь… Совсем зажали в тиски, – повесил уши Заяц.

– Может, сговорились? Их вроде птицы видели вместе… Да и лис, смотрите, нет, – вмешались волки.

– Вам бы всё сплетни собирать. Знаете же, не любит она этого… – хлопал крыльями Петух.

– Кто же теперь поможет?.. – вздыхали все.

Даже природные враги заключили перемирие перед новой угрозой.

Белка прыгнула на самую верхушку дерева, проведать хозяйку. Та лежала в гамаке, молчаливая и безучастная ко всему.

– Привет, подруга. А знаешь ли ты, что у тебя под деревом настоящий митинг?

Обезьяна не отреагировала. Посмотрела на гостью, даже не пошевелившись.

– Чего хмурая такая? Заболела, поди? – Белка была местным доктором. Взяла за лапу: тёплая, пульс есть. – Что случилось-то? Дар речи потеряла?

– Понимаешь, Белка… – Такое долгое ожидание ответа заставило прислушаться. – Слишком много слов тратится впустую. Наговорили вот всякого… И как с гуся вода.

– Гусь, кстати, там тоже был, – вставила Белка.

– Вот видишь! Даже ты не слышишь… А это важно. – И Обезьяна опять замолчала.

– Ну прости… Лисы что-то нагавкали?

Обезьяна пожала плечами.

– Что лисы? Что лисы? С ними всё понятно, – рассеянно проговорила. – Не любят, но… уважают, как бы там ни было. Приходится.

– А кто тогда? Ты можешь нормально сказать? – Белка диагностировала утомление. Но болезни, похоже, нет.

Впрочем, хозяйка никому ничего не доказывала. Надоело просто воздух сотрясать. Каждый сам за себя. Таков закон джунглей. А тут лисы опять хвосты собирать пошли. И покатилась массовая истерия.

Барсуку часть отбила чуть позже, чем ждали. Так развонялся, будто он скунс и только маскируется. Еноту вернули меньше, тоже истерика была. А просила коробки из-под стирального порошка приложить – крику:

– Ты обиделась, что ли? Будь выше этого!

– Я и так выше… Но и спасать больше никого не стану.

– А тебе внизу нанесли всего… – Белка резко переключилась. – Ты многого хочешь от зверей. Не все же могут понять что-то глобальное!

– Да это я не могу понять глобальное. Вечно кого-то уговариваю, объясняю. Кому это надо? – Обезьяна немного раздражённо пожала плечами.

– Всем надо. Очередь вон всё никак не разойдётся… – Белка всё пыталась показать, но подруга не шевелилась.

– Это пока не пришло понимание, что не всё можно сделать. Что-то делается долго. Для чего-то нужны дополнительные усилия от них самих. Сотворите мне чудо.

– А иначе? Не буду верить в фей?

Хозяйка рассмеялась:

– Как мало вы знаете о добрых феях!

– Ты ведь можешь им помочь! – зашла с козырей Белка.

– Кому-то могу, – удержала позиции Обезьяна.

– Да почти всем! Тебя нет – так лисы с налогами зверствуют.

– Работа такая у них.

– А у тебя? От них спасать. Кто, кроме тебя? – упёрлась Белка,

– Может, и так. Но в рабство не записывалась, – Обезьяна показала язык: кажется, она возвращалась к нормальной жизни, – и психологом не нанималась. Ясно?

– Да уже все всё поняли. Посмотри вниз: сколько предоплаты принесли. И ответа ведь ещё никакого не получили. А ещё несут.

– А надо было до края доводить? Когда лисы уже всем дел настряпали? А теперь как от смерти спасай? А вдруг не смогу? – Даже раздражаться желания не было.

– Хочешь мир переделать? – рассмеялась Белка. – Вроде же договаривались… Или ты тоже не помнишь и не слышишь неинтересные для тебя вещи?

– Хочется адекватности, а не отвечать за чужие косяки, – вспыхнув, процедила она сквозь зубы.

– Давай делать, – гнула своё Белка, – а то и адекватности взяться неоткуда, и забот много. Ещё и помощников привлечём, чтобы побольше успеть.

– Так у тебя тоже забот полно… Все больные на почве стресса, – засмеялась Обезьяна уже легко.

– Вот-вот, – пробурчала та, – тебе смешно, а лес на ушах… Пора за ум браться.

Организовали работу совместно. Слонёнок принимал, птицы разбирали документы, зайцы готовили новые. Волки подрядились ходить к лисам. Рыси сделали графики, а то очереди долго не сокращались. Первым из обиженных догадался извиниться Барсук:

– Ты уж прости, хвостатая… Я же не знал…

– Ладно уж… – пробурчала Мартышка. – Кто старое помянет…

И правда, зачем ругаться-то? А мешок ягод ещё никому не помешал.

Волею судьбы,

или За пределами разума

Судьбоносная нить

Ситуация была симпатичной, только избалованной и тупиковой. Не сразу она такой стала, да Безответственность помогла. Оглянулась по сторонам, стоит, упёршись в стену, слева и справа – стена. А сзади – длинный коридор из ожиданий, иллюзий и желаний.