Город духов

Чай на вкус оказался выветрившимся и пыльным. Но разве могло быть по-другому?

Доев лапшу, я выкинул пустую коробку в мусорку и оставил немытую чашку на столе – всё равно завтра из неё пить. Закончив нехитрую уборку, впервые за последние пару дней пошёл мыться.

Я стоял в ванной и разглядывал своё худощавое тело в большом зеркале. Да уж, за всё время мышцы накачать так и не удалось. Зато я хоть нормального роста и не выгляжу жердью.

Да и с лицом повезло – не урод. Вроде правильные черты. Не смазливый и прыщей с подросткового возраста не осталось.

Надо было побриться – уже третий день ходил как бомж. Борода у меня никогда не росла нормально – всё время какой-то невнятной русой щёткой. И подстричься бы не помешало. Хотя месяц ещё походить было можно, пока волосы уши бы не закрыли.

Не знаю, что поделать с синяками под глазами. Всю жизнь они со мной. А ведь жизнь у меня была хорошей, это я себя накручивал. До недавнего времени даже спал хорошо. Но и тогда под глазами красовались синие пятна. Мама всегда говорила, что меньше перед компьютером сидеть нужно. А как, если у меня работа на этом завязана?

Я уселся на тёплый кафельный пол и прислонился к зеркалу. Что-то всё было не то. Всё совершенно серое. Серые дни, серая еда, серые люди. Какой-то надрыв в груди. Это ненормально, так и до депрессии дойти можно. А у меня всё слишком хорошо для депрессии.

Я встал, твёрдо решив противостоять собственному нытью, и закрылся в душевой кабине. Горячая вода потекла по спине, успокаивая кожу. Я упёрся головой в дверь кабины и стоял так минут десять. Шампунь нашёлся на ванной полочке. Пах он чем-то больнично-цветочным.

Помывшись, я вышел из ванной и отправился в спальню, решив побриться завтра. Улёгшись на кровати и наконец открыв для себя, что, оказывается, бельё на ней раздражающего тёмно-синего цвета, мгновенно заснул.

* * *

Музыка. Рейв. Я разлепил глаза: «Неймётся же кому-то по ночам». Я оделся и вышел на лестничную клетку посмотреть, откуда играло.

На лестнице тускло светил фонарь. И кто придумал освещать парадные таким жутким белым светом? Медленно, прислушиваясь к каждому стороннему звуку, я пошёл наверх, стараясь не заглядывать в большие чёрные окна между этажами.

Рейв играл не с четвёртого этажа, а с пятого, последнего, того, на котором жила Людмила Игнатовна. Подниматься туда мне совершенно не хотелось – кто его знает, может, там люди из «Горяночки», поэтому я стал спускаться обратно, думая о потомственных ведьмах. С них станется устроить шабаш в собственной квартире.

Между четвёртым и третьим этажом я остановился и заглянул в окно – а то действительно стал каким-то параноиком.

Дорога на улице была совершенно пуста. «Куда, интересно, жители девают свои машины?» – вяло подумал я и поднял взгляд. Горы вдали казались огромными пятнами на тёмно-синем небе, под которыми горели огни хрущёвок. Красиво. Действительно красиво. Жаль, меня не было в этой красоте.

На плечи в который раз навалилась тоска. Я вернулся в свою квартиру и, несмотря на шум сверху, сразу же провалился в глубокий сон. Мне снились тёмные вечные горы.