Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу

– У меня лапы ловкие. – Небольшой зверек с черной шерсткой вокруг глаз и полосатым хвостом, ростом с кошку, протянул свои передние лапки, и правда похожие на ручки.

– Мы тоже с вами пойдем! – воскликнули едва ли не хором длинные зверьки на коротких лапках.

– И я тоже иду, – решил кругленький зверек с полосой. – Должна же рядом с девочкой быть женщина. Ну, что, ребятишки, идем в поход?

– Идем, идем! – радостно запрыгали три его, то есть ее маленькие копии.

– Тогда уж и мы с вами, – переглянувшись, решили волки. – Осмотримся, вдруг рядом кто из диких крутится. Конечно, к тебе, дядюшка Клык, вряд ли кто приблизится, но лучше все же проверить.

– Вот видишь! – ко мне на колено запрыгнула белочка. – Вот как все хорошо решилось. Видишь, сколько у тебя теперь друзей будет. Ты не одна больше, не надо плакать. Мы о тебе позаботимся.

– Правда? – Я даже поверить не могла, что все эти говорящие звери, которых называют «нечисть», решили меня не бросать. Значит, я не останусь одна?

– Правда, – ответил дядюшка Клык. – Ну-ка, забирайся ко мне на спину. А ты, Шустрик, показывай дорогу к тому дому.

Когда я уселась верхом на спину медведю, следом за мной туда же забрался один из кругленьких детишек с полоской и примостился у меня на коленях.

– Я с тобой первый поеду, – сообщил он мне. – Меня Орешек зовут. А тебя Рионелла, да?

– Это мое длинное имя, – покачала я головой. – Меня так никто не называет. Мама звала Риони, а тетка Нута и ее сыновья – Ринкой.

– Я буду звать тебя Риони, – кивнул зверек. – А ты можешь звать меня… Орех! Вот!

– Хорошо, Орех. – Я обняла пушистого малыша и впервые с того времени, как меня схватила тетка Нута, улыбнулась.

Я не знала, что ждет меня впереди, но мама хотела, чтобы я жила. И я обязательно буду жить! Я обещаю тебе это, мамочка.

Глава 1. Прибытие

День первый. Понедельник. Восемнадцать лет спустя

– Приехали, – раздался громкий голос кучера, и дилижанс резко остановился, заставив меня качнуться и, для сохранения равновесия, ухватиться за спинку сиденья передо мной, нечаянно прищемив прядь длинных светлых волос. – Имперская магическая академия.

Хозяйка шевелюры мотнула головой, выдергивая свои волосы из-под моих пальцев, после чего облила меня презрительным взглядом, который стал еще и брезгливым, когда она разглядела мой не самый презентабельный внешний вид. Фыркнув, девушка подхватила свои пожитки и, задрав нос, двинулась к выходу, где уже скопилась небольшая толпа выбирающихся из дилижанса – желающие поступить в академию и их родственники.

Я на этот взгляд никак не отреагировала, сама знала, что выгляжу ужасно. Но двухмесячное путешествие почти через всю Империю, когда денег едва хватает на самые дешевые билеты и на такие же дешевые ночлежки, блеска никому не добавляет. А порой и на сеновалах ночевать приходилось, и в конюшнях. Ничего, вот поступлю, дадут мне место в общежитии, там и отмоюсь как следует.

А форму выдадут, так нас с этой гордячкой вообще не отличить будет – мои-то волосы ничуть не хуже, только я их в косу заплела и под кофту убрала, чтобы не мешались. А если распускаешь их в тесном пространстве дилижанса, будь готова к тому, что кто-нибудь обязательно зацепится и дернет. И вообще – в этом дилижансе сзади места самые дешевые, дешевле только пешком, так что не стоит нос задирать, строя из себя аристократку, к которой посмела прикоснуться жалкая простолюдинка. Богатые в таком не ездят.

Бурча все это себе под нос – долгая поездка хорошего настроения мне не прибавила, но я хотя бы на людей не фыркаю, – нацепила лямки заплечного мешка и с тяжелым вздохом выволокла из-под сиденья потертый саквояж. С трудом вышла из дилижанса и печально посмотрела на цель своего многодневного путешествия – белоснежные башни академии. До них от ворот, за которыми уже исчезли все мои попутчики, еще топать и топать.

Пыхтя и отдуваясь, доползла до ворот, прикидывая, не оставить ли книги где-нибудь под кустом, чтобы потом за ними вернуться? Знала я, что они тяжелые, но оставить свое главное сокровище в лесу не смогла. Книги и раньше мне руку оттягивали, но тогда Моня топал своими лапами, сейчас же мне предстояло затащить своих друзей в академию контрабандой, и взрослый барсук удвоил вес саквояжа. Откормила я его, на свою голову!

Тут к воротам подъехал извозчик, обдав меня пылью из-под колес. Пока я отфыркивалась, из повозки выскочил здоровенный, как орк, парень, закинул на плечо мешок раз в пять больше моего и бодро зашагал к воротам. Потом притормозил, оглянулся, окинул меня внимательным взглядом. Я глаза отвела – почему-то под его вполне доброжелательным взглядом стало неловко за свой внешний вид, хотя презрительные взгляды всяких фырчалок и носозадиралок, которых на моем пути встречалось немало, совершенно меня не трогали.

Парень решительно затопал обратно и замер в паре шагов от меня.

– Помочь? – кивнул он на мой саквояж, в который я уже вцепилась обеими руками, пытаясь удержать.

– Сама справлюсь, – буркнула я. Всю жизнь сама справлялась, нечего из меня какую-то беспомощную делать.

– Я вижу, – беззлобно усмехнулся парень и легко вытащил ручку саквояжа у меня из взмокших ладоней. – Ого! Ты туда булыжники напихала, что ли?

Оценивая вес моей поклажи, парень при этом держал ее так, словно это был дамский ридикюльчик, не тяжелее.

– Книги там, – пришлось отвечать, промолчать было бы совсем грубо. Вздохнув, добавила: – Спасибо.

– Да мне не сложно, – парень широко улыбнулся и вновь зашагал к воротам, я побежала за ним, ведь он был не только высок, но и длинноног – один его шаг – два моих.

Половину расстояния до академии мы прошли молча, он впереди, я сзади, а потом из-за плеча парня высунулось… нечто и с любопытством на меня уставилось. Большеухое и лысое, оно не было похоже ни на что, мною раньше виденное. Страшненькое и симпатичное одновременно. Пожалуй, что-то в этом существе было от кошки, но кошки лысыми не бывают. Или оно бритое? Но зачем?

– А… это что такое? – не удержалась я от вопроса.

– Не «что», а «кто», – ответило мне странное создание женским голосом, ага, значит, не оно, а она. – Ты что, никогда раньше кошку не видела?

– Видела, но только с шерстью, – ответила я, поняв, что передо мной какая-то странная нечисть. Мало того что лысая, так еще и говорит, не раскрывая рта.

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – выдала… наверное, все же кошка, а потом спряталась за пазухой парня, который после моего вопроса остановился и оглянулся на меня.

– Это кем она тебя обозвала? – из моего заплечного мешка высунулся возмущенный Клещ и завертел головой. – И где она?

– Это Ноппи, моя кошка. – Парень с улыбкой погладил бугорок, едва заметный на его широченной груди. Впрочем, под таким свободным сюртуком и Моню можно спрятать. – Она немножко… необычная и любит читать. А после вставляет фразы из прочитанного, к месту и не очень.

– Я к месту вставляю, – возмутился бугорок под его ладонью.

– К месту, к месту, – успокоил парень питомицу. – А твоего как зовут?

Тут я сообразила, что кое-кто себя рассекретил, по привычке кинувшись на мою защиту, и неважно, нужна она мне была или нет.

– Ты зачем вылез? – зашипела я, пытаясь вслепую нащупать голову хорька и запихнуть обратно в мешок. Получалось не очень. – Спрячься немедленно!

– Клещом меня зовут! И в любого, кто мою девочку обидит, вцеплюсь и всю кровь высосу! Имей в виду!

– Клещ, он мне помогает саквояж нести. Это похоже на то, что меня обижают? И спрячься сейчас же! Хочешь, чтобы тебя выгнали?

– Хороший у тебя защитник, – усмехнулся парень. – А прятать его необязательно. В Имперской академии студентам разрешено держать нечисть, если сама нечисть на это согласна. А твой друг не выглядит пленником.

– Как – разрешено? – растерялась я. – В правилах же написано – никаких животных!

– И где ты те правила прочитала?

– В библиотеке. В брошюре для поступающих.

– И в каком году она была издана?

– Не знаю. Давно, – призналась я, вспомнив пожелтевшую и потрепанную книжицу, которую пожилая библиотекарша выкопала откуда-то из хранилища. И была она точно старше меня, а может, и самой библиотекарши.

– А новому правилу лет двадцать где-то. Поэтому Ноппи тоже будет со мной учиться, правда, моя красавица?

– Сам учись, у меня магии нет, – донеслось из-под его одежды. – Я просто буду рядом. Как фамильяр!

– Вот и отлично. – Клещ тут же вылез из мешка целиком, соскочил вниз и запрыгал по дорожке, разминая лапы.

– А насчет нечисти – это точно? – Я все еще не могла поверить в свою удачу. – Откуда ты это знаешь?

– У меня тут старшие братья учились, я про академию много что знаю. Идем, а то скоро начнутся испытания, не хотелось бы опоздать.

– Погоди минутку. Дай-ка сюда. – Я протянула руку к саквояжу, но после передумала: – Нет, лучше просто поставь. – Когда моя просьба была выполнена, я наклонилась и отщелкнула замок. – Моня, вылезай!

– Зачем? – донеслось изнутри. – Мне и тут хорошо.

– Моня, имей совесть!

– У меня лапка больная!

– Мне это известно. Вылезай, или вытащу сама.

– Ладно, ладно, вылезаю. – Барсук выбрался из саквояжа и, встав на три лапы, поджимая правую переднюю, уставился на моего спутника. – Он выглядит так, словно может и тебя легко нести в саквояже, не то, что меня. Может, я обратно залезу?

– Топай-топай. Всеми четырьмя ногами, меня-то пытаться разжалобить бессмысленно.

– Да иду я, иду. – И мой приятель бодро затопал уже на четырех лапах. Да, походка его была не самой изящной, правая лапа была немного короче левой и кривовата, отчего Моня смешно переваливался с боку на бок, но беспомощным калекой не был. Избаловала его мать, а мне теперь расхлебывать.

– Симулянт он у тебя, – тихонько рассмеялся парень.

– Кто? – не поняла я.

– Притворюшка.

– А-а-а. Да, есть немного, – кивнула я и, закрыв саквояж, взяла его в руку. – Пойдем, а то и правда опоздаем.

Саквояж у меня снова отобрали, но возражать я не стала – книги, оставшиеся в нем, тоже не пушинки. К тому же с ним в руках я точно за своим спутником не угонюсь, а если он тут все знает, пусть и по рассказам, лучше с ним идти, чем тыкаться вслепую.

Или не вслепую. Поскольку вскоре нам встретился один указатель со стрелкой и надписью «Приемная комиссия» на фонарном столбе, потом второй, а когда мы подошли к замку, указатели стали встречаться едва ли не на каждом шагу. Заблудиться здесь было совершенно невозможно.

Идя по ним, в итоге мы оказались в просторном помещении с десятком столов, к которым стояли небольшие очереди в несколько человек. Мы с моим спутником встали в соседние, но моя двигалась быстрее, потому я оказалась у стола гораздо раньше.

Отдав документы доброжелательно улыбнувшейся мне оборотнице, ненамного меня старше – вряд ли она преподаватель, скорее студентка, подрабатывающая в приемной комиссии на каникулах, – я протянула свидетельство об уровне моей силы, выданное магом, заезжавшим в наш городок, чтобы тестировать подростков на предмет появления у них магии. При поступлении все равно все перепроверяют, но и эта бумага не помешает.

Увидев цифры, девушка удивленно подняла брови и посмотрела на меня уже с интересом.

– Впечатляет, – протянула она, переписывая содержимое моих документов в журнал, а потом имя и данные тестирования – на плотный зеленый листок с номером. – Вам в зеленую дверь, – она показала на дверь в боковой стене, в которую заходили те, кто отходил от столов, и на которую я не сразу обратила внимание. Она была белой, но раз велели туда, значит, туда и пойду. – Вещи можете оставить в любом ящике, где кнопка горит белым, – кивок на противоположную дверям стену. – Открываете дверцу, кладете вещи, жмете большим пальцем на кнопку, посылаете мини-импульс магии – и готово. Никто, кроме вас, дверцу не откроет. Открываете так же. Удачи.

– А нам можно в зеленую дверь? – поинтересовался Клещ, взобравшись мне на руки.

– О, у вас есть нечисть? – разулыбалась девушка. – Что же вы сразу не сказали?

– Я не знала, что это нужно.

– А как же! Их же на довольствие поставить надо, чтобы знать, сколько и чего фамильярам готовить. Для них, конечно, с запасом готовят, но учетность все равно важна. Значит, ты хорек, да? Так и запишем, – она и правда что-то отметила в журнале. – Ты с девушкой по своей воле? – поинтересовалась оборотница у Клеща.

– Разумеется! – возмущенно выпрямился тот. – Если не я, кто ее будет защищать?

– Простите, – переводя взгляд с него на меня, улыбнулась девушка, – так положено.

– А здесь хорошо кормят? – Моня встал на задние лапы, зацепившись когтями за край стола и положив на него нос.

– Очень хорошо, – машинально кивнула оборотница и удивленно посмотрела на меня. – У вас их двое?!

– Трое, – вздохнув, покаялась я и вытащила из кармана Лапку, дремавшую там. Она вообще много спала – старенькая совсем.

– Трое… Понятно… – совсем растерялась девушка, а потом пожала плечами: – Ограничений по количеству фамильяров нет, значит, можно и трое. Просто я даже о двоих сразу не слыхала, но все когда-то бывает в первый раз. Только ответьте – вы со своей хозяйкой по доброй воле? Это просто формальности, – чуть смущенно пояснила она нам.

– Конечно, по доброй, – кивнула Лапка, зевая. – Кто ж в лесу о старушке позаботится? Там мне уже не выжить.

– Так вы не питомниковые? Тогда понятно, – у оборотницы, наконец, сложилось в одно целое моя потрепанная одежда и дорогущие фамильяры. Это если в питомнике покупать – дорогущие. А мои – бесплатные.

– Мой отец лесником был. – Эту легенду я много раз использовала, и здесь не видела смысла менять. – Я их всех в лесу подобрала.

– Меня мама прогнала, – пожаловался Моня, – а Риони взяла. У мамы новые детки народились, вот я и стал ненужным. Сказала, что я уже большой и должен сам себе еду добывать. А у меня лапка больная!

– Она тебя и так пять лет кормила. У твоих братьев и сестер давно свои дети были, а ты все мамку сосать пытался, – осадила я нытика.

– Я больной и несчастный. – Барсук сделал самую умильную рожицу, на которую только был способен. На меня она давно не действовала, при желании Моня мог противостоять гораздо более крупному хищнику, однажды в одиночку отогнал от моего домика двух диких волков, подрав им морды – сама видела. Только желание такое у него возникало редко, больше нравилось, чтобы его жалели и кормили вкусняшками.

Сработало и тут – Моня получил от девушки пряник, она записала его и Лапку в журнал и, пожелав мне удачи, пригласила к столу стоящую за мной девушку.

Оглядевшись, здоровенного парня я уже не увидела. А жаль, хоть кто-то знакомый. Пристроив саквояж и мешок в свободный шкафчик – кнопка после нажатия из белой превратилась в синюю, значит, ящик занят, – и запомнив его номер, я прошла в указанную дверь. За нею оказался просторный и довольно длинный коридор, в который выходило несколько разноцветных дверей, в том числе и нужная мне зеленая, вдоль стен между ними тянулись лавки, забитые молодежью. Места хватило не всем, многие стояли, но возле зеленой двери лавка была полупустая. Две о чем-то шушукающиеся девушки, паренек, уткнувшийся в книгу, и мой практически старый знакомый, возвышающийся над ними почти на голову.

Интересно, в его роду орки потоптались, оборотни-медведи или оборотни-тирексы? Внешне признаков оборотней я в нем не увидела, человек как человек. А вот нос, пожалуй, широковат и мочка уха характерной формы, хоть и не так ярко выражена, значит, все же орки. Но орочьей крови вряд ли больше четверти, скорее меньше.

– Еда! – практически простонал Моня, и, оглянувшись, я обнаружила сбоку от входа что-то вроде прилавка, от которого ощутимо потянуло магией стазиса, заставленного подносами с пирожками, бутербродами и стаканами с чем-то, похожим на компот.

Я сглотнула слюну – со вчерашнего вечера во рту ни крошки не было. Оглянулась на поступающих – некоторые жевали что-то, явно взятое с этого прилавка. Рискнула взять несколько бутербродов с ветчиной – вроде бы никто не ругается. Прихватила стакан с компотом и села на свободное место возле зеленой двери, кивнув знакомцу. Девушки отвлеклись от разговора, оглядели нас – меня мельком, моих зверей гораздо внимательнее, – и снова зашушукались, парень с книгой внимания на нас не обратил.

Раздала своим питомцам ветчину, сама принялась за хлеб, с голодухи, да с компотом очень даже вкусно. Рядом со мной раздался тяжелый вздох, громадный парень встал и утопал к прилавку. Вскоре вернулся с двумя тарелками, на одной лежало несколько бутербродов и пирожков, а на другой громоздилась гора ветчины без хлеба. Мысленно посетовав, что мне на подобную наглость – собрать ветчину с кучи бутербродов, это ж надо додуматься! – смелости не хватило, я принялась за свой хлеб, но первая тарелка вдруг оказалась у меня на коленях, а вторую парень поставил перед моим зверьем.

– Налетайте, – и уже мне: – Имперская магическая академия вполне может накормить досыта и своих студентов, и абитуриентов, и их фамильяров. Ешь!

– А ты? – для приличия поинтересовалась я, хватая пирожок, даже выглядящий аппетитно.

– Я сытно позавтракал…

– Мы позавтракали. – Ноппи высунула мордочку у него из-за пазухи. – Беко-он ели! – едва ли не благоговейно простонала она и снова нырнула обратно.

– Спасибо, – не стала спорить я. И подумав, что вот уже столько общаемся, а так и не познакомились, представилась: – Я – Риони.

Мой сосед помолчал, вздохнул и тоже назвался:

– Иветтома́ссор.

– Как? – это не я спросила, а девушки, что с другой стороны от него сидели. Хором. А я чуть пирожком не подавилась. Это же надо было так ребенка назвать! Вот это имечко!

– А короткое имя у тебя есть? – поинтересовался Моня, дожевав остатки ветчины. И гордо добавил: – Вот у меня – есть!

– Короткое от Мони? Куда ж еще короче-то?

– Нет, Моня – это и есть короткое. А вообще-то я Хромоножка. Так мама назвала, а Риони сократила. Хочешь, она и тебе сократит?

И они оба на меня посмотрели. Моня – выжидающе, Иветтомассор – с легкой опаской.

– Ивет? – робко предложила я.

– Оно же девчачье! – подал голос парень с книгой. А делал вид, что ничего вокруг не видит и не слышит.

– Сорри? – предложила одна из девушек.

– Еще хуже, – помотал головой бедняга с жутким именем. А что, если, как у Мони, взять слоги из середины?

– Томи? – предложила новый вариант. Парня передернуло. Да, слишком нежно для такого здоровяка. – Или лучше Тома́с?

– Пожалуй, – кивнул Иветтомассор. – Пусть будет Томас, – при этом ударение он сделал на первый слог. – Мне нравится.

– Номер двадцать семь, – сказал мужчина, выглянувший из зеленой двери.

Одна из девушек подхватилась и ушла за ним. Наш разговор стих сам собой – я принялась за пирожки, остальные просто сидели, посматривая по сторонам или в книгу. Из других дверей тоже вызывали абитуриентов по номерам, мой номер был тридцать первый. Постепенно ушли все мои прежние соседи, включая Томаса – он так с кошкой и ушел, значит, моим туда тоже можно, а то оборотница так и не ответила на вопрос Клеща, отвлеклась.

Когда меня вызвали, рядом сидели два новых парня, остальные места на лавке пустовали, хотя возле трех остальных дверей было не протолкнуться. Услышав от выглянувшего мужчины: «Номер тридцать один», мы с Клещом и Моней зашли в таинственную зеленую дверь, в которую мои знакомые входили, но назад ни один не вышел.

В просторном помещении не было окон, но было светло, словно его заливали лучи солнца. Оно было практически пустым, если не считать большого стола, за которым сидело четыре человека в белом… Хотя, нет, женщина, скорее всего, была эльфийкой, а сбоку, на некотором расстоянии, стоял небольшой столик с какими-то предметами. Другой мебели в комнате не было.

Мужчина, вызвавший меня, вытянул из моей руки бумагу с номером и отнес на стол, после чего вернулся обратно. А я, застыв, разглядывала другого мужчину, сидящего с левого края стола. И чувствовала, как деревенею от страха.

В отличие от троих остальных преподавателей, одетых в мантии, на этом был белый мундир с золотой отделкой. Но не одежда привлекла мое внимание, и даже не рост – хотя он, как и мой недавний знакомец Томас, почти на голову возвышался над соседями, и это сидя! И я едва заметила удивительную красоту его лица – мне не было дела до его красоты. А вот само лицо…

Нет, этот мужчина был мне незнаком, я никогда его прежде не видела и даже имени не знала, но лицо это было мне слишком хорошо знакомо. Потому что, это была практически точная копия лица императора Мелануира, чьи портреты я видела в учебниках. Только волосы не светлые, а каштановые. А это означало, что мужчина, а точнее – перевертыш, сидящий передо мной, был членом императорской семьи. Семьи бессмертных.

Которые когда-то, еще до моего рождения, уничтожили всех, кто обладал темной магией.

Магией, которая у меня тоже была.

Я понимала, что страх мой иррационален, темный дар надежно спрятан под моей новой магией, определить его не сможет никто, даже бессмертные, и только я сама могу себя выдать, применив его, а я этого делать не стану. Все это я знала.

Но все равно боялась.

– Риони Клык? – держа в руках мой листок, уточнила эльфийка, и я, с трудом оторвав взгляд от перевертыша, кивнула. – Оставьте свою нечисть у двери и подойдите ближе.

Я вынула из кармана спящую Лапку и положила на спину Мони, та немного покопошилась там, свернулась поудобнее и снова уснула. А я подошла к столу, холодея от осознания того, как близко оказалась от бессмертного.

– Очень хороший показатель магии, очень. – Эльфийка повернула лист так, чтобы ее соседи смогли видеть написанное. Мужчины в мантиях по обе стороны от нее – один средних лет, другой совсем старый и седой, – одобрительно закивали. Потом тот, что помоложе, поинтересовался:

– Здесь написано, что проверку силы магии вы проходили пять лет назад. То есть, сейчас вам?..

– Двадцать, – назвала я свой вымышленный возраст.

Собственно, у меня все было вымышленное, кроме имени – фамилия, происхождение, биография. Возраст тоже – я так и росла чуть медленнее других. Не настолько, чтобы это бросилось в глаза за те четыре года, что я провела в приюте, хотя и там меня продержали лишний год, решив, что целитель ошибся с определением моего возраста, которого сама я, дикарка из леса, якобы не знала.

– А почему вы не прошли повторную проверку перед поступлением? – поинтересовалась эльфийка.

– И почему тянули с поступлением? – подхватил пожилой. – По силе магии вы проходили уже тогда, конечно, в академию принимают с восемнадцати, три года ожидания понятны, но пять?

– Я – сирота. – А вот и еще одна правдивая деталь в моей насквозь лживой истории. – Проверку пять лет назад мне делали за государственный счет, как всем приютским, достигшим пятнадцати лет. За последующую нужно платить, но мне тот маг сказал, что уже тогда силы хватало для поступления в Имперскую академию. Но в приюте обучали лишь азам, чтобы пройти вступительные экзамены, нужно было изучить еще многое. Вот я и изучала. А поскольку пришлось еще и работать, это заняло много времени.

– А разве тот маг вам не сказал, что сироты с проснувшейся магией принимаются в Имперский интернат, где и проходят подготовку к поступлению в академию за государственный счет? – поинтересовался перевертыш из императорской семьи. – Вас должны были доставить туда сразу же, как обнаружили подобный талант.

Я была настолько ошарашена вопросом, что даже парализующий страх куда-то отступил. Это что, я могла не вкалывать эти пять лет, а жить в тепле и сытости, догоняя в знаниях своих сверстников из обычных семей? Все эти лишения были напрасными?

– Нет. – Я покачала головой, в растерянности глядя на бессмертного.

– И в приюте не сказали? – Он сурово нахмурился, заставив меня вновь напрячься. Язык отнялся, и хотя я понимала, что сердится перевертыш не на меня, смогла лишь головой покачать. Говорить о том, что из приюта нас отправили на проверку магии уже с вещами, и назад мы уже не возвращались, считаясь взрослыми, не стала.

– Безобразие, – эльфийка тоже нахмурилась. – Как такое возможно?

– Империя делает все, чтобы по-настоящему талантливые дети могли получить образование. – Бессмертный сжал руку в кулак, было видно, что он едва сдерживается, чтобы не ударить по столу. – А из-за чьей-то халатности…

– Мы обязательно проведем проверку по факту данного пренебрежения мага своими обязанностями, магистр Филандр, – пообещал преподаватель средних лет. Потом обратился уже ко мне: – Может, теперь вы продемонстрируете нам ваши способности?

И указал на столик с непонятными предметами. Они выглядели симпатично, такие гладенькие, блестящие, новенькие, что захотелось их погладить. Один чем-то немного напоминал часы, только стрелка у него была одна, а цифры были расположены не по кругу, а в верхней половине циферблата. Другой – стеклянный шар на подставке. Подставка красивая, шар, размером с маленький капустный кочан, – тусклый, словно заполненный серым дымом. И на каком из них я должна всем показать свою магию.