Последний из рода. Том 3

– Димидов, – сказал Велес. – Я знал, что ты придёшь.

– Где Степан? – спросил Кирилл, не отводя взгляда.

– Жив. Пока жив, – усмехнулся Велес. – Он рассказал мне много интересного. Например, о том, что ты ищешь источник.

– Он ничего не знает об источнике.

– Ему и не нужно знать, – Велес сделал шаг вперёд, и тьма вокруг него сгустилась, принимая очертания когтистых рук, тянущихся к ним. – Я чувствую его сам. Он здесь. Под нами. И он ждёт.

– Ты не получишь его, – сказал Кирилл.

– А ты остановишь меня? – Велес поднял руку, и из темноты за его спиной выступили фигуры. Десятки. Тёмные маги, конструкты, твари, которых Кирилл не мог назвать. Они заполнили зал, окружив их со всех сторон. Их жёлтые глаза горели, как угли в ночи. – Ты один, Димидов. А у меня армия.

– Не один, – сказала Вероника, и её голос прозвучал холодно, спокойно. Лёд заискрился на её пальцах, превращаясь в тонкие, как иглы, кристаллы, которые парили в воздухе вокруг неё.

– Не один, – повторил Алексей, выхватывая меч. Лезвие отразило свет кристалла, и по залу пробежали солнечные зайчики, разрезая тьму.

– Не один, – Кузьма активировал печати, и низкий гул наполнил зал, заставляя стены дрожать.

– Не один, – прошептал Сеня, выставляя щит. Он был бледен, но его руки не дрожали.

Велес усмехнулся.

– Что ж, – сказал он. – Посмотрим, как долго вы продержитесь.

Он поднял руку, и тьма хлынула вперёд.

Глава 4 (продолжение): Битва в зале

Тьма хлынула не волной – она обрушилась, как лавина, сметающая всё на своём пути. Она была живой, плотной, и Кирилл чувствовал, как она давит на сознание, пытается проникнуть внутрь, найти слабое место.

Он успел только выставить руки, выпуская импульс за импульсом, гася первые удары. Свет его энергии вспарывал тьму, как нож – ткань, но она тут же смыкалась за ним, плотная, вязкая, живая.

– Алексей! Щит на нас! – крикнул он, пятясь к стене.

Алексей не стал ставить обычный купол. Он ударил ладонями в пол, и вокруг них выросла зеркальная сфера – то, чему он учился у Соболева последние недели. Поверхность сферы была идеально гладкой, и в ней отражались жёлтые глаза тёмных, их тянущиеся руки, их беззвучные крики. Тьма ударила в её поверхность и отскочила, обратившись против тёмных конструктов. Двое из них рухнули, пронзённые собственным оружием, их тела рассыпались прахом ещё до того, как коснулись пола.

– Держи! – крикнул Алексей, но Кирилл видел, как дрожат его руки. Сфера трещала, по её поверхности бежали тонкие трещины, не выдерживая напора.

– Кузьма! Четвёртый! – рявкнул Кирилл.

Кузьма выхватил самую мощную печать – ту, что хранил для крайнего случая. Это был круг из тёмного серебра с руной, которая пульсировала багровым светом. Он крутанул её на пальце, и вместо привычного рыка или свиста из неё вырвался направленный импульс – сконцентрированный, как удар молота, звук, который можно было не только слышать, но и видеть. Воздух перед ними исказился, пошёл рябью, и тёмные конструкты, стоявшие в первых рядах, разлетелись в стороны, как кегли. Их тела рассыпались в воздухе, не долетая до земли.

– Есть! – закричал Кузьма, но его лицо было бледным, а из уха потекла тонкая струйка крови. Он пошатнулся, и Сеня подхватил его, не опуская щита.

Велес не двигался. Он стоял в центре зала, окружённый своими тварями, и наблюдал. Его жёлтые глаза горели в темноте, и Кирилл чувствовал: он ещё не начал бить по-настоящему. Это была только разведка.

– Слабоваты, – прошелестел Велес. – Я ожидал большего.

Он поднял руку, и тьма сгустилась вокруг его пальцев, превращаясь в копья – чёрные, мерцающие, с остриями, которые, казалось, впитывали свет. Каждое копьё было размером с человеческую руку, и их было не десять – двадцать. Тридцать.

– Уклоняйтесь! – крикнул Кирилл, выпуская импульс, чтобы сбить первое копьё.

Но Велес бросил не одно. Он бросил все.

Кирилл сбил три – его импульсы ударили в копья, разрывая их в клочья тьмы. Вероника заморозила два, превратив их в ледяные глыбы, которые рухнули на пол с оглушительным треском. Алексей отразил одно зеркальным щитом, отправив обратно в ряды тёмных – оно пронзило двоих, и те рассыпались прахом. Кузьма попытался активировать печать, но его рука дрогнула – контузия давала о себе знать, и он только успел отшатнуться, пропуская копьё мимо.

А Сеня…

Сеня увидел копьё, летящее прямо в него. У него не было времени поставить полноценный щит. Он выставил руки и бросил себя вперёд, закрывая собой Кузьму, который стоял рядом, растерянный и беспомощный.

Копьё вошло ему в грудь.

Сеня не закричал. Он просто замер, глядя перед собой широко открытыми глазами, и медленно осел на колени. Чёрные прожилки расползались по его груди, как корни дерева, растущего в обратную сторону.

– Сеня! – закричал Кузьма, бросаясь к нему.

Тьма вокруг них рассеялась. На секунду – только на секунду – Велес замер, словно удивлённый тем, что этот мальчишка, этот слабый, ничем не примечательный первокурсник, бросился под удар ради другого.

Этой секунды Кириллу хватило.

Он вложил в удар всё, что у него было. Не один импульс, не два. Он выпустил поток – чистый, ослепительный, как солнечный свет, пробивающий тучи. Шестнадцать меридианов взревели в его груди, и свет ударил в Велеса, разрывая тьму вокруг него. Это был не просто свет – это была чистая энергия, сконцентрированная до предела, такая плотная, что воздух вокруг зашипел, испаряясь.

Тёмный маг отшатнулся, выставив руки. Его защита трещала, но держалась. Он отступал, шаг за шагом, увлекая за собой тьму. Его лицо под капюшоном исказилось – впервые Кирилл увидел на нём не злобу, а страх.

– Ты заплатишь за это, Димидов, – прошипел он, растворяясь в темноте. – Все вы заплатите.

Тьма схлынула, как вода, уходящая в песок. Конструкты, оставшиеся без хозяина, рассыпались прахом. В зале стало тихо. Только эхо от ударов Кирилла всё ещё гуляло под сводами, затихая постепенно.

Сеня лежал на холодных камнях. Копьё Велеса исчезло вместе с тьмой, но рана осталась – чёрная, пульсирующая, расползающаяся по груди тёмными прожилками, как трещины на льду.

Кузьма стоял на коленях рядом с ним, сжимая его руку. Его лицо было белым, а глаза – мокрыми. Кровь из уха всё ещё текла, но он не замечал.

– Сеня, – бормотал он. – Сеня, ты чего… ты зачем… я бы сам…

Сеня открыл глаза. Они были ясными, спокойными, и на губах мелькнула слабая улыбка.

– Вы… вы сказали, что я не слабый, – прошептал он. – Я хотел… доказать.

– Дурак, – выдохнул Кузьма. – Какой же ты дурак.

Кирилл опустился на колени с другой стороны. Он видел такие раны раньше. В прошлой жизни. Тьма, проникшая в тело, разъедала его изнутри. Если не убрать её сейчас, она убьёт Сеню за считанные минуты.

– Не двигайся, – сказал он, кладя руки на грудь Сени. – Я попробую вытянуть тьму.

– Нет, – Сеня слабо покачал головой. – Вы… вы нужны для источника. Не тратьте силы на меня.

– Заткнись, – рявкнул Кирилл так, что Сеня вздрогнул. – Ты будешь жить. Я сказал.

Он закрыл глаза и направил энергию в тело Сени. Тьма сопротивлялась – она была чужой, агрессивной, она вцепилась в плоть и не отпускала. Кирилл чувствовал, как она расползается, как пожирает ткани, как подбирается к сердцу. Каждый сгусток тьмы был как живой организм, и каждый приходилось вырывать с корнем.

Он начал вытягивать её. Медленно, осторожно, по крупицам. Тьма не хотела уходить, она билась в его руках, пыталась прорваться в него, но он держал её. Его меридианы гудели от напряжения, пот катился по лицу, но он не останавливался.

– Держись, – прошептал он, чувствуя, как силы покидают его.

Вероника опустилась рядом. Она не мешала, просто положила руку ему на плечо, и Кирилл почувствовал холод – не тот, что причиняет боль, а тот, что помогает сосредоточиться. Её энергия вошла в него, охлаждая перегретые меридианы, давая возможность продолжать.

– Я рядом, – сказала она тихо.

Он вытянул последний сгусток тьмы и развеял его в воздухе. Чёрный дымок растворился с тихим шипением. Рана на груди Сени перестала пульсировать, чёрные прожилки исчезли, осталось только глубокое, кровоточащее отверстие.

– Жить будет, – выдохнул Кирилл, чувствуя, как руки дрожат от истощения. – Нужно перевязать и вынести отсюда.

Кузьма, не говоря ни слова, снял с себя рубаху и начал разрывать её на полосы. Его руки тряслись, но движения были точными, уверенными. Он перевязывал рану так, словно делал это всю жизнь.

– Ты как? – спросил Алексей, подходя к Кириллу. Его лицо было мрачным.

– Жить буду, – ответил Кирилл, поднимаясь. – А Сеню нужно отправить обратно в усадьбу. Он не может идти дальше.

– Я отведу, – вызвался Кузьма. – Я и Сеня. Мы вернёмся в усадьбу, и…

– Нет, – перебил его Сеня. Его голос был слабым, но твёрдым. – Я пойду с вами. Я не брошу.

– Ты умрёшь, – сказал Кирилл.

– Не умру, – Сеня попытался улыбнуться, но из его губ пошла кровь. – Я же не слабый. Вы сказали.

Кирилл посмотрел на него. В глазах парня горел огонь – тот самый, который он видел на полигоне, когда Сеня держал щит, истекая кровью, но не отступал. Тот огонь, который делал слабого сильным.

– Алексей, – сказал Кирилл. – Ты идёшь с Сеней обратно в усадьбу. Кузьма остаётся с нами.

– Я… – начал Алексей.

– Ты нужен ему, – перебил Кирилл. – Твои щиты защитят его в дороге. А мы справимся.

Алексей посмотрел на Сеню, на его бледное лицо, на повязку, которая уже пропитывалась кровью, и кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Но вы вернитесь. Все.

– Вернёмся, – пообещал Кирилл.

Он подошёл к Сене и положил руку ему на плечо.

– Ты молодец, – сказал он. – Ты спас Кузьму. Я этого не забуду.

Сеня слабо улыбнулся.

– Я… я хотел быть полезным, – прошептал он. – Как вы.

– Ты полезен, – ответил Кирилл. – Живым.

Алексей подхватил Сеню, поддерживая его. Тот шатался, но стоял.

– Мы быстро, – сказал Алексей. – Ждите нас.

– Не ждите, – ответил Кирилл. – Идите. Мы найдём Степана и источник.

Алексей кивнул и повёл Сеню к выходу из развалин. Их фигуры быстро растворились в сером свете, пробивающемся сквозь разрушенные своды.

– Идём, – сказал Кирилл, поворачиваясь к Веронике и Кузьме. – Степан здесь. Я чувствую.

Они двинулись вглубь развалин. Вероника шла за Кириллом, Кузьма замыкал, держа печати наготове. В зале осталась только тишина и серый пепел конструктов, медленно оседающий на каменные плиты.

Глава 5: Темница

Они спустились по каменной лестнице, уходящей глубоко под землю. Стены здесь были покрыты рунами – древними, пульсирующими слабым светом. Кирилл чувствовал, как энергия нарастает с каждым шагом. Источник был близко.

– Здесь, – сказала Вероника, останавливаясь перед массивной дверью.

Дверь была открыта. За ней оказалась небольшая комната – бывшая темница, судя по ржавым кольцам в стенах. И на полу, скорчившись в углу, лежал Степан.

Кирилл подбежал к нему. Лицо парня было бледным, почти белым, губы потрескались, на теле – следы побоев. Но он дышал. Едва, но дышал.

– Степан, – позвал Кирилл, опускаясь на колени. – Степан, это я. Димидов. Ты слышишь меня?

Степан медленно открыл глаза. В них не было страха, только боль и странное спокойствие.

– Барин, – прошептал он. – Я… я ничего не сказал. Клянусь. Я молчал.

– Знаю, – Кирилл сжал его руку. – Ты молодец. Сейчас мы вытащим тебя отсюда.

– Поздно, – Степан покачал головой. – Он… он сделал что-то со мной. Внутри. Я чувствую.

Кирилл положил руку ему на грудь и выпустил тонкий импульс. То, что он увидел, заставило его похолодеть. Тьма была внутри Степана – не снаружи, как у Сени, а внутри. Она проникла в кровь, в кости, в самую суть. Вытянуть её было невозможно. Она стала частью него, сплелась с ним, как плющ с деревом.

– Нет, – сказал Кирилл, сжимая кулаки. – Нет, есть способ.

– Барин, – Степан слабо улыбнулся. – Я знал, что вы придёте. Знал. Спасибо.

– Не смей, – голос Кирилла сорвался. – Не смей умирать. Ты нужен мне. Ты нужен усадьбе. Твоя семья…

– У меня нет семьи, – тихо сказал Степан. – Вы – моя семья. И Григорий. И Ермила. И Фрол.

Он перевёл взгляд на Веронику, стоявшую у двери.

– Берегите его, – прошептал он. – Он… он особенный. Я всегда знал.

Вероника кивнула, и её лицо было непроницаемым, но Кирилл видел, как дрожат её пальцы.