Звездный бруствер. Книга 11. Бойцы времени.

– Что это было? – пробормотал кто-то.

– Я ничего не понимаю… – отозвался другой.

Дезориентация проходила не быстро. Экипаж шаттла, привыкший к чётким командам и ясной тактической обстановке, столкнулся с тем, что не укладывалось в их картину мира. Что-то тронуло их сознания, скользнуло по краю, оставив после себя липкий, неприятный осадок.

Иван собрал волю в кулак. Сейчас нельзя было показывать слабость. Он – командир. Он обязан сохранять лицо, даже если внутри всё дрожит.

– Экипаж, спокойно. Опасность миновала.

Он обвёл взглядом рубку, задерживаясь на каждом лице, заставляя людей смотреть на него, видеть его уверенность, впитывать её.

– Это наши гости, боевые кыштымские маги, пытались взять нас под контроль. Хотели узнать всё о нашей миссии, о наших планах, о наших людях. – Он сделал паузу, давая словам улечься. – Но у них ничего не получилось.

Иван позволил себе кривую, жёсткую усмешку.

– Я их катапультировал прямо в открытое пространство. Пущай полетают.

– Они же могут погибнуть! – вырвалось у девушки-оператора сканирующего комплекса.

Иван остановился напротив неё, посмотрел сверху вниз. В другое время он, может быть, смягчился бы, объяснил бы мягче. Но не сейчас. Сейчас на это не было ни времени, ни сил, ни морального права.

– Вполне может быть, – ответил он жёстко. – Тут ведь вариантов не было, дорогая. Или мы погибнем, или они. Что вы выбираете?

Девушка сглотнула, опустила глаза. Её губы дрожали, но она молчала.

– Хотелось бы, чтобы все остались живы, – прошептала она едва слышно.

Иван вздохнул, наклонился чуть ближе, понизив голос, но не теряя твёрдости, проговорил.

– Увы, это война. И вы – член экипажа. Отставить сантименты.

Он выпрямился и добавил громко, на всю рубку:

– Приступить к исполнению своих обязанностей. Курс на Румих, максимальное ускорение. Пилот, работаем.

– Есть, командир, – отозвался пилот с заметным облегчением.

Иван винил себя. За то, что недооценил боевых магов. За то, что расслабился, позволил себе думать о личном, когда нужно было думать о безопасности. За то, что они оказались гораздо сильнее, чем он ожидал. Если бы не тот зелёный сенсор, если бы не случайный взгляд на панель управления – всё могло бы закончиться иначе. И намного, намного хуже.

– Ладно, наука на будущее, – махнул он рукой, досадуя на себя.

Горькая усмешка тронула губы. На будущее. Хорошо, если это будущее у них будет.

Шаттл уже входил в плотные слои атмосферы планеты. За иллюминаторами вспыхнуло оранжевое зарево – тепловые щиты работали на пределе, принимая на себя удар раскалённой плазмы. Корпус корабля задрожал мелкой, противной дрожью, загудел на низких частотах, словно живое существо, которому больно. Датчики температуры зашкаливали, на экранах контроля полыхало красное предупреждение.

Иван бросил взгляд на показатели и поморщился. Ещё немного – и щиты снесёт. А если снесёт, то следом сгорит и шаттл. Вместе с экипажем. Вместе с ним.

– Пилот, сбросить скорость! – рявкнул он, хотя пилот и сам уже видел проблему.

– Слушаюсь, командир! – отозвался тот, не отрываясь от пилотирования.

Пилот работал в контактном геле – его руки погружены по запястья в вязкую, прозрачную субстанцию, заполнявшую специальные ниши в подлокотниках кресла. Гель усиливал нейронную связь с системами корабля, позволяя управлять им буквально силой мысли, минуя доли секунд, которые тратятся на механические действия. Пальцы пилота едва заметно шевелились внутри геля, и шаттл послушно менял режим.

Скорость резко упала. Температура щитов поползла вниз, оранжевое зарево за иллюминаторами сменилось багровым, а потом и вовсе погасло. Планета приближалась – огромная, зелёная, с прожилками рек и тёмными пятнами горных массивов. А вот и плотные слои атмосферы, где можно переходить на горизонтальный полёт.

– Пилот, выпустить крылья и оперение, – скомандовал Иван, следя за показаниями высоты. – Переходим на горизонтальный полёт. Подключить турбины.

По корпусу шаттла пробежала серия глухих ударов, лязгов и шипения гидравлики. Машину тряхнуло, заложило на мгновение в крутой вираж, но пилот выровнял. Из скрытых ниш в корпусе выдвинулись аэродинамические поверхности – крылья, стабилизаторы, рули высоты. Шаттл перестал быть космическим челноком и превратился в обычный, хоть и очень большой, самолёт. Турбины с тихим свистом втянули воздух. Гул двигателей изменился, стал ниже, спокойнее. Шаттл нёсся над бескрайним зелёным морем джунглей, разрезая воздух, как гигантская птица.

Иван наблюдал за навигационной картой. Пункт назначения быстро приближался – точка, где горели засветки шаттлов Ирины. Уже скоро, уже рядом. Он почувствовал, как напряжение начинает отпускать, сменяясь глухой, тянущей усталостью. И тут внезапно шаттл окружили золотые драконы.

Они вынырнули из облаков огромные, величественные, с чешуёй, переливающейся в лучах заходящего солнца. Они шли плотным строем, по бокам и сверху, замыкая шаттл в живой, дышащий кокон. Крылья мерно взмахивали, создавая мощные потоки воздуха, от которых машину слегка покачивало.

Врон сдержал слово. Стая встречала его, брала под защиту. Теперь можно было не бояться внезапных атак с воздуха – драконы не подпустят к шаттлу никого. Ни кыштымских тварей, ни тёмных магов, ни прочую нечисть.

– Командир, – голос пилота дрогнул от облегчения, – нас встречают.

– Вижу, – ответил Иван, позволяя себе наконец опуститься в кресло и закрыть глаза.

Всего на минуту. Всего на минуту он позволит себе отдых. А потом – встреча с Ириной, доклад, новые задачи. И, может быть, тот самый разговор, который откладывал слишком долго.

Шаттл нёсся к Румиху в окружении золотых стражей. Впереди была посадка. Впереди было продолжение.

– Защищают, – тепло подумал он, глядя на золотые силуэты, скользящие по обе стороны от шаттла.

Огромные драконы двигались синхронно, с грацией, которая казалась невозможной для таких массивных существ. Их крылья почти касались корпуса корабля, но ни одного лишнего движения, ни одной опасной близости – только уверенное, спокойное сопровождение. Чешуя переливалась в лучах заходящего солнца, отбрасывая тёплые блики на иллюминаторы. Иван поймал себя на мысли, что впервые за последние часы чувствует себя… в безопасности. И тут на связь вышла Ирина.

Её голос ворвался в рубку через обычный комм-канал, без магии, без ментальных штучек – просто привычный, земной, чуть взволнованный тембр, который он знал лучше собственного пульса.

– Иван, вижу тебя. Ты как добрался? Всё нормально?

Он вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Экран перед ним вспыхнул, и он увидел её лицо – чуть уставшее, но живое, родное, с той особенной морщинкой между бровей, которая появлялась, когда она волновалась.

– Привет, – ответил он, и голос дрогнул. – Рад тебя слышать. Жаль, не было связи раньше.

Он помолчал секунду, собираясь с мыслями. Слишком многое хотелось сказать, слишком многое спросить. Но разговор не располагал к лирике – слишком коротким было окно, слишком многое нужно было успеть.

– Добрались с приключениями, – продолжил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нас едва не взяли под контроль Кыштыны. И принцесса Шерр. Я даже был с ней в контакте…

Лицо Ирины на экране изменилось. Морщинка между бровей стала глубже, глаза расширились, в них мелькнуло что-то, похожее на испуг. Но испуг был не за себя – за него.

– Да что ты?! – вырвалось у неё. – Как она нашла твой шаттл? Это же невозможно! Вы были под маскировкой, драконы прикрывали…

– Ты права, дорогая, – перебил Иван, чувствуя, как внутри поднимается глухая, тягучая досада на самого себя. – Тут я сам сглупил.

Он сделал паузу, собираясь с духом. Признаваться в собственной ошибке было тяжело, особенно ей. Но она должна была знать правду. Всю правду.

– Помнишь магов, которых нам дали как гидов? Гама и Литона? Я их нейтрализовал, связал, накрыл полем, как Лея велела. Думал, всё под контролем. Но недооценил их. Они смогли освободиться ментально – не физически, пробили поле, установили связь со своей королевой.

Ирина молчала, слушала, и лицо её становилось всё серьёзнее.

– Ну а дальше – дело техники, – горько усмехнулся Иван. – Как в прошлом Ту’мы брали под контроль людей, помнишь? Так теперь и Кыштыны. Только у них это тоньше, изощрённее. Она вошла в мою голову, Ира. Просто вошла и начала хозяйничать. Я чувствовал, как таю, как теряю себя…

Короче, на последнем издыхании, на последних искрах памяти, я дотянулся до панели и активировал катапульты. Выбросил магов в открытое пространство. И всё, отпустило. Она исчезла.

– Ну слава богу, – выдохнула Ирина, и в голосе её было такое облегчение, что у Ивана на миг сжалось сердце. – Обошлось…

Она помолчала, глядя на него с экрана, и Иван поймал себя на том, что ждёт продолжения. Чего-то ещё. Вопроса, уточнения, детали.

Но она лишь улыбнулась – тепло, но как-то… слишком быстро.

– Видишь нас? – спросила она, и взгляд её на мгновение ушёл в сторону, будто она смотрела на что-то за пределами камеры. – Приземляйся рядом, драконы тебя сопроводят. До встречи, дорогой.

– До встречи, – ответил он автоматически.

Экран погас. Связь оборвалась.

Иван сидел неподвижно, глядя на потухший монитор, и чувствовал, как внутри разрастается холодное, липкое, неприятное ощущение. Что-то было не так…

Иван нахмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Она вертелась где-то на периферии сознания. И тут его осенило. Ирина его жалела. Да, жалела. И это было естественно. Она не спросила о главном, не задала единственно важного, единственно правильного вопроса в этой ситуации.

Что успела узнать или скачать из его сознания Шерр?

А это было главным. Это было критически важным. Шерр вошла в его голову, пробыла там достаточно долго, чтобы взять под контроль, чтобы начать вытягивать информацию. Она узнала многое. Наверняка не всё, но многое. Где они, кто они, каковы их планы, их слабые места, их союзники.

– Пилот, готовься к посадке.

– Понял, командир, – отозвался пилот.

Шаттл снижался к зелёному массиву джунглей, где его ждала Ирина. Иван смотрел на приближающуюся землю и понимал: самый трудный разговор в его жизни ещё впереди.

– Пилот, видишь поляну в джунглях?

Иван стоял за креслом пилота, вглядываясь в тактический экран. На фоне бескрайнего зелёного массива чётко выделялось небольшое пятно – естественный разрыв в кронах, поросший невысокой травой. Место выглядело достаточно ровным, чтобы принять шаттл.

– Да, отлично вижу, – отозвался пилот, не отрывая взгляда от приборов. Его пальцы, всё ещё погружённые в контактный гель, едва заметно шевельнулись, корректируя курс.

– Хорошо. Сажай шаттл на той поляне.

– Понял. Приступаю к посадке.

Шаттл медленно снижался в окружении золотых драконов. Огромные рептилии не отставали ни на метр, их крылья почти касались корпуса, создавая мощные потоки воздуха, от которых машину слегка покачивало. Драконы начали расходиться в стороны, освобождая пространство для посадки.

Шаттл завис над поляной на долгую, напряжённую секунду. Турбины взвыли на пределе, сдувая траву и мелкие ветки в стороны, создавая идеально ровный круг. Потом машина плавно, почти невесомо, опустилась.

Опоры с глухим стуком коснулись грунта и сразу просели под тяжестью корабля, увязнув в мягкой, влажной земле. Корпус вздрогнул в последний раз и замер.

Двигатели остановились. Тишина, наступившая после их гула, показалась оглушительной. Только потрескивала остывающая обшивка, только ветер шелестел в кронах деревьев, только где-то далеко кричали невидимые птицы.

– Отлично сработано, – бросил Иван пилоту, хлопнув его по плечу. – Отдыхайте. Дальше я сам.

Он прошёл в десантный отсек, где уже собирались остальные члены экипажа. Лица у всех довольные. Кто-то улыбался, кто-то просто молчал, приходя в себя после пережитого. Девушка-оператор, ещё недавно дрожавшая от ужаса, теперь с любопытством выглядывала в иллюминатор, разглядывая джунгли.

– Ждём, пока остынет обшивка, – сказал Иван, останавливаясь у люка. – Ещё пара минут.

Он смотрел на индикатор температуры. Красная полоса медленно, неохотно ползла вниз. Наконец загорелся зелёный.

Лязгнули запоры. Гидравлика зашипела, и тяжёлый люк начал медленно опускаться, превращаясь в трап. Наружу хлынул тёплый, влажный воздух, пропитанный запахами зелени, цветов и прелой листвы. После стерильной атмосферы шаттла это казалось невероятным, почти пьянящим.

А на землю, сверкая на солнце, стекли металлические ступеньки – тонкий ручеёк жидкого металла, сбежавший из-под обшивки и застывший ровными, удобными перекладинами. Корабельные системы заботились о комфорте экипажа даже здесь.

Иван шагнул вперёд, первым ступив на землю Румиха. Трава под ногами была мягкой, упругой, чуть влажной после недавнего дождя. За ним спустились остальные – пилот, операторы, техники. Все жадно вдыхали воздух, щурились на солнце, оглядывались по сторонам.

Из-за деревьев, с противоположного края поляны, вышли люди. Десантники в лёгкой броне, техники, несколько офицеров. А впереди, чуть оторвавшись от остальных, бежала она. Ирина. Иван замер.

Она неслась к нему, не разбирая дороги, спотыкаясь о кочки, разбрызгивая грязь из луж. Волосы разметались, на лице – счастливая, почти детская улыбка, в глазах – слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. Они встретились на середине поляны.

Ирина влетела в него, как снаряд, обхватила руками за шею, повисла, прижалась так сильно, будто хотела слиться с ним в одно целое. Иван покачнулся, но устоял, обнял её в ответ, прижимая к себе, чувствуя, как дрожит её тело, как бьётся её сердце где-то рядом с его собственным. От такой искренности у него перехватило дыхание.

Все обиды, все сомнения, вся горечь последних часов – всё растворилось в одно мгновение, смытое теплом её объятий, её запахом, её слезами на его шее. Иван закрыл глаза и просто стоял, чувствуя, как она целует его куда-то в щёку, в ухо, в шею, бормоча сквозь слёзы что-то бессвязное, горячее, бесконечно родное.

– Больше никогда… – шептала она, задыхаясь. – Никуда не отпущу. Слышишь? Никогда. Чтобы рядом. Всегда. Я думала… когда связь пропала… я думала, всё…

– Тише, тише, – бормотал он в ответ, гладя её по спине, по волосам, чувствуя, как по собственным щекам тоже текут слёзы, и не стыдясь этого. – Я здесь. Я живой. Всё хорошо.

– Хорошо?! – она отстранилась на миг, посмотрела на него заплаканными, но счастливыми глазами и вдруг рассмеялась сквозь слёзы. – Дурак ты, Иван Артамонов. Самый любимый мой дурак.

И снова прижалась, спрятав лицо у него на груди.

Вокруг уже собирались люди. Экипаж шаттла встречался с теми, кто ждал их на Румихе. Слышались радостные возгласы, хлопки по плечам, короткие рассказы о пережитом. Кто-то уже доставал фляги, кто-то разводил небольшой костёр – вечер обещал быть тёплым.

Драконы Врона кружили над поляной, медленно набирая высоту, но несколько самых крупных остались барражировать неподалёку, готовые в любой момент прийти на помощь. Их золотые силуэты на фоне темнеющего неба казались живыми обелисками, охраняющими этот маленький островок покоя в океане войны.

Ирина наконец оторвалась от Ивана, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на него снизу вверх, всё ещё не отпуская его рук.

– Идём, – сказала она тихо. – Там Лея и другие наши друзья. Нужно многое обсудить. Но сначала… сначала просто побудь со мной. Хоть пять минут.

Иван кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое он уже и забыл, оказывается, как сильно любил.

– Пять минут, – согласился он. – А потом – всё, что скажешь.

Они пошли к лагерю. Вокруг кипела жизнь, люди обустраивались, готовились к ночлегу, проверяли снаряжение. Но для них двоих сейчас существовал только этот момент, эта минута, эта тишина после бури.

Где-то в глубине сознания Ивана ещё теплилась тревога, ещё билась мысль о том, что разговор с Ириной о Шерр и её вопросах не закончен. Но он отогнал её, решив, что всему своё время.

Сейчас было время для простого человеческого счастья. Пусть даже посреди войны, на чужой планете, в окружении драконов и магов. Они были вместе. А значит, всё остальное – преодолимо.

Глава 3

Атака на Румих

Шерр стояла у главного экрана «Светоча Ксенона», вцепившись ногтями в холодный металл пульта. Перед ней, в глубине голографической бездны, пульсировала карта магических потоков всего сектора. Родник Реальности горел ярким, ровным пламенем в самом центре, и от него во все стороны расходились нити Текры – чистые, упругие, наполненные силой. Они пронизывали пространство, добираясь до Рованы, до драконов, до каждой живой души.

З’кыр отвечал. Чёрные, вязкие потоки отрицательной магической субстанции поднимались из глубин Оскита, просачивались сквозь разломы, встречались с магией Текры на границах реальности и гасили её, уравновешивали. Баланс пока обнадеживал. Родник пульсировал сильно, но магия З’кыра держала удар, не давая свету затопить всё без остатка. Ритуал Антимагии сыграл свою роль. Тем не менее времени на раскачку не оставалось. Пора атаковать.

Шерр резко развернулась. Взгляд её зелёных пылающих глаз, упёрся в наместника Шадона. Тот стоял у алтаря в глубине рубки, окружённый свитой магов, готовый к любому приказу.

– Наместник, – голос прозвучал жёстко, – я атакую континент Румих. Отберу свои короны. Твоя задача – Центральный континент и аэтрионцы. Действуй жёстко, но осмотрительно. Мы не должны проиграть ещё раз.

Шадон склонил голову, и в этом движении не было ни тени сомнения.

– Понял тебя, принцесса Шерр. Исполню всё в точности.

– Цена проигрыша – наши жизни и существование нашей цивилизации. Помни об этом.

– Помню, – глухо отозвался наместник, и тени под капюшоном сгустились, подтверждая его решимость.

Шерр проводила его взглядом, когда Шадон, сопровождаемый магами, покинул рубку, чтобы готовить переброску на Центральный континент, медленно, очень медленно перевела взгляд на того, кто остался.

Советник Лузвул стоял чуть поодаль, у тактических панелей, делая вид, что поглощён данными. Но Шерр видела, как напряглись его плечи под чёрной мантией, как пальцы нервно теребят край кристалла управления. Он ждал. Ждал, когда она обратит на него внимание.

– Ну что, советник, – голос её звучал ровно, с едва уловимой насмешкой. – Пора заняться настоящим делом?

Лузвул дёрнулся, но быстро взял себя в руки. На лице заиграла кривая усмешка – слишком дерзкая, слишком опасная.

– Разве до этого, моя принцесса, мы занимались… – он сделал паузу, подбирая слово, – пустяками?

Тишина в рубке стала абсолютной. Операторы замерли, боясь дышать. Даже маги у дальних пультов прекратили свою монотонную работу, почувствовав напряжение, повисшее в воздухе.

Шерр не шелохнулась. Только взгляд стал ещё тяжелее, ещё пронзительнее. Она смотрела на Лузвула долго, очень долго, давая ему прочувствовать всю глубину его ошибки. А когда заговорила, от голоса кровь стыла в жилах.

– Игривое настроение, Лузвул, – это хорошо. Но грань переходить не стоит.

Лузвул побледнел под чёрной кожей. Усмешка сползла с его губ, сменившись выражением, которое у кыштынов считалось эквивалентом раскаяния. Он открыл рот, чтобы извиниться, но Шерр не дала.

– Но ты прав, – продолжила она, и голос её смягчился ровно настолько, чтобы не превращать разнос в публичную казнь. – У нас всегда все дела требуют полной отдачи сил. И этот рейд – не исключение.

Она отвернулась от него, снова уставившись на экран, где медленно вращалась Рована. Её силуэт в отражении экрана казался вырезанным из чёрного камня.

– Трудность этого рейда, – заговорила она, не оборачиваясь, – состоит в том, что экипажи флота составляют аэтрионцы. Сознания которых мы держим под контролем.

Лузвул сглотнул, прекрасно понимая, к чему она клонит.

– Не хочется думать, что будет, если они вдруг освободятся от нашего контроля. Эфирарх сильна. Она может ударить по ментальным нитям, и если пробьёт брешь…

Шерр резко развернулась к нему, и в глазах её полыхнуло зелёное пламя.