В тени эмира. Шрамы на песке 1

Ей было так спокойно рядом с ним, как будто родной, близкий… Как будто знала его всю жизнь... но только сейчас вспомнила, что даже имени его не знает и вообще не знает о нем ничего.

Чем дольше смотрела на него, тем труднее было отвести взгляд. Несмотря на то что выглядел как дикарь, он был слишком хорош собой и ладно скроен, а судя по его поведению, «начинка» была вполне достойна роскошной обертки. Спутанные, черные как смоль волосы касались плеч, многодневная густая щетина на смуглой коже была покрыта пылью, четко очерченные темные брови придавали строгости лицу. Полные чувственные губы откровенно соблазняли, манили к поцелую…

И вдруг отчетливо вспомнила его губы на своем лице, шее, губах… такие жаркие, чувственные… на ощупь… на вкус... смущенно опустила глаза и тыльной стороной перевязанной ладони прикрыла горячие потрескавшиеся губы...

Такое с ней было впервые: от волнительных воспоминаний кровь прилила к лицу, кожа горела, стало душно… хотелось вырваться на воздух, вдохнуть полной грудью и не оглядываясь бежать… бежать, не разбирая дороги… как можно дальше… бежать от себя и от своих пугающих ощущений… бежать от этого незнакомого, но опасного мужчины, который легко, как по щелчку пальцев, едва коснувшись ее, заставил учащенно биться сердце и забыть обо всем на свете... бежать…

Подняв край рукотворной палатки, аккуратно разгребла рукой песок, который нанесло за ночь, и очень осторожно, чтобы не разбудить своего спасителя, вышла наружу... Было раннее утро, солнце только вставало из-за горизонта, и потому его яркие лучи еще не успели согреть воздух и раскалить песок… Оглядевшись вокруг, Шакра с наслаждением прислушалась к девственной тишине, царившей над бескрайними песчаными просторами… Ни шороха, ни звука… Ни единой живой души...

Природа не спеша пробуждалась ото сна и после разрушительной стихии осторожно возвращалась к жизни.

Подняв лицо к небу, девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы вытеснить из памяти, из души, из сердца все дурные воспоминания и открыться навстречу новой жизни. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, и девушка облегченно вздохнула, наслаждаясь приятными ощущениями.

Босиком, в старых больших штанах, подвязанных веревкой на талии, и в огромной выцветшей мужской рубахе, которая почти достигала колен, с многократно подвернутыми рукавами, она стояла на вершине бархана и задумчиво смотрела вдаль. Не было прошлого, как, впрочем, и настоящего… и никаких перспектив на будущее. Как будто ее жизненный путь пришел к своему логическому завершению, и теперь она стоит у самой крайней черты в ожидании неминуемого конца… но внутренний голос подсказывал, что все, что было до сих пор, было предисловием к чему-то очень важному и значимому, предначертанному свыше, что все в ее жизни только начинается, а самое главное ее ждет впереди.

Глава 2

Принц вернулся… Принц вернулся… Они вернулись…. Наконец-то, хвала Аллаху… Дворец гудел как растревоженный улей… Обычно новости распространялись в мгновение ока, и потому уже через несколько минут все знали, что отряд воинов во главе с наследным принцем вернулся домой… А самое главное — принц жив и здоров…

Большой многолюдный караван не спеша входил через главные ворота, направляясь в сторону малого двора, где их уже дожидалась толпа слуг, чтобы встретить своего любимца и помочь.

Спустя совсем немного времени весь двор был заполнен людьми, лошадьми и верблюдами. Шум стоял как на центральной ярмарке в пятницу во время самых жарких торгов; никто никого не слышал, но зато каждый знал, что надо делать, и был занят своими обязанностями. Кто-то помогал людям спуститься с верблюдов, кто-то расселял их там же, в углу двора, в тени, на матрасах, набитых соломой, кто-то приносил воду в больших бочках и раздавал ее новоприбывшим…

Салех вдвоем с Хамидом бодрыми шагами шли по коридорам дворца, направляясь в покои шейха Фалаха — эмира Хафрака, одного из могущественных халифатов на Аравийском полуострове. Выглядели немного усталыми, но довольными.

Две недели назад, когда было получено сообщение о том, что воины соседнего халифата Мухсин напали на приграничные деревни Хафрака, Салех вместе с отрядом воинов, во главе которого стоял Хамид, отправился в военный поход на защиту своих территорий.

Как только они вошли в приемный зал, Фалах подал знак охране, чтобы его не беспокоили, и, улыбаясь, широко раскрыв объятия, пошел навстречу мужчинам.

По дворцовому этикету никто не имел права появиться перед правителем в неопрятном виде, но это был особый случай… Поведение мухсинов на границе в последнее время вызывало опасения, Фалах с нетерпением ждал их возвращения, желая услышать из первых рук реальное положение вещей на границе. К тому же все знали любовь эмира к своему младшему брату, ему прощалось многое… да и вообще, он был всеобщим любимцем…

Остановившись за несколько метров, мужчины приложили руки к груди и низко опустили головы, как того требовали правила.

— Ну здравствуй, брат… С возвращением… — эмир крепко, по-отцовски обнял Салеха и ободряюще постучал по спине.

— Рад тебя видеть, повелитель… Да хранит тебя Аллах, — широко улыбаясь, ответил он.

— С возвращением, Хамид, — Фалах крепко пожал руку своему военачальнику. Он был его правой рукой и самым надежным из его людей, который не раз доказывал верность и преданность Хафраку и своему повелителю.

— Да пребудет Всевышний с Вами, Сайиди (араб. мой господин), — ответил мужчина.

— Мы с дороги... Грязные совсем… Не хотели терять времени, — улыбаясь, оправдывался Салех.

— Вы правильно сделали, — прервал его Фалах, предлагая сесть и указывая на большой стол, сервированный фруктами и соком. — Разговор предстоит серьезный… Не может ждать...

Разговор и правда был серьезным… Они подробно рассказали о том, что мухсины большим отрядом проникли на приграничную территорию Хафрака, разорили несколько деревень, угнали скот, молодых людей забрали в рабство, тех, кто отказывался подчиняться, убивали, но, к счастью, далеко не успели уйти. Удалось выйти на их след и внезапно напасть. Всех мухсинов

перебили, никому не удалось спастись. К сожалению, не обошлось без жертв и с другой стороны.

— Но мы захватили бесценный трофей, — широко улыбнулся Салех. — Принц Зияд возглавлял тот отряд. Теперь этот пес в наших руках, — с гордостью добавил он, видя, как округлились глаза эмира. Это было, пожалуй, самой главной новостью. Самой важной.

— На обратном пути нас уже было много: те беженцы, кому было куда возвращаться, вернулись в свои дома, а те, чьи дома были сожжены и им некуда было вернуться, присоединились к нам и большим караваном прибыли в город вместе с отрядом, — завершил свой рассказ Салех, вспоминая о Шакре, которую по его личному приказу должны были отвести на кухню и накормить, а потом проводить в отдельную комнату и дать отдохнуть.

— Никто не останется без крова... Всем будет оказана помощь, — строго сказал эмир и жестко добавил: — А с мухсинами пора кардинально разобраться. Теперь у нас в руках главный козырь.

Часа через два оба брата стояли у окна, выходящего на задний двор. Там все еще было шумно и многолюдно, как на ярмарке, но был приказ эмира накормить беженцев и расселить их всех до захода солнца. Было видно, как людям раздавали еду из больших котлов, которые установили там же во дворе, а несколько подростков без конца сновали между ними, раздавая воду.

— Я смотрю, ты весь светишься… Это вид поверженных врагов на тебя так повлиял? Или есть другая причина? — усмехнулся Фалах, наблюдая за братом, который, о чем-то задумавшись, счастливо улыбался.

— Радуюсь, что наконец их испытания закончились, — серьезно ответил Салех, из последних сил стараясь стереть улыбку с лица.

— Давай, колись… кто у тебя там? — засмеялся мужчина, хлопнув брата по плечу.

— От тебя ничего не скроешь… — пробурчал Салех. — Как будто видишь насквозь.

— Зачем насквозь? Ты лицо свое видел? — усмехнулся Фалах.

— Уже две недели как не видел, в походе было как-то совсем не до лица.

— Посмотри… — не унимался Фалах. — Тебе понравится, ты даже его не узнаешь...

— Она там… — после некоторой паузы нехотя ответил он, кивнув головой в сторону двора.

***

Уже второй час как Салех лежал на кровати и все никак не мог заснуть, уже сотый раз рассматривал стены, углы, потолки, мебель… Ему всегда нравилась эта комната, в ней прошли его детство и юность… Совсем недавно, когда ему исполнилось двадцать, он переехал в свою резиденцию, которая располагалась в другой части города, но каждый раз, когда оставался во дворце на ночь, то с удовольствием ночевал в ней. Только не сегодня…

Сегодня все его мысли были совсем далеко, там, где в одной из комнат в это самое время спала Шакра… А может, и не спала вовсе, а точно так же думала о нем, вспоминала те немногие мгновения той единственной ночи в пустыне, когда они были вдвоем, когда он прикасался к ней, к ее волосам, лицу, а она, густо покраснев, смущенно опускала глаза… но ей это нравилось, он видел это, читал в ее глазах. Каждую минуту, каждую секунду думал о ней… вспоминал... ее губы, которые вспыхнули, стоило ему коснуться их своими, как чувственно раскрылись навстречу.

Вспомнив ту ночь, невольно улыбнулся — не думал, что способен на такие подвиги... Всю ночь рядом с ним лежала девушка… такая горячая, живая, красивая, а он, молодой, здоровый... горел желанием до утра, скрипел зубами и не мог заснуть.

Да-а… две недели воздержания — это все-таки слишком много… «Еще немного, и я начну бросаться на женщин», — мелькнуло в голове, когда он взглянул на свое достоинство, стоящее колом.

Салеху не терпелось забрать с собой Шакру и поскорее убраться в свою резиденцию… чтобы наконец, уединившись вдвоем, забыть обо всем на свете и просто наслаждаться друг другом, отдаваясь своим чувствам и желаниям… но были правила, которые даже он, наследный принц, не мог нарушить.

Ближайшие несколько дней у него были полностью расписаны, и он не мог покинуть дворец.

Предстояли встречи с горожанами, записанными к нему на аудиенцию, на которых он выслушивал их жалобы, помогал решать проблемы, оказывал им поддержку нужным словом, а иногда и материально…

Правитель созвал военный совет, на котором он был обязан присутствовать. Собирались обсуждать вопрос мухсинов, которые в последнее время распоясались, и нужно было срочно решать, что с этим делать… либо найти мирное решение вопроса… либо объявлять войну...

А в один из вечеров по случаю возвращения домой из военного похода живым и здоровым младшего сына — наследного принца — шейха Фатма собиралась устроить званый ужин, на котором будут присутствовать все представители высшего общества Хафрака. Пропустить, проигнорировать такое мероприятие Салех не мог… такое возможно только в том случае, если ты на смертном одре… или если уже покинул его и отправился в мир иной...

Правила и традиции Хафрака были настолько сильны, настолько глубоко вошли в сознание его жителей и укоренились в них, что стали частью их жизни, частью их самих… а их несоблюдение жестко порицалось, считалось вероотступничеством и приравнивалось к измене… Он как представитель этого народа знал это как никто другой… и старался соблюдать их по мере возможности.

Выйдя из покоев матери, куда отправился сразу после встречи с братом, Салех шел по длинному коридору дворца, не замечая ничего вокруг, мысли его были заняты Шакрой… Ему так и не довелось сегодня перекинуться с нею хотя бы парой слов… Как она? О чем думает? Как чувствует себя?

Нужно срочно что-то с ней решать, ее кожа все еще нуждалась в лечении и очень тщательном уходе… несколько дней в пустыне без каких-либо условий могли плачевно сказаться на ней, и потому, немного подумав, мужчина направился к единственному человеку, кому мог доверить ее и кто действительно мог бы оказать ей помощь.

— Маха… Эта девушка должна получить самый лучший уход и лечение. Никто не сможет сделать это во дворе лучше тебя… Ты столько лет являешься главной хранительницей гарема его величества, что в вопросах женской красоты и здоровья тебе нет равных в Хафраке.

Маха знала Салеха с рождения и очень любила, при встрече обязательно угощала его сладостями и баловала как могла… Всегда шутя обещала, что когда он вырастет, у него будет огромный гарем и она обязательно возьмет его управление в свои руки, на что мальчик неизменно отвечал, что когда он вырастет, то сделает ее своей наложницей, и она будет самой любимой и самой красивой женщиной в его гареме… Высокая, крупная, здоровая женщина лет за пятьдесят, которая, несмотря на свой возраст, обладала недюжинной силой, могла легко свернуть шею любому мужчине, беззаветно преданная своему повелителю; услышав лестные слова в свой адрес, была очень тронута и растрогана.

— Мальчик мой… Я, конечно, рада помочь, — сказала она после некоторых раздумий. — Но не все так просто.

— Что тебя беспокоит? Я сделаю все, что ты скажешь…

— Боюсь, что нет... Ты не пойдешь на это.

— Я согласен на все… Она нужна мне…

— Речь идет о женской коже, а она — самое нежное, самое важное, самое острое женское оружие, и чтобы всегда оставаться эффективным, должна быть в идеальной форме, — она многозначительно посмотрела на мужчину.

— Не уходи от ответа… Что я должен сделать? Говори...

— А знаешь… я видела ее…

— И каков твой вердикт?

— Буду с тобой откровенна… Чтобы никакие шрамы не уродовали ее лицо и руки, она должна получить все необходимое лечение, а это не только микстуры и мази, но и ежедневный массаж… и много чего еще, тебе не обязательно это знать... Рабыни из Северной Африки владеют божественной техникой массажа, благодаря которому наложницы твоего брата сохраняют свою молодость и свежесть… И вообще, ей потребуется профессиональный уход.

— Ты моя спасительница, Маха, — наконец вздохнул он облегченно. — Я всегда знал, что на тебя можно положиться…

— Но для этого она должна находиться здесь, — многозначительно взглянула на него, сделав паузу. — И дней через десять будет как новая.

— Что значит здесь? — нервно переспросил мужчина.

— Здесь, в гареме, под моим присмотром, — уверенно парировала она.

— Что? В гареме эмира? Ты себя слышишь?

— Да… именно в гареме… Я не вижу другого выхода.

— Это исключено…

— Согласна… это щепетильный вопрос…

— Нет… Это даже не обсуждается, — жестко ответил он.

— А я говорила тебе, что ты не пойдешь на это.

— А как ты себе это представляешь? Объясни мне, идиоту… может, я чего-то не понимаю…

— Как? Выделю ей небольшую комнату, самую дальнюю, куда никто не ходит, и заселю ее там… Я тоже иду на риск.

— Нет… Это не выход...

— И где, по-твоему, мне ее заселить? — спокойно поинтересовалась она.

— Во дворце куча комнат... да хотя бы моя, в конце концов… Пусть живет в ней.

— Ты понимаешь, о чем говоришь? Кто она тебе? Жена? — женщина вопросительно посмотрела на него и продолжила: — Нет. Наложница?

— А если и так? — упрямо парировал он.

— Так пусть живет в твоем доме, в твоем гареме, и никому никогда до этого не будет дела. А приводить с улицы женщин и открыто сожительствовать с ними во дворце на глазах у всех… шейха Фатма никогда не позволит такой разврат.

— Я поговорю с мамой… она мне не откажет.

— Салех… Ты наследный принц Хафрака и должен служить примером для своего народа, а не нарушать его вековые традиции и устои… Ты сколько угодно можешь говорить со своей матерью, но она никогда не пойдет на это.

— Хорошо… Твоя взяла… Я уступлю ей свою комнату, а сам временно переберусь в другую, — заговорил примирительно, радуясь, что нашлось решение проблемы.

— Это ничего не даст… Сплетни быстро распространяются, уже завтра весь халифат будет говорить об этом.

— Как ты не понимаешь, я против того, чтобы она жила в гареме эмира! — нервно выпалил он и, вскочив с кресла, в котором сидел, встал у окна. — Это слишком рискованно...

— Тогда забери ее в свою резиденцию, и все проблемы сами отпадут.

— Она очень красивая… — примирительно произнес он.

— Пожалуй, в этом я с тобой соглашусь… Но что с того?

— Она необыкновенная…

— Ну… и что ты решил?

— Я не хочу, чтобы остались рубцы на лице, а такого опытного лекаря, как ты, у меня в резиденции нет. Понимаешь?

— Понимаю… Тогда решайся…

—

Ничего ты не понимаешь… Я боюсь ее потерять… Ты слышишь, боюсь… Мы любим друг друга.

— О Аллах, — тяжело вздохнула женщина. — Это видно и слепому, но чего ты хочешь услышать от меня?

— Хочу быть уверен, что за эти дни с ней ничего плохого не случится.

— Это я тебе обещаю, — кивнула она.

— Самое главное, — добавил он, впившись в нее взглядом. — Чтобы эмир не увидел ее.

— Не бойся, я велю ей не покидать своей комнаты и ни с кем не общаться. А служанке прикажу держать язык за зубами.

— Ей можно доверять?

— Послушай меня, мальчик мой. Я единственная, кто в этой ситуации по-настоящему рискует, причем всем, и если, несмотря ни на что, я соглашаюсь на эту авантюру, то делаю это исключительно ради тебя... и сама прослежу за всем.

Надо было срочно принимать решение, думать не было времени совсем. Шакра нуждалась в помощи, и он единственный, кто может помочь ей в этой ситуации… и, скрепя сердце и закрыв глаза на все риски, он наконец решился.

— Она почти неделю провела в пустыне без каких-либо условий, совсем уже слабенькая… Проследи, чтобы у нее было все необходимое… Ну... ты знаешь, о чем я…

— Не волнуйся, Салех… Все у нее будет в лучшем виде… И с ней все будет хорошо.

***

Когда караван неторопливо передвигался по городу, направляясь ко дворцу эмира, Шакра внимательно всматривалась в городские пейзажи, разглядывала улицы, дома, деревья в надежде увидеть хоть что-то знакомое, надеясь, что память может восстановиться, попав в знакомую среду, но все было тщетно… Все вокруг было чужое и незнакомое, и ни намека на то, что когда-то бывала здесь.

Стоило ей спуститься с верблюда, как к ней подошел худощавый подросток и предложил следовать за ним, сказав, что это приказ его господина. В старом мужском одеянии с чужого плеча и с закутанным в арафатку лицом она сама походила на долговязого подростка, и потому, не привлекая ненужного внимания, через небольшие двери, возможно для прислуги, попала во дворец и уже очень скоро, оставив позади незнакомые, полутемные длинные коридоры, оказалась в небольшой, красиво обставленной и очень уютной комнате. Ничего роскошнее никогда не видела в своей жизни… Широко открытыми глазами, в полном изумлении рассматривала комнату, когда вошел тот же подросток и поставил на стол поднос с едой и сказал, что ей нужно поесть, а потом она может прилечь на кровать и отдохнуть. Это приказ господина.

После старой лачуги Мустафы и Нуран (а другого жилья она не видела) эта комната показалась пределом совершенства. Но эйфория продолжалась недолго. Немного поев, прилегла отдохнуть и тут же надолго заснула в чем была. Сказывалась усталость многодневного пути.

Проснувшись в полутемной комнате, поняла, что проспала весь день. Медленно спустив ноги с кровати на пол, осмотрелась в комнате; наверное, кто-то должен прийти и зажечь свечку, скоро будет совсем темно. «Интересно, чья это комната, может быть, Салеха?» — но тут же усмехнулась своим же собственным мыслям. Комната Салеха во дворце эмира? Ну конечно же нет… Интересно, где он сейчас?

Она не видела его с той самой минуты, когда караван вошел в главные дворцовые ворота и его статная, красивая фигура на породистом коне скрылась из виду. Вспомнив о нем, Шакра невольно улыбнулась, и на душе сразу стало тепло и спокойно. Как же сильно она успела соскучиться по нему: по его жгучему, пронзительному взгляду, по глубокому голосу, по гордой осанке… А перед глазами снова и снова воскресало то самое утро, от воспоминаний о котором её бросало то в жар, то в холод. Лицо мгновенно вспыхивало, а по телу разливались пульсирующие, томительные волны сладостного удовольствия.

Он подошел тогда со спины, почти невесомо…

— Шакра... как ты?.. Я так скучал по тебе… — едва уловимый, горячий шепот у самого уха.

Под ногами — прохладный, шелковистый песок, нежно ласкающий ступни. Кругом царила первозданная тишина, и лишь глухие, частые удары их сердец нарушали безмолвие рассвета. Он взял её за руку, окончательно пленяя своим взглядом, и в следующее мгновение его губы вновь нашли её губы.

Этот поцелуй был иным — сильным, неистовым, до сладкой боли. Всё вокруг окутал предрассветный туман. Его голодные, требовательные губы накрыли её растерянный рот: он то увлекал её за собой нежной лаской, то жадно, почти исступленно кусал. Одной рукой Салех намертво прижимал её к своим бедрам, а другой властно перехватил затылок, притягивая к себе до упора, лишая возможности сдвинуться или сделать выдох. Он жадно ловил её тихие стоны, которые сами собой срывались с губ. Без лишних предисловий его язык уверенно проник в её рот — то мягко увлекая, то дерзко и глубоко подчиняя себе её дыхание. Губы, зубы, переплетение языков — всё смешалось в диком, упоительном угаре чувств. От его внутреннего жара Шакра загорелась, словно хрупкая свеча. Это было безумие; так её еще никто и никогда не целовал. Ноги подкосились, земля уходила из-под ног, а его пылающие поцелуи осыпали её лицо и шею так стремительно, что казалось — еще мгновение, и небо рухнет ей на плечи.

Но вдруг девственную тишину утра нарушил дикий, сдавленный рык, смешанный с глухим стоном.

— Нет… Нет… — стиснув зубы, Салех крепко, до судорожного спазма перехватил её бедра, вжимая девушку в свой напряженный пах, и отчаянно прижался губами к её плечу.

Вскрикнув от внезапного, острого натиска, она попыталась отстраниться, но не смогла даже пошевелиться — его налившееся тяжелым камнем желание непреклонно упиралось ей в живот.

— Нет… всё будет иначе, ты слышишь? — глухо прорычал он, борясь с собственным наваждением. — У нас с тобой всё будет совсем по-другому и не здесь… В мир чувственных наслаждений ты войдешь как королева — высоко подняв голову, окруженная роскошью и богатством, не стыдясь обнажить свою красоту…

Лишь через несколько минут, когда буря внутри него немного утихла, он наконец расслабился, бережно обнял её за плечи и запечатлел трепетный поцелуй на макушке.

Он не звал её за собой, не сыпал обещаниями, не принуждал и не сулил звезд с неба. Всё происходило как нечто само собой разумеющееся: его молчаливое, весомое предложение и её безмолвное, покорное согласие. Их глаза, обращенные друг к другу, в ту минуту говорили красноречивее любых слов.

А потом были несколько долгих дней в пути. Мучаясь от невозможности сократить разделяющее их расстояние, они неотрывно искали в толпе каравана знакомые силуэты, упивались редкими мгновениями близости и жадно, до боли пожирали друг друга взглядами…

***

— Я за вами… — в комнату вошла молодая девушка. — Мне приказано проводить вас в вашу комнату. Пожалуйста, следуйте за мной.

Быстро передвигаясь за девушкой по длинному коридору вдоль ряда больших окон, Шакра испытывала сильное волнение, которое никак не могла успокоить, как будто что-то важное должно произойти в ее жизни… В глубине души теплилась надежда, что это Салех послал за ней эту девушку... и они наконец встретятся. И снова мысли о нем успокоили ее и разогнали ненужные страхи.

В комнате сидела огромная грузная женщина угрожающего вида, но взглянув в ее глаза, Шакра не почувствовала страха или беспокойства; скорее в них читались деловитость и спокойствие.

— Здравствуй, Шакра, проходи, — женщина внимательно наблюдала за ней, подмечая каждую мелочь: движение, взгляд, вдох. Было интересно, чем же так зацепила принца эта девушка, одетая в мужские лохмотья и выглядящая как попрошайка на рынке. Она сидела в кресле и рукой указала на кресло напротив.