В тени эмира. Шрамы на песке 2

— Не волнуйся, за три дня с моим телом ничего не случится, тебя ведь только это волнует? — это была не просто женская драма для достижения каких-то целей… Как бы Эми ни старалась скрыть свои чувства, в голосе сквозила обида, и он это чувствовал...

— Аюни, девочка моя… Что ты такое говоришь? — мягко прижал ее к груди, нежно пригладил волосы за ухо и с любовью смотрел на ее слегка раскрасневшееся лицо. Эмир никогда и ни перед кем не отчитывался, привык всех ставить перед фактом, и его решения не обсуждались, поэтому реакция Эми его обескуражила. — Я не знал, что это так важно для тебя.

— Важно? Ха-ха... — театрально усмехнулась девушка. — Совсем нет, тебе показалось… Ладно, иди, тебе уже пора... — Она попыталась встать, но оставить ее в таком состоянии и уйти он не мог. С другой стороны, ему нравилось, что ей не безразличен его отъезд.

— Но вначале я должен быть уверен, что с тобой всё хорошо и ты меня простила, — проговорил негромко, сверкая глазами. Их голые тела, прижатые друг к другу, сделали свое дело: он уже скучал по ней, и, как оказалось, его тело тоже. — Иди ко мне.

Не успела она опомниться, как он вновь увлёк её за собой, прижав к постели и подчиняя своей властной силе. Хрипло выдыхая её имя, Фалах покрывал нежную кожу девушки исступлёнными поцелуями, и в ту же секунду по её телу пробежала волна сладостной дрожи. Его непреклонный напор и бушующая страсть словно вернули её к жизни, вливая новые силы. Обиды, недавние обвинения и горькие упрёки — всё это растаяло без следа, стоило ей довериться этим сильным, ставшим такими близкими рукам. Она упивалась ощущением его крепкого, горячего тела, растворяясь в том незабываемом блаженстве, которое он умел дарить с такой щедростью.

Он всё ещё оставался внутри неё, когда, тяжело и шумно дыша ей в самое ухо и не разжимая объятий, глухо произнёс:

— Ты обжигающе сладкая… Но мне пора идти.

Вместо ответа Эми лишь крепче обвила руками его шею и посмотрела в его глаза — призывно, с немой мольбой, безмолвно умоляя продлить эти ускользающие мгновения.

— Уже?

— Уже давно, — выдохнул шумно и сладко потерся щекой о ее щеку.

— Возьми меня с собой, — прошептала негромко, стараясь не показывать своих чувств.

— Куда? На охоту? — он приподнялся, уперся локтями в постель и скалой навис над ней.

— Называй это как хочешь... На охоту, на прогулку, в пустыню за впечатлениями.

— Ты хоть понимаешь, о чем ты просишь? — он с удивлением и с умилением смотрел на нее сверху вниз.

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь… Вот скажи мне, зачем тебе это? Что делать женщине на охоте?

— Я знаю парфорсную охоту с гончими собаками в Англии, но понятия не имею, что значит соколиная охота... — Всё еще обнимая одной рукой, вторую запустила в его волосы и стала нежно поглаживать. — И вообще, не понимаю, на кого охотиться в пустыне. Помню во время переходов иной раз за весь день ни одной живой души на всем горизонте…

Он громко рассмеялся, похлопал девушку по бедру и встал с кровати... и, не теряя времени, быстро отправился в ванную. Спустя совсем немного времени вернулся в комнату, демонстрируя красивое мускулистое тело, которого не портили глубокие зарубцевавшиеся шрамы — наоборот, придавали мужественности и притягивали взгляд. Иногда Эми украдкой разглядывала их: его широкие плечи, крепкую грудь в черных завитках волос, но так, чтобы он не заметил…

Узкие бедра обмотаны полотенцем, с мокрых волос стекали капли воды. Влажная смуглая кожа сверкала в лучах утреннего солнца… На него хотелось смотреть бесконечно, но желание быть рядом с ним и готовность отправиться хоть куда, только чтобы не расставаться, были сильней, и потому она быстро собралась с мыслями и приготовилась действовать до победного конца.

— Ну что? Мне собираться? Я еду с тобой? — всё никак не унималась девушка.

— Эми… нечего тебе там делать. — Пошел к креслу, на спинке которого висели его вещи, и стал быстро одеваться.

— Так хочется хоть немного разнообразия, вырваться куда-нибудь… Целыми днями одна… скоро завою…

— Когда вернусь назад, посмотрим, чем тебя можно занять.

— Фалах… Ну пожалуйста… Я же не многого прошу.

— Ты совсем не понимаешь, о чем просишь. Это не путешествие с караваном на верблюдах, это отряд суровых мужчин на конях, и среди них ни одной женщины — ты будешь там одна. Несколько дней в дикой среде, где нет никаких условий для жизни. Я не смогу уделять тебе много внимания, думаю, ты и сама догадываешься об этом, — терпеливо объяснял ей. — И вот еще: тебе придется забыть про служанок.

— Ничего со мной не случится, не сахарная, не растаю. И вообще, я это всё уже проходила и не раз… Ты забыл? — Оба знали, что она имеет в виду ее побег в Эр-Рияд и насильственное возвращение назад в Хафрак.

— Я сказал — нет…

— Почему? Потому что я женщина или потому что мне там нечего делать? А может, ты боишься разговоров за спиной, что повсюду таскаешься со своей наложницей?

— Потому что это чисто мужское занятие… — спокойно ответил он, проигнорировав ее сарказм. — И вообще, женщины не ходят на охоту. Ну, не ходят они на охоту… Во всяком случае, на моей памяти не было ни одной желающей… Понимаешь? Да и не принято как-то...

— Не принято кем? Я думала, что это ты в Хафраке главный законодатель, значит, есть кто-то еще главней?

— Эми, не перегибай, и хватит об этом, — жестко сказал он, давая понять, что разговор окончен и говорить на эту тему он больше не намерен.

— Как пожелаете, мой господин, — бесцветным тоном произнесла она, вмиг став серьезной. Он мгновенно обернулся к ней.