Новгородец-2

Нет, я понимаю, незаконнорожденный сын князя фигура здесь невеликая, но служительницу Велеса могли бы встретить и поприветливее. Мы же не на прием пришли выпрашивать для себя привилегий. Впрочем, плевать. Пусть хоть на головы встанут. Мне с ними детей не крестить.

«Он злится, – мысленно подсказала мне Велеслава. – Завел людей, а вывести не смог. А теперь мы с тобой пришли, как спасители. Ты первый говори, а я за тобой».

«Хорошо», – мысленно ответил ей я и, посмотрев на Волота, произнёс:

– Здрав будь, боярин! Я Олег, сын Юрия Новгородского. Отец отправил меня за вами.

Не кивал, и тем более не кланялся. Боярин навстречу не встал, вот и я не буду расшаркиваться. Мы просто поговорим. Предстоящий разговор продуман до мелочей, и мне даже не понадобятся советы волхвы. Боярин не откажется от похода на Псков. У него просто нет других вариантов.

– Какой такой сын? – не приветствуя меня, хмуро пробасил Волот. – Тот безродный дурак, что сопли пускал в святилище Громовержца?

После этих его слов мне стало немного грустно. Разумного объяснения такому его поведению не было. Нет, он меня не оскорбил. Я ведь и правда не так давно был дураком, пускающим сопли. Но как, скажите, на такое приветствие должен отреагировать семнадцатилетний мальчишка? А он ведь знает прекрасно, сколько мне лет…

Впрочем, никто тут оскорбляться и не подумал. Я на секунду замешкался, прикидывая варианты ответа, но тут в разговор вступила волхва. Шагнув вперед, она обвела взглядом сидящих и картинно-участливо произнесла:

– Сначала не поверила… но вы тут и правда умом тронулись. Еще ослепли и задницы к бревнам прилипли… Так вы встречаете тех, кто пришел исправлять ваш позор?!

При этих ее словах лицо боярина перекосилось от злости. Он подался вперед и, глядя на волхву, проревел:

– Позора бы не случилось, если бы хозяин леса не запер нас в этой дыре! Кому он служит?! Не напомнишь?! Не твоему ли богу случайно?! И после этого я должен тебя привечать?

– Вы с Емельяном должны были с людьми быть, над которыми вас поставило вече, – Велеслава перевела взгляд на сидящего рядом с боярином мужика. – Делом должны были их занять, а не замыкаться в своих обидах. Все что происходит с нами – испытания. Вы свои испытания не прошли.

– Тебя забыли спросить, – сотник презрительно усмехнулся. – За что оно, испытание? Мы лесу вредили? Порядок не соблюли?

– А почему вы решили, что оказались здесь по воле хозяина леса? – Велеслава вскинула брови. – Кто вам такое сказал?

– Ты издеваешься? – проревел боярин. – А кто кроме него мог это сделать?

– Например, Кощей, – спокойно произнес я. – Его слуга подчинил разум хозяина леса и отправил вас сюда, запечатав вход на второй ступени Граничного мира.

– Олег снял чары с хозяина, и тот подсказал, где вас нужно искать, – добавила к сказанному жрица. – Сам он вас вызволить не мог, но без его наставлений мы бы сюда не пришли. Так что вы благодарить должны его, а не хаять…

Собравшийся за нашими спинами народ загудел. Боярин хотел что-то сказать, но осекся. Переглянулся с сотником и, опустив взгляд, с силой провел ладонями по лицу. Просидев так секунд тридцать, он поднял взгляд и устало посмотрел на жрицу.

– Ты ведь не обманываешь?

– А какой смысл был нам сюда приходить? – Велеслава пожала плечами. – Обида застила тебе глаза боярин…

– Не только глаза, но и разум, – Волот вздохнул, поднялся на ноги и, коснувшись груди, поклонился жрице. – Здрава будь, знающая! Спасибо что пришла и вразумила. – Он перевел взгляд на меня и кивнул: – Здравствуй и ты Олег! Не держи на меня зла…

Было видно, что слова давались боярину с трудом, но оно и понятно. Признавать ошибки непросто. Особенно так – стоя перед толпой. Сотник и два ближника боярина тоже поднялись и поприветствовали нас с Велеславой. Обстановка разрядилась, и я решил, что пора говорить о делах. Сейчас Волот чувствует себя виноватым. Нужно ковать железо пока оно горячо.

– Все поправимо, боярин, – пожав плечами, произнес я. – Сходите с отцом к Пскову, и никто этот лес даже не вспомнит.

– А что сейчас в Пскове? – Волот посмотрел на меня. – Как ты понимаешь новости до нас не доходили.

– Псков захватили латиняне, – ответил я и кратко описал сложившуюся ситуацию.

Боярин слушал мой рассказ и хмуро кивал. Когда я закончил говорить, он замолчал на пару минут, а затем посмотрел на меня и произнес:

– Ситуация изменилась. Нам проще вернуться в Новгород и выступить с князем оттуда. Мои люди устали, им нужно повидаться с родными…

«Твои люди, ага», – мысленно хмыкнул я, а вслух произнес:

– Отец отправил вас в помощь своему брату. Князь Ярослав жив. Так что ситуация не изменилась. Вы не можете вернуться в Новгород. Вы должны идти к Пскову. Ну а отдохнете в Сольце. Пять дней у вас будет.

– Хорошо говоришь, – Волот усмехнулся. – Но мы же можем сразу пойти на Псков? Не дожидаясь князя с дружиной.

Ну да… А там он оценит силы меченосцев и со спокойной душой повернет назад. В бой-то им вступать не обязательно. По прибытию доложит, что прорваться к князю не представлялось возможным, и никакое вече его не осудит. Завел людей в ловушку и вел себя как последний мудак? Да кого это, блин, волнует? Через пару лет все забудется. Все так, но хрен ему на воротник. Я не вече, и со мной такая херня не прокатит.

– Можете, – я кивнул боярину и улыбнулся. – Если вас туда отправит отец.

– А зачем нам его дожидаться?

– Потому что я хочу, чтобы вы его дождались, – не убирая улыбки, пояснил я. – Мы сейчас уйдем, и вернемся, когда подойдет дружина. За пять дней с вами ничего не случится…

За себя и Велеславу я не опасался. Не посмеет он нас задержать. Слишком большими это чревато проблемами. Да и новгородца не позволят ему нам навредить. Мы для них – единственный шанс.

Ну а будет упираться – уйдем отсюда, отправим в Новгород весточку, дождемся подхода дружины и еще раз прогуляемся до печати. Ну а Волот пусть потом разговаривает с отцом. Сам я никого тут упрашивать не собираюсь.

Толпа за спиной притихла. В воздухе повисло напряжение, но никто нас задерживать не подумал. Волот обвел взглядом замолчавший народ, посмотрел на меня и… улыбнулся.

– Вот теперь я верю, что ты сын князя, Олег, – произнес он и во всеуслышание объявил: – Слушайте мое слово! Выйдя из морока, мы отправимся в Солец и будем ждать там семь дней! Ежели князь Юрий с дружиной за это время не подойдет – сами пойдем к Пскову и на месте будем решать, как поступить. Я, Волот, сказал! – Произнеся это, он посмотрел на меня и уточнил: – Моего слова достаточно?

– Вполне, – я кивнул. – Тогда мы пошли убирать морок?

– Не так быстро, – боярин остановил меня жестом. – Нам нужно собраться. Никто ведь не знает, что может ждать на выходе. – Он еще раз оглядел шумящую толпу, нашел взглядом сотника Федора и приказал: – Собирай людей и коней. Всем надеть брони и шеломы. Доложишь по готовности, а мы пока прогуляемся с Олегом и Велеславой к озеру. Покажу им то дерево с огнями.

– Да, боярин! – сотник ударил себя кулаком в грудь, обернулся к толпе и рявкнул: – Десятники ко мне, остальные – расходимся и ждем указаний!

– Как-то гладко оно у нас получилось, – глядя на людей, мысленно произнесла волхва. – Что-то мне, Олег, неспокойно…

– А что может случиться? Думаешь, на выходе кто-то будет нас ждать?

– Не знаю, – с досадой ответила Велеслава. – Думала на боярине чары, но он чистый…

– Чар нет, – тут же подтвердила подруга. – Я это тоже проверила.

– Так хорошо же, что нет, – я мысленно хмыкнул и уточнил у боярина: – А что за дерево ты хочешь нам показать?

– Странное оно, – Волот нахмурился и посмотрел на волхву. – Ночью на ветках огни загораются. Мы думали там выход из морока. Дежурили каждую ночь, ждали, что проход откроется, но без толку. Может быть, ты подскажешь, что это за дерево?

– Мне нужно посмотреть, – жрица пожала плечами.

– Спасибо! Сейчас тогда, соберемся и проводим.

Произнеся это, он обернулся и направился к своему шалашу. Емельян и двое ближников пошли следом за ним.

– Ты говоришь, хорошо, – глядя им вслед негромко произнесла Велеслава. – А чего ж он тогда о людях своих забыл? Только сейчас очнулся…

– Да тебе не все равно? – я почесал за ухом подошедшего пса. – Наше дело – их вытащить. А боярин пусть отчитывается перед вече.

Собирались недолго. Боярин, надел на себя кольчугу, опоясался и сделал знак следовать за собой. К дереву отправились вшестером, это если не считать Зиму и Кокса. Лагерь к этому времени уже гудел. Новость распространилась мгновенно, и обрадованный личный состав начал собираться в дорогу. Двести человек с конями – это очень немало, и сборы могут продлиться до вечера. Так что боярин прав – торопиться не стоило. Мы пять раз успеем прогуляться до любого дерева в этом лесу.

Озеро находилось примерно в полутора верстах от лагеря, и к нему вела широкая утоптанная тропа. Боярин со своими приятелями шли впереди, и по дороге никто не разговаривал. Зима летала вокруг, по привычке разглядывая деревья, Кокс бежал рядом и обнюхивал каждую кочку, Велеслава о чем-то думала, а я ловил дежавю.

Этот лес был очень похож на тот, по которому мы гуляли с Андрюхой. Сухая тропа, желто-красные кроны деревьев и одуряющий запах смолы. Настроение отличное, как и в тот день, а впереди ждет какая-то интересная штука. Дерево со светящимися ветвями, конечно, не языческий идол, но не просто же так боярин решил его нам показать? Все проблемы вроде решили, душа ни за что не болит и можно сходить на экскурсию. Главное, чтобы оно закончилось позитивно. А не как в тот день на Земле…

Дерево, к которому нас привел Волот, оказалось черной ольхой. Метров тридцати в высоту, с тремя стволами и густой пирамидальной кроной. Она росла на берегу небольшого темного озерца, метрах в тридцати от воды, отдельно от остальных деревьев. С виду – обычная ольха с красно-желтой, осенней листвой. Раньше бы я не отличил ее от осины или ясеня, но Зима меня просветила.

Остановившись метрах в тридцати от дерева, боярин сделал знак своим отойти, дождался нас и, кивнув на ольху, произнес:

– Вот оно… Парни рыбу ловили в озере ночью, и увидели, что на нем светятся нижние ветки. Доложили мне и потом гуляли тут дней десять, но ничего не дождались.

– А как именно они светились? – уточнила волхва, с сомнением глядя на дерево.

– Россыпь бледно-желтых огней, – Волот пожал плечами, – но видно было только издалека. Примерно с этого места и дальше. Если подойти ближе – свечение пропадало.

– А почему вы посчитали, что это проход?

– Свет от этих огней струился на землю, и под кроной появлялось большое пятно, – боярин посмотрел в сторону дерева. – Трава, как ты видишь, там не растет. Кто-то из ребят предположил, что это проход. Что он откроется, когда придет время. Мы же тут во что угодно готовы были поверить…

– И, что? – Велеслава непонимающе поморщилась. – Проход не открылся. Что ты от меня-то хочешь? Чтобы я посмотрела? Ты за этим нас сюда привел?

– Ты до сих пор не поняла? – Волот усмехнулся. – Я вот ни в какие проходы не верил…

– Что я должна понять? – жрица озадаченно посмотрела на дерево, затем снова на боярина и уточнила: – Думаешь там закладной клад?

– Или заговоренный, – боярин кивнул. – Сам я заговор не сниму и с духом закладного покойника договориться не смогу. Тебе же это труда не составит.

– Хм-м, – Велеслава с сомнением тронула подбородок и снова посмотрела на дерево. – Ладно, сейчас схожу – посмотрю.

– Ряд заключим, если что-то найдешь, – Волот кивнул и обратился к одному из ближников. – Лука, иди со знающей. Покажи ей знаки на коре.

Мужик кивнул и направился к дереву следом за Велеславой. Зима полетела за ними.

«М-да… Вон оно, значит, как, – думал я, глядя им вслед. – Заговоренный клад откроется тому, кто скажет правильные слова, а закладной – это тот, вместе с которым закопали ритуальную жертву. Дух убитого при этом становится стражем сокровищ и отдаст их только хозяину или носителям его крови. Того, кто попытается выкопать клад, он убьет и при этом освободится, а убитый займет его место. Это все, что я помню из рассказов препода и прочитанных книжек. Кто же знал, что оно пригодится? М-да…

Ну а боярин – парень не промах. Разобрался, что к чему, и решил воспользоваться ситуацией. Велеславе с ее опытом, наверное, не составит труда прогнать духа-стража или подобрать правильные слова? А я еще думал, на хрена мы сюда попёрлись? Вот при каких обстоятельствах светящееся дерево может заинтересовать того, кто стоит над двумя сотнями воинов? Настолько заинтересовать, что он решит показать его сыну князя и жрице скотьего бога. Как сказал кто-то умный: когда не знаешь причину происходящего, ищи деньги или чью-нибудь юбку. Из женщин тут только Велеслава, но она юбки не носит, а деньги вот вроде нашлись. Вернее, еще не нашлись, но найдутся».

Наблюдая за идущими, Волот вытащил из-за пояса нож и подкинул его на ладони. Казалось бы, что тут такого, но при виде этого ножа мне стало слегка неуютно. Клинок у него был костяной и странно видеть такое в руках у боярина. Впрочем, какая мне разница? Убивать нас из-за клада не станут. Таким ведь ножом еще попробуй убей. Гораздо сподручнее это сделать мечом.

– Не подходи к нему! – резкий окрик Зимы заставил меня вздрогнуть. Девушка облетела Велеславу и, указав на дерево пояснила: – Это Кощеево дерево! Якорь из Нави!

– Вот же дерьмо! – мысленно выругалась волхва и, остановившись в десяти метрах от дерева, внимательно оглядела землю вокруг.

– Что-то нашла? – поинтересовался боярин, и в его голосе послышалось легкое напряжение.

Не понимая, что происходит, я на всякий случай собрался и отшагнул назад, так, чтобы видеть сотника и второго пришедшего с нами воина.

– Пока не понятно, – волхва, не оборачиваясь, сделала жест рукой и быстро мысленно заговорила: – Олег, они могут оказаться предателями. Сейчас я тебя подзову. Долго объяснять. Не удивляйся…

– Хорошо…

Я мысленно выругался, но уточняющих вопросов задавать не стал. Положил ладонь на рукоять меча и начал прикидывать все возможные варианты развития ситуации. В этот момент жрица обернулась, нашла взглядом боярина и пожала плечами.

– Странное место… Похоже, на то, что тут и правда кого-то закопали. Сейчас буду разбираться. Олег, подойди! Мне нужен тот порошок, который у тебя в сумке.

Эта хитрость не прокатила. Боярин как-то понял, что волхва догадалась. Не знаю, о чем, но реакция последовала мгновенно.

– Бей! – прорычал он и, повернувшись ко мне, выбросил левую руку.

Одновременно с этим ушедший со жрицей Лука и сотник рванули из ножен мечи. Стоящий перед Емельяном урод снял с пояса топор. Глухо заревел Кокс.

Боярин был одного роста со мной, и чуть пошире в плечах. Атаковав меня заклинанием, он шагнул вперёд и ударил ножом в незащищённое горло. Думал, чары меня вырубят, но просчитался.

Знакомая и уже родная боль прокатилась от метки до локтя. В лицо дохнуло жженой полынью. На броню брызнули капли отраженного заклинания, и я резко отшагнул вправо. Меч вытащить не успевал, но он пока и не нужен. Когда ты готов к чему-то подобному, от ножа уйти не составит труда. Особенно с моей возросшей реакцией.

Поймав запястье боярина, я основанием ладони ударил по кисти, сжимающей нож, и на подшаге пробил стопой в колено опорной ноги. Схема, проверенная в бою на Удохе, с гарантированным результатом.

Костяной нож улетел в сторону озера, громко хрустнула кость, Волот хэкнул и начал заваливаться на траву. Впереди у дерева дико заорал атаковавший жрицу урод. Мужик поймал рожей какое-то неприятное заклинание и его зашатало как пьяного. Второй урод бросился на меня с топором, но по дороге споткнулся и, взмахнув руками, рухнул на траву. В следующую секунду на него бросился Кокс, и картинка на миг словно застыла.

Поляна, дерево, озеро, крик умирающего и яростный рев пса… Бегущая к нам Велеслава, лежащий у ног боярин, охреневший сотник с мечом в руке, и Кокс, вцепившийся в глотку упавшего воина. Емельян находился метрах в пяти, и пара секунд у меня в запасе была. Не теряя драгоценного времени, я выхватил меч, шагнул к боярину и ударил.

– Тва-арь! – проревел Волот и попытался закрыться рукой, но это его не спасло.

Перед глазами на миг появился прозрачный образ меча, метка кольнула плечо, и клинок с глухим звуком перерубил боярину руку. Обрубок упал предателю на грудь, фонтаном брызнула кровь и упавший меч скрежетнул по звеньям кольчуги. Волот выругался, и попытался подняться, но я уже на него не смотрел. С отрубленной рукой и сломанным коленом он уже не опасен. Обернувшись, я нашел взглядом сотника и в этот миг произошло страшное.

Этот урод, вместо того чтобы атаковать меня, подбежал к Коксу и загнал меч ему в бок. Рев захлебнулся, пес захрипел, но зубов не разжал. Мне же словно плеснули в душу азота. Похолодев от накатившего ужаса, я рванулся и нанес прямой рубящий. Вложив в этот удар всю свою ненависть. Заметив меня, Емельян выдернул меч из собачьего бока, но среагировать не успел.

Ублюдка спасла броня. Лезвие меча гулко ударило в шлем и соскользнуло ему на плечо. Сотник отшатнулся, нанес колющий мне в грудь, шагнул назад и запнулся о лежащий на земле труп. Не обратив внимания на пропущенный удар, я рванулся вперед и плечом сбил урода на землю. Лязгнуло, сотник рухнул на траву и сразу откатился вбок, но это не сильно ему помогло.

– Да сейчас! – прорычал я и, подбежав, атаковал его ничем не защищенную ногу.

Лезвие меча разрубило бедро и с треском врубилось в кость. Емельян заорал от боли и слепо ткнул в меня своим мечом, но опять попал в пластины брони. Вырвав оружие из бедра, я ударом ноги перевернул орущего урода на спину и загнал острие ему в рот. Сотник захрипел, задергал руками и сдох через пару секунд.

Выдернув меч, я вытер его о штанину покойника, обернулся и пошел к своему псу. Моего участия больше не требовалось. Волхва уже стояла возле боярина – тот лежал с закрытыми глазами, но еще пока что дышал. Встретившись со мной взглядами, Велеслава облегченно выдохнула и, кивнув на Кокса, произнесла:

– Зима обещала помочь.

Кокс уже бросил убитого и устало опустился рядом на траву, орошая ее своей кровью. Берегиня сидела у него на загривке, положив ладони на шерсть и зажмурив глаза. Почувствовав мое приближение, подруга повернула голову и пояснила:

– Плохая рана… но он не умрет! Сейчас я его заберу!

– Куда заберешь? – я поморщился, опустился на колено и погладил своего четвероногого друга.

Кокс поднял на меня взгляд, хрипло вздохнул и едва заметно шевельнул хвостом.

– В лес! – строго произнесла Зима. – Мне одной его не вытащить. Не мешай. Иди к Велеславе!

Я покивал, поднялся и, не убирая меча, направился к жрице.

Волот лежал на спине, откинув в сторону уцелевшую руку. Лицо покрыто испариной, губы побелели, уголок рта искривлен. Кольчуга и штаны боярина были залиты кровью, левая нога неестественно вывернута, обрубок руки лежал на траве рядом. Самым странным было то, что кровь из раны уже не текла, словно ее чем-то прижгли.

– Я остановила кровь, – заметив мой взгляд, пояснила волхва. – Ему еще нужно немного пожить…

– Пёсья дочь… – не открывая глаз, прошептал Волот. – Подохнете все…

– Обязательно, – Велеслава недобро усмехнулась. – Только после тебя…

– Скалься, тварь… – Волот открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на меня. – Княжий ублюдок… Нужно было кончать тебя еще там…

– Так, бери его за здоровую ногу и тащи к дереву, – посмотрев на меня, потребовала волхва. – А я послежу, чтобы он до поры не подох.

Спрашивать я ничего не стал. Просто сделал то, о чем она попросила. Тащить такую тушу по земле было не очень удобно, но никакого особого напряжения я не испытывал. Боярин с броней весил хорошо так за сто килограммов, и на Земле мне бы пришлось попотеть. Здесь же в семнадцать лет я заметно сильнее себя тридцатилетнего там. И это в нетренированном теле…

– Положи к стволам, но сам дерева не касайся, это важно, – пояснила Велеслава в ответ на мой вопросительный взгляд. – Положишь и быстро уходи.

Дождавшись, когда я выполню требуемое и выйду из-под кроны, жрица кинула на тело обрубок руки. Затем она ударила посохом по земле и, прикрыв глаза, что-то неслышное зашептала. Дальше начался Голливуд. От стволов ольхи к телу потянулись серые ленты. Раненого окутало грязное облако, которое на глазах потемнело. Волот пару раз конвульсивно дернулся, захрипел и затих. Чернота тут же втянулась в стволы и дерево пронзительно затрещало.

– Все, пошли отсюда! – Велеслава дернула меня за край поддоспешника. – Броню пусть они сами с него снимают. Потом, когда все закончится.

«Ну да, броня этих уродов – собственность Новгорода, и вещами убитых будет распоряжаться новый командир», – подумал я, а вслух поинтересовался:

– Что закончится?

– Пойдем! – волхва потянула меня от ольхи. – Сейчас увидишь.

Мысленно выматерившись от непрекращающихся непоняток, я пошел за Велеславой от дерева, обогнул труп Луки и тут заметил, что Зима с Коксом исчезли. Подруга унесла раненого пса в реальность.

Треск за спиной нарастал. Я шел, не оборачиваясь, поскольку мне было глубоко плевать, что там происходит. Достало оно все уже, и меня сейчас больше всего волновала судьба моего четвероногого друга.

Когда мы отошли метров на сорок от дерева, землю под ногами ощутимо тряхнуло. Раздался гулкий хлопок, и треск за спиной прекратился. Я обернулся и выругался. Удивляться уже не было сил. Дерево исчезло. На его месте осталось пятно голой земли, диаметром метров двадцать и два лежащих в нем трупа: Волот – в центре и Лука – у ближнего края.

– Вот чего ты злишься? – прекрасно прочитав мое состояние, уточнила волхва. – Когда бы я тебе все объяснила? Сама поняла в последнюю очередь. Если бы не твоя Зима, ни нас, ни тех парней уже не было бы в живых.

– Ну сейчас-то рассказать можешь?

– Конечно, – Велеслава кивнула, уселась на землю, положила на колени посох и пояснила: – Под этим деревом когда-то живьем закопали сильного колдуна. Когда такое случается душа жертвы не может уйти в Навь нормальным путём. Она застревает между мирами, превращая место смерти в дыру. Черная ольха – граничное дерево. Она впитала эту застрявшую душу – и стала проводником между мирами.

– Проводником – это как? – усевшись рядом, уточнил я.

– Это так, что на его месте мог появиться разрыв, – жрица пожала плечами. – Волот пытался это устроить. Он передавал дереву свою Силу и поэтому не мог командовать людьми. Ты же помнишь, что говорил Федор?

– То есть он собирался устроить тут разрыв?

– Да, – Велеслава кивнула. – Морок в этом месте создали не просто так. Слуга Кощея хорошо все продумал. Случись разрыв в нормальной реальности – ничего бы страшного не произошло. Хранительницы его бы захлопнули, но здесь пространство закрытое. Выплеснувшаяся Навь убила бы всех людей, а Волот со своими сбежал бы. Не знаю как, но сейчас это уже не важно.

– То есть для того, чтобы устроить разрыв, ему просто не хватило Силы и времени? – посмотрев на труп боярина, уточнил я.

– Думаю, через пару дней здесь бы уже никого не осталось, но тут появились мы… – жрица вздохнула и обвела взглядом трупы. – Обычная жертва ничего бы ему не дала, но, если убить носителя Силы, проклятое дерево впитает ее целиком. Я никогда ни с чем таким не встречалась, а этот хитрый ублюдок сбил меня с толку этим закладным кладом. Старого покойника я почувствовала, но…

– Но все уже позади, – я усмехнулся и кивнул на пятно. – Лучше объясни, на хрена я его таскал под дерево, и куда оно потом подевалось?

– Подобное лечится подобным, – ответила жрица. – Дерево его узнало и забрало остаток Силы вместе с жизнью. Жертвующий стал жертвой. Я произнесла нужные слова и связь разорвалась. Это как пустить один огонь навстречу другому.

– Ну, значит, мы молодцы? Все удачно закончилось…

При этих моих словах, Велеслава подняла на меня взгляд, покачала головой и устало улыбнулась.

– Ты даже не представляешь, Олег, сколько в тебе удачи…

– Один бы я, конечно, справился…

– Так ты ее делишь со всеми, кто рядом, – женщина пожала плечами. – А мы теперь рядом надолго…

Словно бы вторя ее словам, воздух впереди заискрился, и в этом облаке появилась подруга. В нормальном человеческом облике, как в нашу первую встречу. Окинув взглядом поляну, Зима подошла, села рядом и пояснила:

– Он сейчас у сестер. Жив и не умрет, но увидишь ты его нескоро…

– Настолько серьезная рана?

– Обычный пес бы погиб, но дело не в ране… – девушка замялась. – Вернее в ней, но…

– Да говори уже, что с ним! – буквально прорычал я.

– Сущность Кокса после ранения стала меняться, – Зима подняла на меня взгляд. – Он превращается в волка…

– И… что? – я непонимающе поморщился. – Он меня забудет и убежит в лес?