Утерянный жемчуг

– Суи, ты такая иногда дурочка, – засмеялась Мэйлинь. – Этот господин не из тех, кто будет тратить свое ценное время на спасение простолюдинок. Да и какой будет жизнь для таких влюбленных? Их не примут родители и не поймут друзья.

– Ой, да сдалось тебе чужое мнение, – раздраженно отмахнулась Суи, – в книге они уехали в другую провинцию и все у них сложилось.

– Это в книге. – Мэйлинь отставила чашку и принялась помогать подруге чистить овощи.

– А все-таки здорово бы было. Тогда эти зазнавшиеся клуши со второго этажа треснули бы от зависти. – Суи бросила короткий взгляд на вошедшую в кухню Бию. – Смотри, как щеки надула. К нам идет, небось сейчас будет командовать, будто ее назначили генералом в королевскую гвардию. Поди, сама еще лет пять назад капусту мыла.

– Что тебе сказал тот капитан? – резко спросила подошедшая Бию.

Она вертела в пальцах нанизанные на веревку деревянные бусины. Обычно на таких украшениях в Синторе вырезались имена умерших предков и считалось, что если часто их произносить про себя, то духи помогут в делах или личной жизни. Мэйлинь не ответила на вопрос Бию, сосредоточенно продолжая очищать лук, и та вновь обратилась к ней:

– Ты меня слышишь?

– Мы вроде бы с тобой не знакомы, – безразличным голосом отозвалась Мэйлинь. Ее задело, что Бию соврала капитану, из-за чего у него появились лишние подозрения.

– Ты же слышала, что сказала хозяйка! Я была так напугана, что не подумала о последствиях. Любой бы испугался линши, когда он норовит найти виновника. Такие люди, как он, легко обвиняют бедняков во всех грехах. Ты и сама после разговора с ним бледная, как дайкон.[1]

– Он будет искать преступника. – Мэйлинь не умела долго хранить в сердце обиду. К тому же, Бию была права – любой бы испугался и постарался как можно скорее отвести от себя внимание и подозрения человека из Ведомства безопасности. Но все равно теперь Мэйлинь будет осторожнее с этой Бию. – Тебе повезло, что ты обожгла руку.

– Да, боги и предки отвели.

Бию сдвинула очередную бусину, словно подтверждая свои слова, и приложила ладонь к перебинтованной кисти.

– Я с самого утра чувствовала, что непременно что-то случится.

Она еще немного постояла. Видя, что Мэйлинь не собирается ничего добавлять, Бию уперла руки в бока и вернулась к командному тону:

– Поторопитесь. У нас сегодня много гостей.

* * *

День пролетел, как одно мгновение. Работы было много, и она не позволяла погружаться в переживания. За окнами гостиницы начало вечереть. Шум торговцев, заполонивших улицы, сменился голосами мужчин и приглушенным смехом ночных бабочек. Гостиница находилась в Нижнем Городе – районе удовольствий и развлечений. Днем это место ничем не выделялось, но вечером зажигались яркие фонари, разносилась веселая музыка, появлялись десятки рикш и портшезов, стекалось множество мужчин, на поясе которых красовались раздутые кошели, привлекающие внимание мелких воришек. Первое время после переезда в Виту Мэйлинь боялась такого количества людей и звуков, но потом стала воспринимать это как шум волн и успокоилась. К тому же для воров она была не привлекательной целью, а от неприятных похотливых взглядов научилась скрываться, пачкая лицо сажей. Так поступали многие девушки, которые были вынуждены поздно возвращаться домой: чем омерзительнее выглядишь, тем выше шанс добраться невредимой.

Наступала ночная смена тех, кто работал в гостинице. Хозяйка брала на нее самых дерзких, страшных и боевых девушек. Несмотря на то, что ее заведение не допускало в свои стены нищих, плохо выглядящих или бандитов, мужчины все равно оставались мужчинами. Даже одетые в шелка и жемчуга, они могли приставать к работницам. Раньше Мэйлинь казалось, что образование и статус меняют людей, но теперь она точно знала, что если кого-то плохо воспитали, то никакие деньги и родословная не сделают из него человека.

Она сняла с веревок во внутреннем дворе высохшие простыни и отнесла корзину в подсобку, где сидела Суи, которая аккуратно складывала их в стопочки.

– Заступает ночная смена, – послышался голос хозяйки. Она заглядывала во все помещения, чтобы удостовериться, что работники справились со своими задачами и их можно отпускать домой.

Мэйлинь вдруг вспомнила, что так ничего и не узнала для капитана. Она даже не успела обдумать, как собирается это сделать. Стоит ли рассказать хозяйке или, может, вообще ничего не предпринимать и солгать, что ничего не получается выведать? Но что, если он и вправду отправит ее семью в тюрьму? Если он не найдет виновного, то точно укажет на нее. Ведь капитан человек Ведомства и, если не выполнит свою работу, его могут наказать. Вряд ли суду вообще интересно, кто на самом деле преступник: важнее быстро закрыть дело, чтобы не пошли слухи, будто нет никакой пользы от Ведомства. Да и весенние праздники уже на носу. Ведомство должно показать правителю, что город готов к шумному торжеству, а для этого не должно быть нераскрытых убийств: тем более, богатых горожан. А в том, что тот убитый мужчина явно не был простым человеком, Мэйлинь не сомневалась. Она помнила, как переливался шелк, впитывая кровь.

– Суи, – Мэйлинь закончила свою работу и присела рядом с подругой, чтобы помочь той быстрее управится с простынями, – как думаешь, кем был тот мужчина? Ты не спрашивала об этом у Жуяна?

Жуян служил в гостинице охранником у центрального входа. Он уже второй год ухаживал за Суи, но дальше их отношения не развивались. Мэйлинь неоднократно говорила подруге, что он вертихвост и просто тешит самолюбие, раз крадет у девушки ее ценные годы на простое ухаживание. Любой другой уважаемый мужчина давно бы сделал предложение. Но Суи всегда смеялась на ее слова и отмахивалась. Говорила, что он молод, откуда у него деньги на свадьбу? Родители Суи хотели, чтобы их дочь вышла замуж, как того требовали традиции: они давно уже собрали ей приданое и не намеревались отдавать какому-нибудь проходимцу с двумя медяками в суме.

– Могу спросить, если тебе интересно, – ответила Суи, – но вообще мы на встречах обычно говорим о других вещах. Она прищурилась и хитро улыбнулась. Мэйлинь нахмурилась, как поступают пожилые женщины, заслышав подобное.

– Все-то он голову тебе забивает глупостями. Ну вот сколько можно читать стихи под луной? Он, наверное, уже всех поэтов по пятому кругу процитировал.

– Он плохо умеет читать и потому сам их пишет для меня, – восторженно оправдала своего возлюбленного Суи.

– Лучше бы деньги зарабатывал, рифмоплет. Все другие мужчины ради семьи по ночам в порту груз таскают. Если бы он год так поработал, то и на свадьбу бы скопил.

– Ты прям как моя мать! То-то вы друг другу так нравитесь, она меня вечно потом пилит, что ты с умом в голове, а я с каштанами. Говорит, что когда смотрит на меня и на мои поступки, то слышит, как они стучат друг о дружку. – Суи в подтверждении своих слов замотала головой и выбила дробь пальцами о деревянный пол.

Девушки засмеялись, после чего поднялись, закрыли подсобку и направились к выходу из гостиницы. Перед тем, как разойтись в разные стороны, они обнялись и пожелали друг другу доброй дороги.

– Суи, – на прощание поинтересовалась Мэйлинь, – ты не будешь против, если я сама у Жуяна спрошу о том госте?

– Конечно, спрашивай! – Суи чуть замялась, расправляя подол юбки. – Может, заодно намекнешь ему на наше будущее?

Мэйлинь тепло улыбнулась и кивнула. Пусть Суи и была немного ветреной, но любая девушка понимала, что время скоротечно, а без мужа после смерти родителей ей будет совсем тяжело в этом мире.

Глава четвертая

Перед тем, как распрощаться у ворот гостиницы, Мэйлинь и Суи какое-то время смеялись, намазывая лица друг друга сажей из печи. Хозяйка, которая заглянула на кухню, неодобрительно цокнула языком, но девушки знали, что так она проявляла наигранное неудовольствие, свойственное всем взрослым. Госпожа Ицин сама обучила их этому способу стать невидимыми для алчных и недобрых взглядов. Поэтому сейчас, когда Мэйлинь шла по вечерним улицам, единственным, кого ей стоило опасаться, это таких же простых работяг, как она сама. Подобные мужчины могли позволить себе только очень дешевых проституток, и то если повезет. Поэтому всегда был риск, что кто-то недобрый сердцем и темный на помыслы может начать приставать даже к самой жуткой замарашке. Тогда могло спасти только то, что ты принадлежишь к какому-нибудь сообществу. Например, рядом окажется сэянец, который вступится за тебя. Никто не пожелает ввязаться в ссору с целой общиной. Но несмотря на это, Мэйлинь все равно шла быстро и держала голову склоненной, пряча лицо и стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Бывали случаи, от которых не спасало ничего: когда мужчины не только насиловали, но и убивали, что давало им шанс избежать наказания. Ведь если жертва мертва, то кто пожалуется?

Ноги сами привели ее к дому, о котором рассказывал господин Лиджу. Она остановилась напротив, внимательно разглядывая аккуратный порог и прочные каменные стены. Почему он приказал ей отчитываться перед ним здесь, а не в Ведомстве Безопасности? Чтобы никто не узнал, что она на него работает, или ему просто стыдно иметь дело с такой, как Мэйлинь? Стоит ли ей сейчас зайти к нему и солгать, что ничего не смогла выяснить? А если он догадается, что она врет? Или, может, он и вовсе уже позабыл о ней и сам нашел преступника? Бывает же, что, когда шторм стихает, улов становится лучше прежнего, так, может, и господин Лиджу успокоился, все обдумал и сам справился с задачей?

Мэйлинь так и не нашла в себе сил, чтобы подойти к дому. И когда ей показалось, что кто-то на втором этаже чуть приоткрыл занавески, она быстро развернулась и решила, что сделает это завтра.

– Вряд ли там сейчас кто-нибудь есть, – она успокаивала и обманывала себя. – Это просто ветер из приоткрытого окна пошевелил легкую ткань. Скорее всего, господин Лиджу еще не пришел со службы. Свет горел только в пристройке для слуг. Значит, господина, скорее всего, нет дома. Если он станет упрекать ее за то, что она не явилась с отчетом, она скажет, что пришла поздно и ей просто не открыли.

Остаток пути до дома пролегал по самым жутким улицам бедного квартала. Но Мэйлинь повезло, и она удачно примкнула к знакомому соседу, который тащил на плечах мешок с собранными за чертой города хворостом и корой для розжига. Его сын лет девяти шагал впереди, освещая дорогу факелом. В Портовом районе не было фонарей, вдоль дорог не росли раскидистые сливы, а под ногами – только грязь. Мэйлинь подвязала край юбки узлом, чтобы подол не волочился по земле. Жаль, что помочь обуви она никак не могла. В сухую погоду башмачки заметало серой пылью, а вот в дождливую приходилось проявлять ловкость, чтобы не утонуть по щиколотку в чавкающей грязи. В такие дни она останавливалась у моста, что вел в квартал Верхнего города, и отмывала обувь: ведь в богатом районе на нее бы смотрели с отвращением, появись она в башмачках, облепленных глиной и комьями земли. А так как каждый торговец сам убирал территорию рядом со своими лавками, то ее легко могли прогнать с дороги метлой, как шелудивого пса. Поэтому Мэйлинь, как и десятки других девушек, спешащих на работу в другую часть города, носила с собой щеточку из козьей шерсти – самый дорогой и ценный подарок, который ей сделал отец.

Сосед и его сын шли молча, Мэйлинь держалась чуть поодаль. Разговаривать и приближаться даже к знакомому мужчине у сэянцев считалось распущенностью. Взгляды синторцев были более вольными, да и жизнь в городе вынуждала девушек вступать в контакты с мужчинами, но сэянцы все равно держались за свои обычаи, как за последнее, что связывало их с родиной. Поэтому они даже нашли оправдание, почему, несмотря на столь строгие взгляды, их женщины вынуждены работать наравне с мужчинами, ведя себя недостойным образом. Все дело в том, что, когда семья была в нужде, боги и духи предков прощали женщинам их отступления от правил, но в кругу семьи и знакомых они обязаны были вести себя, как полагалось сэянкам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дайкон – разновидность белой редьки, популярная в кухнях Восточной Азии.