От ратного подвига – к свету грядущего

Миронов и Дуся

В стрелковой роте его считали странным, а во взводе и вовсе долго называли блаженным, до того дня, когда политрук под видом своего дня рождения налил ему стакан водки. Миронов был после наряда и очень скоро уснул прямо за столом. Политрук обшарил его карманы и вещмешок. Нашел записную книжку. В ней короткое стихотворение.

Дочка, Дуся-дорогуся,Я с победою вернусь,Будь уверенной. И пустьНас с тобой покинет грусть,Так что ты не очень хмурьсяИ тем более не дуйся.Слушай деда и бабусю,Лапка, лапочка, лапуся,Дорогая моя Дуся.

Здесь же были и две фотокарточки. Миронов с женой. На отдельной – он с девочкой-подростком.

Алексей женился сразу после срочной службы в начале тридцатых. Жена умерла при родах. Девочку назвали Дусей. Алексей души не чаял в дочке. Но после смерти жены оставил ребёнка на попечение своих родителей и ушел добровольцем на Халхин-Гол. Потом был недолгий период пребывания рядом с дочкой. Затем случился Маннергейм. Теперь вот – Гитлер.

Миронов вечно что-то мурлыкал, напевая себе под нос. Иногда можно было наблюдать необъяснимую улыбку на его лице. Впрочем, письма он получал чаще всех и в основном написанные детской рукой его несравненной Дуси.

На фронт Алексей попал не сразу. Не отпускали его. На заводе ценили, дали бронь как специалисту, к тому же знали: вдовец, да ещё с ребёнком. Да и родители отговаривали: хватит, навоевался. Однако, как только попёр Гитлер, он сразу же начал проситься на фронт. Всякий раз ему давали от ворот поворот. Но потом махнули рукой и дали предписание явиться по месту формирования резерва. Поэтому в роту он попал в аккурат только ко Ржеву, осенью сорок второго.

Обстановка тогда менялась по несколько раз в день. Рота закрепилась на коротком участке лесной дороги. Соорудили три дзота и блиндаж. Соединили их траншеей. Но тут вдруг неожиданно поступил новый приказ: оставить эту позицию и перейти на другую. Временно, до прихода другого подразделения решено было оставить здесь Миронова с пулемётом и противотанковым ружьём – на всякий случай. Во взводе их всего было два: однозарядное Дегтярёва и пятизарядное Симонова. Ему оставили первое. Пулемёт Дегтярёва Алексей знал хорошо и стрелял отменно. А вот c противотанковым ружьём – ПТРД41 – дело обстояло иначе. Точнее, этот вид вооружения ему держать в руках ещё не доводилось. Правда, командир взвода проинструктировал его подробно, а на прощанье сказал: «Там в ящике есть печатная инструкция, так что можешь ещё почитать на досуге для закрепления материала. Хотя сомнительно, чтобы здесь появились танки. В общем, не пропадёшь. Через пару дней встретимся. Бывай».

Ночь прошла относительно спокойно, лишь доносились до него залпы и взрывы. А под утро Алексей услыхал мотоциклетный треск. Прислушался. Доносился он не из тыла. А через несколько секунд увидел: прямо на него один за другим шли три мотоцикла с немцами. Видимо, разведгруппа, сообразил Миронов. Он сначала было припал к пулемёту, но через секунду принял решение не мелочиться. Потянул к себе противотанковое ружьё, помня инструкцию комвзвода, зарядил, прицелился и шарахнул по головному мотоциклу. Тот подпрыгнул и, сделав кульбит, замер грудой искорёженного металла, подмяв под себя седоков. Чтобы не терять время на перезарядку, Миронов, быстро пересев за пулемёт, расправился с двумя остальными мотоциклами, так что в обратном направлении восвояси успел убраться один солдат. Поэтому Миронов не удивился, когда через полчаса показалась цепь автоматчиков. Когда первые десять-пятнадцать немцев полегли, Миронов увидел, что его пытаются обойти. Он перебежал по траншее в другой дзот и оттуда повёл огонь. Вскоре и эта атака была отбита. Через какое-то время ему пришлось бежать в правый дзот, так как нависла новая угроза обхода. И эта группа немцев полегла среди деревьев. Потом – опять на левый фланг позиции, вновь – направо. Потом – в центр. Опять – налево. Так всё утро он и мотался с одного фланга на другой, создавая у немцев ложное представление, что на противостоящей к ним позиции находится как минимум один упорный и отважный взвод красноармейцев. В полдень в небе показались «мессершмитты». Когда через час Алексей выбрался из-под земли и остатков дзота, он не узнал обстановку. Едва переведя дух и кое-как приведя позицию в положение пригодное к бою, он с ужасом услыхал шум приближающегося танка. Судорожно отыскал противотанковое ружьё. Проверил готовность. И, едва успев залечь наизготовку, увидел это мерзкое железное чудовище уже в сотне шагов от себя. Он успел сделать выстрел. Только один. И опять удача. Танк забуксовал на перебитой гусенице и кособоко замер. Из него выбрался экипаж и, отстреливаясь, ретировался. Но Миронову и тут повезло. Немцы ушли, не причинив ему вреда.

Однако не прошло и получаса, как на дороге показался грузовик с автоматчиками. Миронов дал выстрел из ПТРД. Машина ехала хоть и не быстро, но остановилась так резко, что из кузова медленно вываливались ошалевшие солдаты, и, кое-как сориентировавшись, повели огонь в сторону Миронова. И снова ему пришлось бегать из одного дзота в другой, имитируя мощное укрепление.

Вечерело. Пошёл дождь. Оставшиеся живыми немцы ушли. Миронов привёл в порядок блиндаж. Умылся. Переоделся. Перекусил оставленными ему консервами. Свернул самокрутку с самосадом. На солдатский ватник накинул плащ-палатку и выглянул наружу. Стемнело. Дождь прекратился. На небе высыпали звёзды. Алексей, присев на пенёк, чиркнул спичкой, закурил. Вздохнул.

– Где ж ты, моя Дуся-дорогуся? – пробормотал он. – Как ты там без меня? О-хо-хо… – Он с наслаждением сделал затяжку, потом ещё…

С рассветом немцы возобновили атаку. Но к своему удивлению не встретили никакого сопротивления. Рота солдат облазила всю позицию и не обнаружила ни единого русского, кроме окоченевшего военнослужащего с пулевым ранением в голову от снайперского выстрела. Через час на позицию прибыл немецкий генерал.

– Куда же делись обороняющиеся? – с удивлением спросил генерал у офицера.

– Судя по всему, господин генерал, здесь был всего один солдат. Следов других нет.

– Он был один… Это невероятно… И какие же он нанёс нам потери?

– Господин генерал, этот сталинский фанатик подбил танк, уничтожил мотоцикл, вывел из строя грузовик и убил больше сотни солдат. Также есть предположение, что это он из своего поганого ручного орудия сбил самолёт. Как прикажете поступить с этой скотиной?

– Сначала захоронить всех наших. А этого… Этого тоже похоронить… Индивидуально.

– Господин генерал, это сталинская фанатичная обезьяна… Животное… Русская свинья… Собака… Вот его документы.

– Это солдат, обер-лейтенант. Вот. Посмотрите. Солдат Алексей Миронов!

– Вы читаете по-русски?

– Ну, это не самая большая сложность на земле. В Первую мировую я был на русском фронте. Угодил в плен. Некоторое время провёл в России. Познакомился со многими русскими. На обезьян они совсем не похожи. И этот солдат не обезьяна. И уж тем более никакая это не свинья. Нормальный и даже хороший солдат… Если бы у вас была сотня таких рядовых, я не пожалел бы для вас вне очереди звания майора. А вот и фото, поглядите! Это, наверное, его семья… Жена… Дочка… У свиней и обезьян такого не увидишь… И не о Сталине он думал – о дочке. Он очень хороший русский солдат… Если бы у меня были такие солдаты, я был бы фельдмаршалом. Похоронить с почестью.

– Господин генерал, это невозможно, он убийца наших солдат.

– Похоронить как героя.

– Господин генерал, он не офицер.

– Все мы солдаты – и генералы, и рядовые.

– Господин генерал, он…

– С каменным надгробьем и с салютом. Выполняйте. О готовности доложите. Я проверю.

– Слушаюсь!

Закончилась война. Прошло ещё пятнадцать лет. Однажды летом дети из пионерского лагеря гуляли по лесу и набрели на немецкое захоронение с множеством крестов. А чуть поодаль они обнаружили очень странную могилу, тоже заросшую травой и кустарником, но добротно устроенную. Надпись была сделана на немецком языке; но, как ни странно, гласила она о том, что захоронен здесь был русский солдат Алексей Миронов. Пионеры сообщили о находке старшей пионервожатой. Та – директору. Через несколько дней информация поступила в местный военкомат. Тогдашний районный военком не остался равнодушным, заинтересовался пионерской находкой, побывал на месте и взялся за собственное расследование. Однако скоро только сказка сказывается, да не скоро дело делается. Следствие затянулось настолько, что дело принял уже новый военком. Следом за ним был очередной сменщик. Потом – другой… Третий… Четвёртый… Пятый… Один из них проводил эксгумацию. Другой наводил справки. Следующий уже пытался выхлопотать посмертную награду Миронову. Пятый или шестой продолжил дело предшественника. Многое подтверждалось данными из архивов. Однако наградить посмертно солдата Алексея Миронова не решился никто из тех, от кого это конкретно зависело. Уж больно надпись на немецком языке многим не нравилась. Впрочем, о наградах сам Алексей и не помышлял. На уме у него была одна лишь Дуся-дорогуся. А коли нет награды, то и не говорили о нём по радио и не писали статей. Поэтому и Дусю-дорогусю никто не искал.

Пионерские костры

На верхушках сосенОтблески заката.Рассекает небо самолёт.Белая полоскаТянется куда-то,Будто бы из прошлого вперёд.Вздымаются искрыВ подлунные выси.Мы все у огня наравне и просты.Мечтания чисты,А взоры лучисты…Горят пионерские летом костры.Завещали дедыЗнатное наследствоРодины. За множество вековГромкие победыПомнили мы с детстваЛётчиков, танкистов, моряков.Солнце за горою.Звёзды над рекою.В полусне нахохлились грачи.О судьбе и честиРаспеваем вместеПесни пионерские в ночи.

Руслан Гулькович

Родился 3 марта 1972 года в Кишинёве. Профессиональный спортсмен. Выступал за юношескую сборную Молдавской ССР по гандболу. В 1990 году служил в спецподразделении пограничных войск КГБ СССР. В 1994 году переехал в Ярославскую область, до 2009 года служил в подразделении по борьбе с организованной преступностью в МВД РФ. Неоднократно участвовал в контртеррористической операции на Северном Кавказе.

С 2015 года член Российского и Интернационального союзов писателей. Участник поэтических конкурсов. Автор книг: «Тебе, Россия» и «Непокорённые» в серии «Бессмертный полк», «Вера в прозе и стихах», «Непокорённые. Книга вторая», «Виртуозы смерти, или Крик палача», «Вирус», «Вирус. Шаги апокалипсиса», «Ветер долго не живёт», «В прикупе дама пик».

Был женат, имел двух сыновей. Трагически погиб вместе с младшим сыном 15 августа 2024 года.

«О, дорогой ты мой читатель…»

О, дорогой ты мой читатель,Сию картину видишь ты.На ней не образный мечтатель,А воин Бога у черты.У той черты, что разделяетНа до и после, тьму и свет.И каждый, каждый понимает,Господь лишь даст один ответ,А воин этот жив в легендах,Господь не даст его забыть,И подвиг будет в кинолентахУчить нас верить и любить.Прохлада осени шептала,Опять беда идёт на Русь.Мамая войско всё сметало,И князь сказал: «Я заступлюсь!»Сказать – не сделать, князь в раздумьях:Уж больно армия мала —Бояре, словно пчёлы в ульях,Жужжат, мол, скорбные дела.Тут князь к святому за советом:– Ответь мне, Отче, помоги!И Сергий не тянул с ответом:– На битву смело ты иди!!!Запомни, битва будет страшной,Но русский дух в ней победит,И та победа станет важной,Народ в легендах сохранит!А в помощь дам тебе монахов,Уж самому мне меч не взять,Их вера тьму развеет прахомИ вам поможет устоять!!!Не близок путь, но войско всталоКак только реку перешли,Вдали огни костров, не мало:– Князь, сосчитать их не смогли!– А что считать, их втрое больше!!Мостам, что сзади, не стоять!!Бежать отсюда будет горше,А значит, будем умирать!!Мы Русь свою собой прославим,Сам Сергий нас благословил!Пускай тела свои оставим,Но души точно сохраним!Смотрели войны, как сгоралиПути обратного мосты,А очень многие шепталиИ вспоминали про кресты.Под вечер лес тонул во мраке,И кто бы что ни говорил,Но каждый воин перед дракойЛишь о прощении просил.Монах один в молчанье грустномУ дуба старого присел,Шептал он небу что-то с чувствомИ вверх серьёзно так смотрел;Вдали от войска он молился,Кольчугу рядом положил,В куколь монаха облачился,Копьё к берёзе прислонил.Он знал, что рано на восходеВсем войнам должен показать,Что вера в русском есть народеИ дух, который не сломать;С утра сойдётся в поединкеОн с представителем от тьмыИ только верою единойОн защищён от сатаны.– Господь, к тебе я уповаю!Дай силы мне преодолетьСтрах смерти, я же понимаю,Что должен завтра умереть!Прошу, коснись меня перстамиИ дрожь душевную уйми!Я знаю, ты незримо с нами,Спаси и чудо мне яви!!Надеюсь, ты меня не бросишь,Не дашь мне сгинуть в небытьё,Но за сомненья с меня спросишь —Я же создание твоё!А я готов к тяжёлой доле,Готов за Русь и жизнь отдать,Но всё в твоей великой воле,Ещё так хочется дышать!!!Он на коленях всё крестилсяИ очи к небу обратил:Там лик Господень озарился,Монаха светом наградил:– О смертный, ждёшь какое чудо?!Где вера истинна твоя?!Святой напутствовал так мудро,Так что ты просишь у меня?!Ты первый бросишься в пучину,Отринешь страх, познаешь боль!!И не ищи в себе причину,По вере будет твоя роль!!В смертельном, яростном боюПокроешь славою себя!И не дрожи за жизнь свою,Она как знамя у тебя!!Земной твой быт уже ничто,Готовься к встрече ты со мною,А если вдруг забудет кто,Гордиться я буду тобою!Мои слова прими ты к сердцу,Дышать ещё не значит жить!А в Царство Божие ты дверцу,Лишь верой сможешь приоткрыть!!И лик пропал, спустилась ночь.А он стоял и всё молился,Себе он сможет сам помочь:– Прости, Господь, что оступился!Прости сомнения и страх!Прости, что так засомневался,Готов пройти сквозь этот мрак,Прости, Господь, я испугался!!Туман над полем, рассветает,Всё войско тянется к нему:Никто из русичей не знает,Кто здесь найдёт свою судьбу.– Ох, братья!! Будет жаркой сеча!Для многих траурный рассвет,Но с верой будет биться легче,Нам Сергий дал победы свет!– Князь, поединок предлагают,Вон Челубей кого-то ждёт!– Они, конечно, понимают,Что он любого разобьёт!!Тут мимо строя русских войновПронёсся всадник удалой,Он без кольчуги, без доспехов,Копьё, прижатое рукой,Коня он вздыбил не на шуткуИ крикнул: «Князь, уже я здесь!!Лишь в одеянии монахаЯ принесу победы весть!!Негоже, князь, искать другого!Мой выход предопределён,Победой докажу я снова,Что сатана не так силён!!»И войско радостно взревело:– Ого, да это Пересвет!Уходит в бой он без кольчуги!Быть может, в этом есть секрет?!– О други! Нам ли их бояться?!!Ведь с ними тьма, а с нами свет!За Русь свою идём сражаться,Господь не бросит – вот ответ!!Опять поднявшись на дыбы,Коня в галоп он бросил рьяно,А в это время из ордыПонёсся поединщик прямо.Они сошлись в ударе твёрдом,Войска стояли в тишине.Вдруг Челубей в паденье мёртвомГлаза закрыл своей мечте,А Пересвет в седле держался,У войска русского упал:– Князь, как, достойно я сражался? –Спросив, навеки замолчал.Прошли века с той битвы славной,Нам не дано уже забытьПро подвиг предков самый главный,Как надо Русь свою любить!!!

Подвиг Марата Ахметшина

Ахметшин Марат Радикович, капитан Российской армии, 3 июня 2016 года в Сирийской Арабской Республике, в районе Пальмиры, в ходе выполнения специальных задач проявил мужество и героизм, ведя бой с двумястами боевиками ИГИЛ (признана экстремистской в РФ – прим. ред.), получив три смертельных ранения, умер в госпитале. Россия никогда не должна забывать своих офицеров и солдат, которые ценой своих жизней защищают её интересы. А для нынешнего поколения этот вопрос очень актуален, так как это не герои из истории нашей, эти герои – наши современники! Прошу прощения у родных Марата за то, что произведение написано от первого лица: считаю, что раздумья и выбор, сделанные офицером, могли быть именно такими.

Вот она, высота под ногами,Хорошо, что к закату дошли,Вся долина лежит перед нами,Словно в Сирии нет ни души.– Ноль десятый, добрались до места,Цели выставим только с утра,Вся дорога у нас в перекрестье,Над Пальмирой закат – красота!– Тридцать первый, закат над Пальмирой?Для художников это оставь,Нынче в Сирии мразей полмира,Так что пыл для романтики сбавь!Утром дай координаты на сектор,Для второго, что новое есть?– Для «второго» дам цифрами в центр,По эфиру всего не учесть!– Хорошо, тебя понял, до связи!– Да, десятый, до связи, давай!И мне кажется нету здесь грязи,В тишине и закате тут рай.Вот и прожит ещё один деньНа сирийской пустынной земле,Где с трудом отыскать можно тень,Так скучаю по русской зиме;Но Россия всегда рядом с нами,Она в гости приходит во снах,За её интересы мы самиСлужим в этих далёких краях.Это доля военная наша,Быть готовым в любой день и час,И пусть ядом наполнена чаша,Только мы, и никто вместо нас!Ранним утром проснулась долина,Солнце сразу набросило зной,Порой хочется пить нестерпимо,А ещё лучше сразу домой.Дома дети, Гузель «матурым[1]»,Так скучаю по их я теплу,Не понять им по фразам скупым:Их душой больше жизни люблю.И родители, нет их роднее,За одним соберёмся столом.Мне обнять бы их всех побыстрее,Излечив свой сирийский излом.Тут с утра начинается пекло,Солнце так не на шутку шалит,Но тревога растёт – это скверно.Так и есть, наблюдатель кричит:– Джафар, что случилось? Потише!– Командир, русский брат, посмотри!– Вот ведь суки, крадутся, как мыши!Джафар, Абади позови!– Командир, что случилось? Я тут!– Абади, все расчёты к орудьям,К нам гости тихонько идут,Чтоб забрать к шариатским нас судьям!– Ай, шайтан! Как узнали про нас?!Словно ветер шепнул поутру,Командир, трудно будет сейчас,Ты прости, если раньше умру!Жаль, со мной необученный взвод,Пять занятий я с ними провёл,Невоенный сирийский народ,Что же случай так дико подвёл?Только пушки едва изучили,Ещё толком не знают стрельбы,Вот он случай, и я вместе с ними,Перейдём-ка со смертью на «ты».Только встали, и сразу атака,Эта шквальная плотность огня,Ох и жуткая будет тут драка,Продержаться бы только полдня!– Ноль десятый, меня атакуют!Не успели как следует встать!Принял бой! Координаты рисую!До подмоги их будем держать!– Тридцать первый, на связи десятый!Силы?! Численность?! Плотность огня?!И держитесь, держитесь ребята!Жду ответ! Берегите себя!Закружила свинцовая буря,Высекая из камня огонь,Смерч осколков, и вот она, пуля,Зацепила, ударив не в бронь– Командир! Русский брат, ты что, ранен?!– Так, слегка зацепило меня!Абади, пулемёт переставить!И налево всю плотность огня!Джафар! Дай с орудия выстрел!Снайпер где-то на восемь часов!А иначе он всех нас зачистит,И лишимся мы многих бойцов!Пыль столбом от разрывов смертельных,Бой идёт уже сорок минут,Мины падают близко предельно,Так ещё полчаса, и сомнут.– Ноль десятый! Количеством двести!Три брони, ещё БТР и джип!Бой ведём! Остаёмся на месте!Бьют солидно, что всё тут горит!– Повтори, тридцать первый, не понял!Ты уверен, что численность та?!– Да, они у меня на ладони!Ведём бой! Вот такие дела!Интересно, успеют ли наши,Или это последний мой бой,Эй, старуха, ты видишь, не страшно,Хотя честно, хотелось домой!– Тридцать первый, десятый на связи!Обстановка?! Потери твои?!– Наступают, упрямые мрази!Два трёхсотых пока из моих!– Два часа есть возможность держаться?!– Не волшебник, я только учусь!Через час бы живым здесь остаться!Средь осколков, как шмель, тут кручусь!Абади! Помоги там Зауру,И накройте тот бешеный танк!Его пушка так лупит с испугу,Словно мы величайший их враг!– Тридцать первый, что делать намерен?!Есть возможность отхода у вас?!– Всем уже не уйти, я уверен!Дай подумать, отвечу сейчас!Эх, ребята, опять не попали!Дай ещё два снаряда туда!Как науку стрельбы изучали?!С такой меткостью будет труба!Для себя я решение принял,Я спасу этих всех, до бойца,Я свой жребий давно уже выбрал,Как пошёл по дороге отца.– Абади! Ну-ка быстро ко мне!Да пригнись ты, кому говорю!Друг сирийский, ведь ты на войне!Ваши жизни спасти я хочу!Абади, собираешь ребят,И уходите сзади тропой,Задержу их я пару атак,А потом я уйду за тобой.– Русский брат, ты оставь эти пушки!Мы потом их опять отобьём!Подождём, прилетят ваши СУшки,Высоту эту снова возьмём!– Не могу тебе всё объяснить,Есть в приказе секретный подтекст,В тайне надо его сохранить,Очень важен для этих он мест!Уходите, а я вас прикрою!Абади, не печалься так брат!Враг узнает, чего же я стою!Как воюет российский солдат!– Может быть, хоть Заура оставлю?Молодой, но способный боец!– Абади, я сказал же, что справлюсь,Сберегу стук я ваших сердец!Пыль смешалась с калёным железом,Вихри смерти всё больше крутя,И танцует смерть с огненным бесомСвоё танго, от страсти крича.– Абади! Уходите быстрее!Нашим эту записку отдай!И туда, по тропе, поживее!Будь здоров! Лихом не поминай!Вот теперь стало мне посвободней,Отвечаю я сам за себя,А в прицеле броня преисподней,Покажи, как ты любишь меня.Танк ослеп от удара и замер,Чёрный дым из-под башни валил.«А, не выдержал этот экзамен!»Вот в прицел БТР угодил,И снаряд виртуозно, с разрывомСмял броню, как листок разорвав,Полетели колёса к обрыву,Чёрный флаг по песку раскатав.«Так, теперь отсекаем пехоту».И полился свинец по камням.«Эх, сюда бы российскую роту,Дали б мы прикурить им, чертям».– Ноль десятый, прошу, торопитесь!Я остался отход прикрывать,Если что, то с родными проститесь!Высоту эту буду держать!– Тридцать первый, на связи десятый!Как же?! Парень, ты что же творишь?!Не найти мне без мата цитаты!!– Ноль десятый, так что же кричишь!Торопитесь! Меня поджимают!Абади я записку отдалДля «второго», пусть он прочитает,Он всё точно тогда рассчитал!Кружит эта свинцовая вьюга,Высота, знать, им очень нужна,Им во мне не увидеть испуга,Я войны чашу выпью до дна.Взрыв ударил внезапно, чуть справа,И осколки ударили в грудь:«Вот уроды! Но этого мало!»Он поднялся, стараясь вздохнуть,Ткань от крови намокла мгновенно.«Так, спокойно, мне к пушке опять».Выстрел сделан довольно прицельно.«Так вот, твари, умею стрелять!»Высоту кружит в танце смертельном,Бес огня превращает всё в ад,Силы тают, уже на пределеОн стоит, не уходит назад.Шквал огня заставляет пригнутьсяИ позицию срочно менять,Как хотелось бы в мир окунуться,По Казани родной погулять:– Ноль десятый, ещё минут двадцать!Но боюсь я, что вам не успеть!До последнего буду тут драться!Плюс один – я не буду стареть!– Тридцать первый, на связи десятый,Помощь рядом, ещё поднажмут!Друг, держись! В этом мире проклятомТак хватает душевных нам мук!Что-то тихо тут стало внезапно,Посчитали, что я уже мёртв.Я оттуда вернулся обратно,К бою, знайте, я снова готов.Поменял магазин в автомате,Три гранаты – последний аккорд.– Ноль десятый, прощайте, ребята!Непростой офицерский исход!Что ж, решил, подпущу их поближе,Чтобы точно и наверняка.Про войну я читал много книжек,Только жизнь так сложнее всегда.А в России, там день разгорался,Он за камень огромный присел,Он в душе с дорогими прощался,Кого нежно любил и жалел.Так непросто и так тяжелоСделать этот решающий шаг,Кто-то скажет, мол, не повезло,А я смог и сдержал ряд атак.Скажут, плен, мы же всё понимаем,Что для нас нет такого пути,За Россию мы здесь погибаем,Чтобы ей в поколеньях цвести.– Тридцать первый, братишка, держись!Уже видим твою высоту!Ты цепляйся, цепляйся за жизнь!Гони прочь ты старуху свою!Он шагнул в свою вечность достойно,Закрывая Россию собой,И последней гранатой спокойноБыл готов завершить этот бой,Но не дали разжать ему рукуТе, кто всё же чуть-чуть не успел,Кто спешил к погибавшему другуИ надеялся, что уцелел.Лишь врачи, безысходность ломая,Всё чудо пытались творить,Медицинским умом понимая,Всю трагичность – о чём говорить.И хирург, завершавший спасенье,От друзей он не прятал лица:– Мы надеялись на провиденье,Нет лекарства у нас от свинца!Три ранения просто смертельны,Он с одним-то не мог вести бой,Его сила и дух запредельны,Очень жаль, он ушёл в мир иной.Своим подвигом, страх презирая,Он миру всему доказал,За сирийский народ погибая,Он Россию от боли спасал!Я надеюсь, Россия запомнитОфицеров своих и солдат,Кто ценой своей жизни исполнитьСмог приказ, не желая наград!

Своя Россия

Россия истиной печальнойУчила всех своих сынов,Что жертва может быть сакральной,Когда ты гибнешь для Богов.Но в той войне, где брат на брата,Святого не было совсем,Войны гражданской злая дата –Она запомнилась нам всем.Вот эскадрон перед атакой,Напротив красные стоят,И жуткой будет эта драка,Могилы многим освятят,А друг на друга смотрят братья,Любовь к России есть у всех,Полковник крикнул: «Смерть канальям!!!В бою познаем мы успех!!!»И полетели друг на друга,И только пыль из-под копыт,Заменит шашка нынче друга,А кто упал, тот в миг забыт.И грянул гром в степи далёкой,С обеих русские сторон,Цена за Русь всегда высокойБыла за летопись времён.И вот в степи лежит поручик,А рядом красный комиссар,Для белых крест, как будто ключик,Где царство Божие – финал,А красным верится в другое,Их вождь заядлый атеист,Отринул быстро он святоеИ для народа стал он чист.А тут в грязи друг друга душат,И оба ранены всерьёз,И клятву оба не нарушат,За них прольют немало слёз.Ну вот он миг ничьей победы,Лежат, обнявшись, и в крови,И не нужны теперь обеты,И далеко теперь они.Их души вместе, без испугаРоссию будут охранятьИ даже так, убив друг друга,Её пытались отстоять.Я ненавижу мир вождей,Царя за слабость и покорность.Страна теряла сыновей:Они ж делили властную возможность.Дай Бог такого не познатьИ быть способным защитить,Ушедших русских поминать,Свою Россию искренне любить!!!