Академия Светлых. Выжить нельзя помиловать

Валор. Это имя ударило под дых сильнее, чем металлический корпус пылесоса. Я представила его лицо: холодное, высеченное из прозрачного кварца, и эти глаза, которые в моей прошлой жизни смотрели на меня с балкона суда, не выражая ничего, кроме ледяного приговора.

- Ну уж нет, - прошептала я.

Я не стала бить магией. Вместо этого я резко наклонилась, перехватила беснующуюся машину за декоративную золоченую ручку и с силой припечатала её к полу. Пылесос забился в моих руках, выпуская струи горячего озонового пара, но я держала крепко. Браслет на запястье продолжал жечь, но я игнорировала его. Я смотрела прямо в оптический сенсор Фырка, вкладывая в этот взгляд всю ту ярость, которую копила в камере смертников.

- Еще раз коснешься меня, - тихо, так, чтобы слышал только он и Тильда, проговорила я, - и я разберу тебя на шестеренки голыми руками. И никакая светлая магия Валора тебя не соберет.

Агрегат издал жалобный писк, дернулся в последний раз и затих, мелко вибрируя под моей ладонью.

- Ого, - Тильда наконец соизволила спустить ноги на пол. - А ты знаешь толк в дрессировке артефактов. Комендант за такое по головке не погладит - эти штуки стоят как небольшой замок.

- Я привыкла платить по счетам, - я отпустила пылесос, и тот, обиженно «фыркнув», отполз в самый дальний угол, продолжая подозрительно вращать щетками.

- Тогда начни оплату с этого, - Тильда указала на стол. - Твой приветственный обед. Овсянка. Официальное блюдо «чистых душой». На вкус - как измельченный устав Академии, размоченный в святой воде.

Я посмотрела на тарелку. Серая, липкая масса выглядела так, будто её уже кто-то ел до меня. И, судя по запаху, этот кто-то тоже не был в восторге.

- Ешь, - Тильда сочувственно поморщилась. - Холодная она превращается в строительный раствор. Светлые верят, что пустой желудок способствует просветлению. Я же считаю, что он способствует исключительно желанию кого-нибудь придушить.

Я взяла ложку. Первый же кусок подтвердил мои худшие опасения. Это было... стерильно. В горле встал ком, а магия внутри протестующе взвыла. Темная сила всегда требовала плотной, сытной пищи, ярких вкусов, жизни. Эта овсянка была самой сутью Этернии: правильная, полезная и абсолютно мертвая.

Внезапно реальность качнулась. Не физически - это было то самое ощущение «временного резонанса», которое я научилась узнавать.

Дежавю.

Мир вокруг потерял четкость. Я увидела эту же комнату, но залитую кроваво-красным закатом. Тильда не грызла яблоко - она стояла у окна, закрыв лицо руками, а её плечи мелко дрожали. На моей кровати лежало нечто, накрытое белой простыней, сквозь которую медленно проступало черное пятно - след темного проклятия, которое не смог остановить ни один светлый лекарь. И я... я стояла рядом, бессильно сжимая кулаки, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.

Вспышка боли в висках заставила меня выронить ложку. Та с мелодичным звоном ударилась о край тарелки.

- Эй, Касс! Ты чего, позеленела вся? - голос Тильды выдернул меня из видения. - Овсянка настолько токсична?

Я тяжело дышала, чувствуя, как по спине стекает липкий холод. Цена перемен. Каждое видение, каждое напоминание о будущем, которое я пришла уничтожить, вытягивало из меня силы.

- Просто... голова закружилась, - я вытерла губы салфеткой, рука заметно дрожала. - Наверное, избыток Света после дороги.

- Привыкай, - хмыкнула соседка, но в её голосе впервые прорезалась тень сочувствия. - Тут от местной ауры у многих поначалу искры из глаз сыплются. Пойдем, я покажу тебе, где в этом храме чистоты можно достать нормальный чай. Если, конечно, твой новый фанат в углу позволит нам выйти.

Я посмотрела на Фырка. Тот замер, направив на меня свои датчики, словно записывая каждое мое движение для своего создателя.

- Позволит, - я поднялась, чувствуя, как внутри снова разгорается холодный огонь. - Или он станет первым в списке моих безвозвратных потерь.

Я вышла на балкон, чтобы глотнуть воздуха, и замерла. В корпусе напротив, за ажурной колоннадой, стояла высокая фигура. Себастьян Валор. Он не прятался - он стоял прямо, скрестив руки на груди, и смотрел точно в мои окна. Расстояние было приличным, но я готова была поклясться: он видел всё. И усмирение пылесоса, и мой минутный обморок, и ту тьму, что я так тщательно пыталась скрыть.

Он не просто наблюдал. Он ждал ошибки.

Я не отвела взгляд. Напротив, я оперлась на перила, позволяя ветру трепать мои волосы, и едва заметно улыбнулась.

Игра началась, Магистр. И на этот раз эшафот приготовлен не для меня.

Глава 5. Церемония Очищения

Утро в Академии Этерния наступило не с нежного пения птиц, а с резкого, дребезжащего звона колокола, который ввинчивался прямо в череп, словно раскаленное сверло. Светлые адепты верили, что дисциплина - это высшая добродетель, кратчайший путь к очищению духа. Я же, разлепив веки, в очередной раз убедилась: заставлять людей просыпаться в такую рань - верный способ пополнить ряды сторонников Тьмы.

- Подъём, Касс! - Тильда спрыгнула с кровати так бодро, будто всё лето только и делала, что тренировалась вставать по армейскому свистку. - Сегодня нас будут «мыть». И поверь моему опыту, это гораздо хуже, чем ледяной душ в подвалах инквизиции.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась, прикрывая лицо ладонью. Солнце бесцеремонно заливало нашу комнату, отражаясь от белоснежных стен с такой яростной силой, что на мгновение я почувствовала себя внутри раскаленной стеклянной лампы. Внутренний щелчок - привычный, почти инстинктивный - и я выстроила первый контур ментальной защиты. Тьма внутри меня, густая и вязкая, как деготь, недовольно заворочалась. Она свернулась тугим, вибрирующим клубком в районе солнечного сплетения, глухо протестуя против этого торжества белизны. Ей не нравилось это место. Ей не нравился этот день. И больше всего ей не нравился запах озона, пропитавший коридоры общежития.

- Церемония Очищения? - я поднялась, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично, без предательской хрипоты.

- Она самая, - Тильда с ожесточением натягивала форменную мантию, которая топорщилась на её костлявых плечах. - Магистры в красках расписывают, как этот светлый поток настраивает наши каналы на частоту мироздания. На деле же они просто сканируют нас, как подозрительные свертки на таможне. Ищут «плесень». Ну, ты понимаешь, о чем я.

Я понимала. В моей прошлой, бездарно растраченной жизни эта церемония была лишь утомительным формальным ритуалом. Тогда во мне не было ничего, кроме звенящей пустоты и рабского желания угодить Лионелю. Теперь же во мне бурлил целый океан запретной, колючей силы. Для меня нынешней этот ритуал превращался в танец на лезвии бритвы, где каждый неверный вдох мог стать последним.

Мы вышли во внутренний двор. В самом его центре, окруженная кольцом из двенадцати колонн белого нефрита, возвышалась Ротонда Очищения. Воздух вокруг неё не просто вибрировал - он гудел, словно потревоженный рой электрических ос. Это не был тот «плотный воздух», к которому привыкли поэты. Это была агрессивная, стерильная пустота, от которой ныли корни зубов и пересыхало в горле.

Адепты выстраивались в безупречные колонны. Я видела Лионеля - он стоял в авангарде первого курса, сияя золотом волос и своей фирменной, слегка снисходительной осанкой. Рядом с ним, словно побитая моль, жалась Элоиза. Её бледное лицо выражало одновременно фанатичное благоговение и едва скрываемую тошноту от магического перенапряжения.

А на возвышении, прямо под шпилем Ротонды, замер Себастьян Валор. Его черная мантия - единственный темный штрих в этом море белизны - казалась провалом в пространстве. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд медленно, почти ощутимо физически, скользил по рядам первокурсников. Каждый, на ком останавливался этот холодный взор, невольно выпрямлялся, затаив дыхание.

Когда его глаза нашли меня, браслет «Слез Справедливости» на моем левом запястье ощутимо потяжелел. Металл за секунду стал ледяным, впиваясь в кожу морозными иглами. Это было предупреждение: мой внутренний хаос вошел в резонанс с его присутствием. Валор не отвел взгляд. Он смотрел на меня так, будто видел не адептку в серой робе, а опасную трещину на идеально отполированном стекле своего мира.

- Приступить к Очищению, - коротко бросил он, и его голос перекрыл гул магии.

Старшие магистры синхронно вскинули руки. Купол Ротонды над нашими головами вспыхнул ослепительно-белым, лишая мир теней. А затем сверху обрушился столб первозданного Света.

Это не напоминало тепло солнечных лучей. Это напоминало концентрированную щелочь, которая начала впитываться в мои поры, выжигая всё на своем пути. Светлые адепты вокруг меня начали издавать блаженные вздохи, закидывая головы и подставляя лица сиянию. Они впитывали «благодать». Я же чувствовала, как мои магические каналы начинают плавиться. Тьма внутри вздыбилась, готовая выплеснуться наружу и поглотить этот свет, чтобы просто прекратить боль.

«Сдерживай. Прячь. Имитируй пустоту», - я буквально вгрызлась в эту мысль.

Я заставила холод внутри коснуться кончиков пальцев. Мир вокруг мгновенно потерял остатки красок, став серым и плоским. Тени у моих ног, вопреки законам оптики, стали гуще и длиннее, послушно всасывая в себя излишки светлого потока, которые я пропускала сквозь свое тело. Это была смертельно опасная эквилибристика: я не сопротивлялась Свету, я позволяла ему «промывать» себя, приказывая своей сути на время стать прозрачной, невидимой, несуществующей.

Браслет на запястье начал мелко вибрировать. Я чувствовала, как под металлом вздувается кожа. Если артефакт сменит цвет с серебристого на алый - Магистры уничтожат меня на месте, даже не дожидаясь объяснений.

Внезапно реальность вокруг меня подернулась маревом, словно от сильного зноя.

Временной след.

Я увидела ту же самую Ротонду, но в другом времени. Колонны повалены и обуглены, белые плиты залиты чем-то темным, подозрительно похожим на кровь. Небо затянуто пеплом, сквозь который не пробивается ни один луч. В центре этого разорения стою я - настоящая я. Мои руки по локоть объяты черным пламенем, которое не жжет, а ластится к коже. А передо мной, на коленях, замер Лионель. Он что-то кричит, его лицо искажено ужасом и ненавистью, но я не слышу ни звука. Его рука тянется к обломку меча, но я вижу его движение за секунду до того, как он его совершает.

Вспышка острой боли в висках была такой силы, что я пошатнулась. Это была цена за право видеть «тени» прошлого-будущего. Каждое мое действие в этой петле, каждое слово, меняющее предначертанное, вырывало кусок из моего резерва.

- Адептка Касс? - ледяной голос Валора прозвучал прямо над моим ухом, заставляя видение рассыпаться в прах.

Свет исчез так же внезапно, как и появился. Церемония была окончена. Я обнаружила себя стоящей на коленях на гладком мраморе. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, а по спине стекал холодный пот. Мои магические каналы гудели, словно высоковольтные провода под дождем.

Себастьян Валор стоял в двух шагах от меня. Он не пытался помочь мне подняться. Он просто наблюдал. В его глазах отражалось подозрение, отточенное до остроты хирургического скальпеля.

- Вам нехорошо? - спросил он. В его тоне не было ни капли сочувствия, только холодный, препарирующий анализ.

- Слишком много... благодати... на один квадратный метр, Магистр, - я с трудом выдавила из себя подобие улыбки, пряча левую руку в складках широкого рукава мантии. Браслет медленно остывал, но я кожей чувствовала, что на месте контакта остался багровый ожог. - Видимо, мой организм еще не адаптировался к такой концентрации чистоты.

- Чистота либо есть в самой сути человека, либо её там нет, Марго, - он произнес мое имя медленно, словно пробуя на вкус старое, терпкое вино. - Третьего состояния не существует, как бы вы ни пытались его изобразить. И я настоятельно советую вам быть осмотрительнее. Некоторые... чужеродные структуры... крайне плохо переносят прямой контакт со Светом. Они имеют свойство разрушаться. Или взрываться.

Он развернулся на каблуках и направился к выходу из Ротонды, чеканя шаг. Его мантия взметнулась, как крыло огромной ночной птицы.

- Ну ты и даешь, подруга, - Тильда возникла рядом, бесцеремонно хватая меня за плечо и помогая встать. - Ты в какой-то момент вообще побледнела так, будто из тебя всю кровь выкачали. А Валор... он теперь от тебя не отвяжется. Ты видела, как он на тебя смотрел? Будто ты редкий экземпляр ядовитой козявки под микроскопом.

- Главное, чтобы он не решил раздавить этот экземпляр прямо сейчас, - я посмотрела в широкую спину уходящего Магистра.

Моя рука под тканью всё еще пульсировала болью. Я знала: это было лишь первое официальное предупреждение. Академия начала свою охоту, и Ротонда была всего лишь пристрелочным залпом. Валор что-то зацепил - тот секундный «всплеск» временного резонанса, который я не сумела подавить в момент видения.

Я перевела взгляд на Лионеля. Он уже вовсю обаял группу первокурсниц, что-то весело рассказывая и картинно поправляя плащ. Он ни разу не оглянулся в мою сторону. Моя «роковая ошибка», мой личный палач даже не догадывался, что его жизнь теперь висит на волоске, который удерживает та самая «козявка», которую он в ином будущем хладнокровно отправил на плаху.

Я сжала кулаки, чувствуя, как Тьма внутри довольно, по-кошачьи урчит, слизывая остатки светлой боли. Первый раунд остался за мной, но праздновать победу было рано. Видение разрушенной Ротонды было слишком детальным, слишком реальным. Оно не было прошлым. Оно было предупреждением о том, что случится, если я проиграю.

- Идем, Марго, хватит дырявить спину куратора взглядом, - Тильда потянула меня за рукав к дверям столовой. - Нам еще нужно пережить завтрак. Говорят, сегодня овсянка особенно «светлая» - повар добавил в неё щепотку святого благословения. Главное, чтобы нас от неё не вывернуло прямо на стол Лионеля.

Я усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает горькая волна иронии. Благословение или проклятие - в стенах Этернии грань между ними была тоньше паутины.

Я сделала первый шаг по ослепительному мрамору, стараясь не хромать. Но внезапно я замерла. На белой колонне, прямо на уровне моих глаз, из ниоткуда проступило мокрое темное пятно, напоминающее отпечаток ладони. Я моргнула - и оно исчезло.

Время начало свой обратный отсчет, и теперь оно не просто шло. Оно дышало мне в затылок холодным запахом тлена.

Я обернулась к Ротонде. Себастьян Валор стоял в дверях и смотрел прямо на меня. Он не ушел. Он ждал этой моей реакции. В его руке я заметила небольшой кристалл, который пульсировал тем же синим светом, что и мой ожог под браслетом.

Ловушка захлопнулась. Он знал, что я видела тень. И теперь он собирался заставить меня заговорить.

Глава 6. Тень куратора

Ноги слушались плохо. После столба Света, который в Ротонде казался не благословением, а попыткой содрать с меня кожу заживо, каждый шаг по мрамору отдавался в висках дребезжащим звоном. Я наблюдала, как другие адепты покидают зал. Их лица светились почти глупым восторгом, словно им только что залили в черепные коробки теплый мед. Они переговаривались, смеялись, и этот смех казался мне набором мелких стекол, впивающихся в уши.

Тильда семенила рядом, подозрительно бодрая для человека, которого только что прополоскали магической радиацией. Она то и дело поправляла воротничок своей безупречно выглаженной формы, и это движение - ритмичное, правильное - раздражало меня сильнее, чем гул в голове.

- Марго, ты бледная, как несвежий зефир, - прошептала она, железной хваткой вцепившись в мой локоть. - Давай отведу тебя в лазарет? Там дают настойку на солнечных искрах, она отлично восстанавливает баланс.

- Мне нужно лишь одно: чтобы этот мир перестал сиять так, будто у него лихорадка, - я огрызнулась, отворачиваясь от солнечных зайчиков, которые яростно плясали на позолоченных карнизах.

Мой браслет «Слез Справедливости» больше не жег запястье, но налился невыносимой тяжестью. Он словно впитывал остаточную радиацию зала, превращаясь в свинцовую гирю. Скверный знак. Тьма внутри меня не растворилась после «очищения» - она просто спряталась глубже, затаилась в костях, сжавшись в колючий, злой комок. Она ждала. Она требовала выхода. Я чувствовала, как под кожей пульсирует черный холод, вступая в конфликт с липким, навязчивым теплом Академии.

- Адептка Касс, задержитесь.

Голос Себастьяна Валора разрезал гул толпы, как холодный скальпель. Поток студентов мгновенно обтек нас, оставив в образовавшемся вакууме. Вдоль позвоночника потянуло могильным холодом - тем самым, что сковал меня на плахе, когда он зачитывал приговор. В этой жизни он еще не стал моим палачом. Пока он лишь мой куратор. Но его взгляд не изменился: он смотрел не на девушку, а на досадную системную ошибку, которую нужно либо исправить, либо удалить.

Я медленно обернулась. Мышцы лица застыли в маске вежливой покорности.

- Слушаю вас, магистр Валор.

Он замер у высокой колонны, заложив руки за спину. Черный мундир куратора выглядел зияющим провалом в ничто на фоне ослепительно белых стен. Правила строго велели Светлым носить светлое, но Валор плевал на правила. Его личный Свет был настолько концентрированным, что не нуждался в цветовых подтверждениях. Он сам был источником радиации, от которой моя Тьма сворачивалась в узлы.

- Ваша реакция на Церемонию была... специфической, - он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного предела. - Обычно адепты испытывают подъем сил. Вы же выглядите так, будто вас пытали на дыбе. У вас расширены зрачки, а пульсация на шее говорит о запредельном уровне стресса.

Я заставила себя дышать ровнее.

- У меня слишком чувствительная кожа, магистр, - я позволила себе тень ироничной улыбки. - Избыток святости вызывает у меня зуд. К тому же, ваши «Слезы Справедливости» сегодня необычайно капризны. Видимо, артефакт сбоит, принимая мою усталость за что-то иное.

Валор не принял иронию. Его серые, прозрачные глаза сузились.

- Артефакты не сбоят, адептка. Сбоят люди. Подойдите ближе.

Я подчинилась. С каждым моим шагом браслет на запястье вибрировал всё яростнее. Валор медленно поднял руку. Я едва не отшатнулась, ожидая удара или заклинания, но он просто коснулся пальцами поверхности «Слез». Его кожа была холодной, как лед в склепе. Контакт вызвал мгновенную вспышку: внутри меня Тьма взвилась раненой коброй. Браслет на мгновение потемнел, став цвета грозового неба.

- Интересно, - почти прошептал он, не убирая руки. - Металл реагирует на вас слишком остро. Словно пытается что-то удержать внутри, но не справляется. Вы ведь помните историю своего рода, Марго? Кассы всегда отличались... нестабильностью. Ваш дед закончил свои дни в кандалах из подавляющего камня.

- Мой дед был болен, магистр. А я - просто не выспалась. - Мы все имеем свои недостатки, магистр. Даже у самого чистого мрамора бывают трещины. Просто некоторые умеют их лакировать, а некоторые выставляют напоказ. Вы ведь тоже не носите белое, не так ли? Это ваш способ спрятать трещину?

Валор на мгновение замер. Моя дерзость была для него чем-то новым - в прошлой петле я была лишь дрожащей тенью, умоляющей о пощаде. Теперь же я стояла перед ним с прямой спиной, чувствуя, как внутри закипает ядовитая гордость.

- Вы дерзки, адептка. Это редкое и опасное качество для первокурсницы вашего уровня, - он убрал руку, и браслет тут же перестал пульсировать, хотя кожа под ним горела. - Лионель Галлант упомянул, что вы отказались от его покровительства. Глупый поступок для той, чья репутация висит на волоске. Принц мог бы стать вашим щитом.

- Принц Лионель слишком переоценивает свои способности защищать, - ядовито бросила я. - Я предпочитаю стоять на собственных ногах, даже если они дрожат от вашей хваленой магии Света. К тому же, покровительство Лионеля всегда имеет слишком высокую цену. Я не торгую собой.

- А чем вы торгуете, Марго Касс? - он склонил голову набок, и прядь темных волос упала ему на лоб. - Ложью? Или тайнами, которые вы привезли с собой из дома?

- Я привезла только свои учебники и желание закончить эту Академию живой.

- Живой - это правильный приоритет. Многие здесь об этом забывают, - он вдруг выпрямился, и его аура Света стала почти физически ощутимой, вытесняя воздух из моих легких. - Я буду присматривать за вами. Лично. Академия Этерния не терпит теней в своих углах. Если внутри вас скрыто нечто, что резонирует с Первородным Светом так... мучительно, я выжгу это вместе с носителем. Это не угроза. Это должностная инструкция.

- Постарайтесь не обжечься сами, магистр. Говорят, Тьма иногда бывает заразной, а высокие посты не дают иммунитета к правде.

Я сделала безупречный реверанс. Точный расчет глубины: ровно столько, чтобы соблюсти этикет, но достаточно мало, чтобы это выглядело как плевок в лицо. Повернувшись на каблуках, я зашагала прочь. Спина буквально горела под его взглядом. Я кожей чувствовала, как он смотрит мне вслед, анализируя мою походку, мой разворот плеч, ритм моих шагов.

Этерния гудела. Адепты спешили на первые лекции, а я чувствовала себя призраком на чужом празднике. Магия «временного следа» выпивала силы, требуя оплаты за каждое измененное слово. Я знала: в прошлый раз этого разговора не было. В прошлый раз я склонила голову и пролепетала извинения. Сегодня я изменила узор судьбы, и цена уже начала капать из моего резерва, отдаваясь тупой болью в коленях.

Я остановилась у той самой колонны, где в моем недавнем видении проступило темное пятно. Сейчас мрамор был чист. До тошноты, до звона в ушах идеален. Я коснулась его пальцами - холодный, мертвый камень, не знающий ни жалости, ни сомнений.

- Ты видишь это? - ко мне подошла Тильда, заглядывая через плечо. - Ты так на неё смотришь, будто там дыра.

- Там будет дыра, Тильда. Огромная, черная дыра, которая поглотит этот замок вместе с его кураторами, - тихо ответила я, не оборачиваясь.

Я знала, что Валор всё еще смотрит. Знала, что мой путь в Этернии превратился в прогулку по тонкой нити над бездной. Но страха больше не было. Было только ледяное предвкушение.

- Идем, - я сорвалась с места, почти переходя на бег. - У нас первая лекция по теории Света. Пора узнать, как именно они собираются меня сжигать.

Я не просто пришла сюда учиться. Я пришла сюда выжить, и если для этого мне придется превратить этот храм чистоты в пепелище - я это сделаю. Валор ищет во мне дефект? Что ж, я покажу ему, на что способна сломанная деталь, которая отказалась подчиняться механизму.

Игра окончена, магистр. Началась война, о которой вы даже не подозреваете.

Глава 7. Завтрак с «принцем»

Столовая Академии Этерния больше напоминала операционную палату, чем место для приема пищи. Белоснежные скатерти хрустели так вызывающе, будто их накрахмалили самой гордыней. Серебряные приборы отражали каждый блик магических светильников, бьющих по глазам безжалостной чистотой. Здесь всё - от высоты потолков до формы тарелок - было создано для того, чтобы подчеркнуть: ты в храме Света, и если твоя душа не сверкает так же ярко, как этот кафель, тебе здесь не рады.

- Если я увижу здесь еще хоть одну белую вещь, я начну рисовать на стенах углем, - пробормотала я, с трудом опускаясь на жесткий стул.

Ноги всё еще подрагивали. Встреча с Валором у колонны в коридоре выпила меня досуха. Магия «временного следа» - капризная и жадная дрянь. Она не просто открывает мне окна в будущее, она требует оплаты натурой. Каждый раз, когда я решаюсь хотя бы на миллиметр сдвинуть пласты реальности, мои собственные силы утекают, словно вода в песок.

- Ешь, Марго. Овсянка сегодня пахнет почти как еда, а не как клейстер для обоев, - Тильда уже вовсю орудовала ложкой.

Она умудрялась болтать и одновременно коситься на стол старшекурсников, где восседала элита Академии.

- Говорят, сегодня десерт выдают только тем, у кого после Очищения нимб не потускнел, - Тильда понизила голос до заговорщицкого шепота. - Нам с тобой, видимо, светит только стакан святой воды и порция презрения.

Я заглянула в свою тарелку. Жидкая субстанция сероватого цвета подозрительно пузырилась. В моей «прошлой» жизни, в той петле, которую я так отчаянно пыталась разорвать, я бы покорно съела это месиво. Я бы улыбалась, старалась быть тише воды и ниже травы, лишь бы не вызвать гнева сиятельных лордов. Но та Марго умерла на плахе под улюлюканье толпы.

- Эта овсянка так чиста, что в ней, кажется, утопилась совесть местного повара, - я решительно отодвинула от себя тарелку. - Или его здравый смысл.

- Здесь свободно, Касс? - над ухом раздался голос, от которого у меня между лопатками прошел ледяной разряд.