Мой путь. Я тебя хочу

А Мелани? Ну, я не знаю. Я скучаю по ней, но как только мы видимся, начинаем «колоться», словно ежики.

Может, я все-таки завидую ее жизни? Тому, что она не знает забот. Тому, что она увидела уже весь свет. Что имеет все, что только пожелает? Или, ее связи с отцом? А чему она может позавидовать в моем случае? Бедности? Или тому, что я «стою на одном месте»?

– Мишель? Я жду тебя с утра! – голос из уличного домофона возвращает меня к реальности. Это Фор, начальник папиной охраны, в свои 32 года. Очень сильный, добрый, мудрый парень. Мне он, как брат. Он заменял мне отца, сестру и друзей, когда я заканчивала тут школу. Мы не виделись 5 лет, после выпуска я не приезжала сюда, все напоминало мне о Марке. Папа это легко пережил, а Мелани приезжала к нам на праздники. С Фором мы общались только по переписке.

– Я тут, – улыбаясь, отвечаю я электронному прибору. – Пропускай меня.

Не сказав больше ни слова, Фор следует моим указаниям. Ворота начинают разъезжаться в разные стороны, и я не спеша заезжаю во двор, где меня уже ждет высокий и сильный защитник этого дома, полностью в черном свободном костюме классического покроя. Это его обычная рабочая форма. Я редко видела его в другой одежде.

В его руках букет полевых цветов, что сразу согревает мою душу. Он меня отлично знает.

Не успев, заглушить машину я радостно бегу обнять своего друга.

Фор обнимает меня так крепко, что мне становится трудно дышать и даже немного больно.

Он с трудом прекращает свои объятия.

– Привет. – Говорит он, не сводя с меня изучающего взгляда.

Я скучала по нему.

Он поднял мои сумки в комнату. На пути нам никто не встретился.

Папа сделал для меня личную комнату, довольно уютную, кстати.

– А где все?

– Господин Николас, еще на работе, но скоро должен быть.

Фор потер руки и сжал ладони вместе.

Господин Николас…

– Естественно. – Я и не ожидала другого.

Я медленно осматриваю свою комнату. Все так же, как и было. Темный пол и потолок. Напротив деревянной двери большое приоткрытое деревянное окно, деленное на секции, прикрыто развивающейся молочной занавеской. Темный ковер с узорами, который я привезла с собой из дома мамы в старших классах. Массивный комод с книгами, что я читала. В левом углу от окна напротив двери стоит аккуратное дерево в каменном белом горшке. Природа всегда придает мне силы и никогда еще не портила интерьер. Большая кровать слева у входа, которая отражается от напольного зеркала возле двери. Стена за кроватью сливается с полом и потолком. Слева от кровати и справа от дерева еще одно идентичное окно, но поменьше, так же впускает свет в мою обитель. Я часто сбегала через него на встречи с Марком, так как папа не особо его любил. Снизу под этим окном крыша от комнаты сестры, это было не очень безопасно, но тогда мне было все равно. А вот под большим окном пусто, но есть прекрасный вид на лесное озеро с высокими деревьями.

Больше всего мне приятно, что папа оставил мой мольберт. Он стоит у большого окна вместе с деревянным стульчиком, вазой с кистями и чемоданчиком с красками…

Белые: стены, люстра, белье и мелочи в декоре. Каменные горшки и просто камни, керамические и глиняные вазы, деревянные столики ручной работы. Для папы все здесь слишком стильно и красиво.

Справа небольшая темная, но достаточно освещенная гардеробная со шкафами до самого потолка, который немного скошен. Гардеробная переходит в шикарную, но не большую, но очень уютную ванную комнату. Откуда открывается витражный вид на озеро. Белая ванна на темном полу стоит у самого окна, а за ней каменная раковина стоит на цельном куске дерева перед большим зеркалом. Справа от ванной просторная душевая, сделанная из белого камня.

В комнате свежий воздух и пахнет чистотой.

– Приезд дочери, разве это важно?

Мои губы поджались сами собой.

– А Мелани, должна приехать на днях, они с подругами улетели в Милан. Кажется, за покупками. – Уверенно, но виновато говорит Фор.

– Понятно, снова одни? – натянув улыбку, я пожимаю плечами.

В глазах Фора печаль, а на лице сочувственная улыбка. Он стучит меня по плечу.

– Чаю?

– О, ты что, научился заваривать вкусный чай?

Мы глухо смеемся.

Я поставила цветы в стакан у графина с водой на комоде, и мы спустились вниз.

Мы спустились на кухню, которая находится слева от входного холла с аккуратным круглым темным столом, на котором стоит красивый белый цветок в глиняном горшке и статуя чего-то великого из светлого камня. Из этого же холла идет деревянная лестница, слегка заворачиваясь в круг.

Мы с Фором сели за обеденный деревянный стол с удобными стульями. Несмотря на то, что Фор имеет дружеские отношения с моим отцом, он старается не заходить в дом без надобности. Он предпочитает находиться в доме охраны, который стоит слева от дома и справа от ворот. Я там была и скажу вам, что он почти не уступает этому дому. Папа постарался и для других людей. Все-таки у него есть некоторые плюсы. Только не в делах, связанных с семьей и отцовством. По крайней мере, не со мной. Для Мелани, кажется, он отличный отец.

На столе свежие цветы. Как всегда.

За чаем мы смеялись, вспоминая былые истории, как он портачил в этом деле, не мог заварить вкусный чай с первого раза, который был не в пакетиках. Всю беседу он широко улыбался, говорил шутки, не сводил с меня глаз. Он стал увереннее и более брутальным. Мужчинам года к лицу.

Его лицо стало мужественнее, а его острые черты лица стали еще более притягательными. Легкая щетина ему идет. Правда, он стал мощнее, чем пять лет назад. Его светло-карие глаза светятся огнем, а темный волос придает ему строгости. Его губы аккуратные и подходят его мужественному лицу, так же как и его чуть заостренный нос.

– Мишель, ты приехала, – это отец, он стоит во входных массивных деревянных дверях этого дома и, кажется, вроде даже рад моему приезду.

– Ник. – Фор сидел к входу боком, поэтому не сразу увидел его, а как только услышал, то тут же встал с места.

Отец совсем измучил себя работой, он выглядит болезненно. У него появилось много седых волос для его 49 лет. Из-за такого режима, он выглядит старше. Совсем исхудал и со своим ростом в 180 сантиметров, кажется очень сухим. Даже его губы стали тоньше, а нос с маленькой горбинкой немного опустился вниз. На его лице появились первые морщины. Голубые глаза добавляют бледности его образу. Да и серый строгий костюм не прибавляет красок.

– Ты рад? – прямо спрашиваю я.

– Конечно дочка, почему я должен быть не рад? – с неподдельным удивлением спрашивает он в ответ.

Интересно, почему?Что именно мама обещала папе, зачем я тут? Она обещала мне, что они не будут на меня давить и заставлять работать у отца в компании, в которой я даже ни разу не была. Мы не были обычной семьей, где дети прибегают к родителям на работу, чтобы поиграть там, взять ключи или что-то в этом роде. Да, я получила образование, которое они «просили», и сейчас продолжаю учиться. Мне страшно даже сказать им, что я хочу бросить обучение в этом году. Это и так забрало у меня слишком много времени, которое я могла потратить на важное для себя. Я люблю творчество, люблю рисовать, мастерить, творить. Что угодно, только не кабинет в офисе моего отца.

– Я вас оставлю, – Фор выпрямил спину и направился к выходу.

Когда Фор поравнялся с отцом, то тот постучал его по плечу, сопровождая этот жест поджатыми губами. Между ними такое взаимопонимание и уважение… Какого никогда не было между нами.

Фор вышел, а отец проводил его теплым взглядом.

Может, отцу нужны были сыновья? Может, с ними все было бы по-другому?

Отец посмотрел на меня. Наконец.

– Ну что ж, привет, папа? – я осталась сидеть за столом.

– Ну? Может, обнимешь «папу»? – он распростер свои объятия для меня, впервые за долгое время. Что это с ним?

Отец медленно подходит к обеденному столу, находящемуся напротив входа в зону кухни-гостиной. Я нерешительно встаю, робким шагом подхожу к нему и… обнимаю. Но более не искреннего объятия в моей жизни еще не было. Что я чувствую? Это страх, радость или недоверие, я не понимаю?!

– Ну? Как добралась? Очень устала? Как мама? – он засыпает меня вопросами, ответы, которых ему, кажется, не важны. Или он волнуется?

– Все хорошо отец. Я тут, – я решаю отправиться к себе в комнату. Потому, что ситуация странная, и каждый подобный раз, я просто уходила к себе. Немного жаль осознавать, что я не скучала по нему. – И я очень устала. Пойду к себе. – Отец молча, «проводил меня глазами» до лестницы.

Я странно себя чувствую, но продолжаю подниматься.

– Ты очень изменилась, – с ноткой грусти сказал отец, когда я была уже на середине лестницы.

Я обернулась.

– Прошло 5 лет. Да, я изменилась.

Это укол. Потому, что я зла на него. За это время папа ни разу не попросил о встречи, не позвонил, и даже ни одного отправленного смс на мой адрес. Я вижу сожаление на уставшем лице отца. Но этого просто не может быть. С чего бы? Он никогда не чувствовал за собой вины. Считал, что мы не хотим его поддерживать. Он никогда не приезжал к нам, настолько он гордый. Но разве гордость важнее любви к детям? Почему мы с сестрой всю жизнь страдали из-за их гордости? Сейчас для меня это в прошлом. У меня нет на него обид. А эта злость, которая во мне, наверное, это просто часть меня, он тут не причем.

– Ладно. Я не буду лезть к тебе. Но ты ведь приехала сюда. – Отец подошел немного ближе.

– Да, мама не оставила мне выбора. Отправила меня сюда без моего одобрения. Сказала, что ты мне поможешь. Но мне не нужна твоя помощь.

Я все также стою у лестницы и чувствую, как на меня накатывают волны злости.

– Я помогу.

– Как? Как ты можешь мне помочь? Ты не знаешь меня, не знаешь, что я люблю, что я умею, о чем мечтаю… Ты не знаешь меня ПАПА.

Я сжимаю перила обеими руками.

– Мишель.

– Что? Устроишь меня к себе?

– Но тебе там понравится.

– Боже… – Ну, конечно!Чего я еще ожидала? – Я так и знала, что вы еще могли сделать с мамой? Вы ведете меня к этому со старших классов. Вы заставили меня учиться на то, что мне не интересно. Как это вообще может быть интересно, отец? Эти цифры. В тебе, что, совсем нет живого?

Я размахиваю руками в разные стороны, будто это поможет мне разрядиться.

– Почему ты злишься на меня?

– Я злюсь не на тебя, не на вас, я злюсь на себя. Я не понимаю, что мне делать, я пытаюсь разобраться в себе. Хочу сделать правильный выбор, ведь он на всю жизнь и я хочу делать свою работу с любовью. Быть счастливой, совершая ее. Но все мои начинания прогорают почти сразу. Меня хватает ненадолго. А мои работы никому не нужны, чтобы я не пробовала творить. Это меня злит. Я кажусь себе бесполезной, неответственной, глупой. А вы давите на меня, за место того, чтобы поддержать! Но вы и не сможете. Вы даже друг друга не смогли поддержать.

Мы остаемся в полной тишине. Он кажется, испуган?!

– Знаешь, – продолжаю я свою тираду, – иногда оказывается, что все, что ты создаешь, делаешь, думаешь и продвигаешь – никому не нужно? Ты кропотливо работаешь над произведением искусства, которое никто не купит, пишешь книгу на своем болезненном опыте с уроками жизни в помощь читателям – которую никто не прочитает! – Ком в моем горле становится все больше. – Ты «пробиваешь свои потолки» друг за другом, а за ними что? Еще один «потолок». И еще.

Ты пытаешься создать что-то важное, сделать значимое, помочь своим трудом и мировоззрением, стараешься увеличить ценность работы человека, а не машины. И что же? Это никому не нужно!

Твоя уверенность пошатывается. «Может, я занят не тем?». Но ты не хочешь в это верить и снова берешься за работу. Ты встречаешься с дверью, которая закрыта на пятьдесят замков. И даже, когда ты, наконец, открываешь последний замок и распахиваешь дверь… там оказывается бетонная стена, которую только что проложили. И пока ты долбишь ее молотком, кто-то прокладывает второй ряд. – Я замолкаю и со смешком продолжаю. – Не знаю, может попробовать зайти через окно?

– Именно! – Обрадовался отец и сделал еще один шаг в мою сторону. – Почему ты думаешь, что тебе не понравится у меня?

– Вот опять, – я прижимаю руку ко лбу. – Ты даже не слышишь меня! Ты просто хочешь затащить меня к себе.

Отец не двигается.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

Что?У меня спросили собственное мнение? Да что с ним, черт возьми, происходит?

– Я хочу свободы. Время. – Я развожу руками в стороны, показывая, что я и сама пока не знаю, чего я хочу.

– Сколько тебе нужно времени?

– Я не знаю. Я просто… – воздух вышел из моих легких, – дайте мне привыкнуть немного для начала! Не нужно с порога говорить мне о своей компании.

– Но ты даже не знаешь, что у меня не компания, а …

Господи!

– Отец!

– Хорошо. – Отец поднимает руку в знак примирения. – Давай так. Я даю тебе время до конца лета. За это время или ты находишь работу самостоятельно или приходишь ко мне. Сама. Так будет честно.

– Ты даешь мне время до конца лета? – я удивлена. И даже чувствую растерянность от радости. – Хорошо!

Немного подумав, я решила согласиться. Я все также не хочу работать у отца, но за это время, возможно, я найду что-нибудь подходящее.

ГЛАВА 5

Всю ночь и весь следующий день я думала о разговоре с отцом.

В какой-то момент мне становилось спокойно, что у меня есть время, но в другой момент настигал страх. Я могла бы проходить стажировку у него, и мне бы не пришлось думать об учебе. Но, я не хочу сидеть в кабинете. Мне страшно, что у меня чуть больше двух месяцев свободной жизни. Потом, по собственному соглашению я должна буду посмертно работать у отца, потому что я взяла на себя такую ответственность и должна становиться взрослой. Это, если я не найду другого пути.

Оставив начатую книгу, я открываю свой ноутбук и ищу открытые вакансии на подходящую для меня работу.

Раздается телефонный звонок, от которого мне становится некомфортно.

– Черт.

Я тут же понимаю, кто на том конце трубки.

Ханна. Я же не позвонила ей. Разговор с отцом ввел меня в стресс на целые сутки.

Я беру телефон в руки и ложусь на широкую кровать с поражением. Набрав побольше воздуха в легкие, я смотрю на потолок из темного дерева и с чувством вины поднимаю трубку.

– Привет, конфетка! – доносится с той стороны трубки. – Ты там доехала?

– Да, я уже тут.

Я виновато кручу шнурки на своей мягкой белой пижаме из хлопка.

– И не позвонила. – Наступила пугающая пауза. Обиделась? – Кто-то будет пить штрафную бутылку пива! – ликует она.

– Неттт.

– Да! Собирайся и приезжай сюда. Я на пляже, тут вечеринка.

Спорить не было смысла. Мы не виделись с новогодних праздников. Поэтому я согласилась. Да и за окном летний вечер в самом разгаре, и на работу завтра не надо, как бы иронично это не звучало.

Я выбрала для пляжа мягкий белый костюм, состоявший из шорт и топа. Так же решила накинуть легкую рубашку того же цвета. Волосы распустила, хотя мне всегда не комфортно, когда они летают по лицу туда-сюда. Особенно, когда ветрено, они вечно лезут в глаза и рот. Брр…, не люблю.

Хотя, они у меня довольно красивые и здоровые. Родной золотой блонд, которые мне почти до поясницы. Все думают, что я делала мелирование, такой у них перепад цвета. Сверху светлее от солнца, а у шеи темнее. Объем у меня приличный, мама в детстве всегда называла меня «львенком». От природы у них элегантный изгиб большой волной, этому я очень рада.

На ноги я обула свои любимые плетеные босоножки коричневого цвета.

Перед выходом я решаю посмотреть на себя в напольное зеркало у самой двери, в котором отражается моя идеально заправленная кровать. Я себе очень нравлюсь сейчас. Я благодарна отцу за свой не маленький рост, в 172 сантиметра, я выше всех своих подруг, но я всегда считала это своим достоинством, а не недостатком. Я довольна своими длинными ногами, своей пышной шевелюрой. Рада, что мне не приходится пользоваться всякими укладками, фенами и средствами, чтобы волосы мне нравились. Мама наградила нас с сестрой не маленькой грудью. У Мелани она, правда, больше, но я люблю свою грудь. Она красиво стоит и украшает меня, особенно, когда я надеваю шелковые и мягкие пижамы. Я всегда очень люблю ловить свое отражение в зеркале. Элегантная зона ключицы, гладкая кожа и отсутствие какого-либо средства на ногтях. Мне всегда нравились свои родные ногти. Я очень люблю свои глаза. Они тоже достались мне от мамы. Только у нас с ней немного разные оттенки, оттенки зеленого. У нее более светлые, а у меня более темные. Сегодня они особенно красивы. Мой нос меня полностью устраивает, губы мои обычной аккуратной формы. Высокие скулы придают моему лицу четкости, а немного изогнутые широкие темные брови – яркости.

Я убираю прядь волос за ухо и улыбаюсь своему отражению.

С самооценкой моей внешности у меня нет проблем. А вот в оценке моих личностных качеств, есть. Они начались еще задолго до Марка.

Такси приехало, и я скорее бегу вниз.

– Прекрасно выглядишь. – Я немного испугалась, Фор появился из темноты. – Хотя сегодня довольно пасмурно. Ты не замерзнешь?

– Спасибо, нет, не должна, – кидаю я бегло, потому что тороплюсь. Я быстро прохожу мимо парня в черном костюме, оглядывая дорогу за открытыми воротами. – Ты не видел мое такси, оно уже должно было приехать?

– Я отпустил его.

– Что?

Я остановилась и посмотрела на него в удивлении.

– Я сам тебя отвезу.

– Это не обязательно, – серьезно отвечаю я.

– Обязательно. Я должен тебя охранять.

– Как все серьезно, – я улыбаюсь, мне хочется разрядить эту странную ситуацию. – Ладно, поехали. – Разрядить ситуацию не получилось, потому, что его лицо не проницаемо. Что с ним произошло за эти годы? Он был всегда таким веселым, простым, всегда меня смешил и поддерживал. Даже в мои ссоры с Марком, всегда был рядом. Сейчас он, как чужой. Наверное, прошло много времени, и он просто забыл меня и все наши ночные разговоры.

Мы сели в его мощный и стильный BMW 7 черного цвета. Эта машина ему идет. Фор похож на нее. Похож на зверя, который готов наброситься. Наброситься на наших обидчиков.

Он нажимает на газ, машина ревет пару секунд, а Фор тем временем пристально смотрит на меня. Пытается меня впечатлить? С чего бы это? За 5 лет разлуки между нами что-то изменилось?

Но он явно любит свою машину и эффект, который она производит на девушек. И это работает.

Мы поехали.

В машине тихо играет кантри. Интересно, для меня включил?

– Чем ты занят, когда у тебя свободное время и ты не «охраняешь нас», – последнее я выделила с улыбкой на лице.

– Думаю о тебе. – Сказал он, уверенно смотря мне в глаза.

– Что? – смеясь, спрашиваю я, наверное, он прикалывается надо мной. Но у него такой спокойный вид… – Я серьезно!

– Ладно, – легко сдается он. – Езжу к родителям и бабушке с братом. Помогаю родителям по стройке, они снова нашли, что улучшить. По возможности езжу помогать брату по ферме бабушки. Работаю тут. Ну, и думаю о тебе. – Он снова смотрит на меня многозначительно и уверенно.

А мне нравится этот Фор! Он стал мужественнее, увереннее, спокойнее и первый раз рассказал мне о своей семье, или я не спрашивала?

Я с грустью улыбаюсь. Мы столько времени провели вместе, он всегда помогал мне, поддерживал, все знал обо мне, а я только что узнала, что у него есть брат.

– Что? – смущенно спрашивает Фор и тут же выпрямляется, готовясь защищаться.

Я, что, такая грубая?«Надо бы с ним помягче».

– Ничего, – отвечаю я, улыбаясь, и на секунду задерживаю взгляд на его светло-карих глазах. Они будто камни янтаря, светятся в темноте.

От Фора приятно пахнет запахом, которого раньше я не слышала.

Он тоже смотрит, не отрывая глаз, мы едем довольно быстро, но мне почему-то не страшно.

Я всегда ему доверяла, в любом вопросе.

Хм, неплохо.

Весь оставшийся путь мы ехали молча, под тихую музыку, но улыбаясь. Перекинулись лишь парой фраз. Нам, конечно, есть что обсудить, но мне хотелось просто помолчать. Мне было спокойно с ним. И видимо, ему со мной.

– Все, мы приехали, останови тут.

Я указываю ему на место рядом с другими машинами на парковке у пляжа.

Он задумчиво выполняет мою просьбу.

Мы оказались на знакомом мне вечернем пляже, вдалеке гуляет компания из большого количества парней и всего нескольких девушек.

В этом месте мы часто гуляли компанией Марка и Ханны. Там были только их друзья. Я всегда чувствовала себя лишней.

– Мне стоит остаться? – Фор пристально смотрит на весело гуляющую толпу.

– Нет, все будет хорошо, я ведь сильная девочка, если что, вырублю кого-нибудь, – смеюсь я.

Он расслабляется, наверное, вспоминая наши тренировки. В подростковом возрасте я упросила маму отдать меня на бокс (да, и тут я была), мама долго не поддавалась, но я не оставила ей выхода. Правда занималась я недолго, всего год, так как уехала к отцу из-за Марка и все мои мысли были заняты только им. Да и для этого вида спорта я была слишком вялой, мне не хватало резкости. Но Фор всегда был готов провести со мной легкую тренировку. И всегда врал, что в этом я преуспеваю. Не могу сказать, что это мое. Я чувствовала, что нахожусь не там, когда ходила на эти тренировки. Но я рада этому опыту.

Я вышла, и хотела было уже уйти, но решила поблагодарить своего сопровождающего за помощь. Засунула голову в окно машины.

– Спасибо, Фор.

Он улыбнулся.

– Позвони мне, если тебя нужно будет забрать.

Я киваю ему в знак согласия.

И отправляюсь на поиски своей подруги.

Подождав пока я дойду до компании, Фор уезжает.

На бревнах вокруг огня сидит большая компания. Перед ними в темноте вечера скрывается могущественный океан. Здесь присутствующих я почти не знаю. Ханну узнаю издалека, по розовым волосам, коротким джинсовым шортам и рваному топу, который еле прикрывает ее грудь. Ее волосы каждую нашу встречу меняют свой оттенок. Она вечно экспериментирует с их цветом. Так что я просто искала самую яркую прическу.

– Мишель! – кричит та, поднимая бутылку пива вверх.

Она вскакивает с бревна и бежит ко мне, пока я нахожусь в стеснительной растерянности. Мы с ней, наконец, обнимаемся так, что даже чуть не падаем.

Ханна очень красивая девушка. У нее небесно-голубые глаза, пухлые губы и аккуратный носик. Я чуть выше ее по росту. Ее волосы всегда меняют цвет, но остаются в одной длине ниже лопаток. Я всегда восхищалась ее красотой и считаю, что Ханна могла бы быть моделью. Ее фигура идеальна. Узкая талия и красивая ключица. Сочная грудь второго размера и упругий зад не в меньшей роли украшают подругу. Мне всегда нравились ее колени, ее ноги созданы для журналов. Она могла бы добиться многого в модельном. А может, она могла бы стать отличной танцовщицей. Ханна занималась танцами в школе и у нее были хорошие результаты. Жаль, что она тратить свою жизнь не на то.

Пропустив пару бокалов пунша, с моей стороны, и неисчислимое количество бутылок пива с ее, мы обсудили все последние события, что случились с нами за время, что мы не виделись. Темы менялись с космической скоростью. Не уверена, что мы раскрыли полностью хотя бы одну.

Я рассказала ей, как мне тяжело учиться на юриста, какие у меня получились картины, как мама решила отправить меня к отцу и что я все еще не знаю, чем хочу заниматься. И наш последний разговор с отцом.

Ханна поведала мне про то, как она путешествовала по Бразилии с совершенно незнакомыми ей людьми. Как ее бесит младший брат и очередные рассказы, как ею недовольна мать. Ее отец, кажется, единственный, кем она довольна, кто ее любит и ценит.

Ее семья считается довольно зажиточной. Мама работает в каком-то журнале. А вот ее папа адвокат.

Как я поняла, мама Ханны первым хотела именно мальчика и девочка «сбила» все ее планы. Да и в целом ее мать не создана для материнства. Подруга ни разу в жизни не слышала от своей матери слов: «я тебя люблю». Это так дико, что не укладывается у меня в голове. Зачем все эти маски, почему бы просто не сказать такие слова своим детям? Она странная женщина. Очень холодная, вечно недовольная, капризная, но невероятно смешливая. Кажется, ее мать может рассмешить даже простой палец. И судя по ее поведению, родители приучили дочь к самому лучшему. Хоть она и не показывает свою любовь (если она вообще есть), но у Ханны всегда было все самое лучшее. Лучшая медицина, качественные вещи и правильное питание. Очередные дорогостоящие поездки с классом? – Ханне было можно. Как и Марку, ведь он из еще более обеспеченной семьи. Пока я училась здесь, то не ездила с классом, хоть папа и настаивал. Я считала, что так придам маму, взяв его деньги. Когда я жила с мамой, то все же пару раз ездила с классом в Майами и Новый Орлеан. Мама тогда особенно много работала.