Деловая поездка

И даже если Гленн решит меня разыскивать, не меньше недели пройдет, прежде чем он примется за дело всерьез. А до того – будет мне звонить, писать, искать по городу, угрожать и требовать, чтобы я немедленно вернулась. Пройдет неделя, я не вернусь, и ему придется решать. Заявит в полицию – или сочтет, что это слишком рискованно? Так и этак вертя в голове эти возможности, я прошла через досмотр в зал ожидания, опустилась в черное виниловое кресло и принялась за следующий ноготь.

Крепко зажмурившись, я вспоминала бабушку – единственную, кто меня по-настоящему любил. Бабуля умерла перед тем, как я перешла в старшую школу. Мама потом не раз повторяла: должно быть, она в гробу переворачивается, если видит, что из меня выросло. Но этому я не верю. Бабуля, которую я помню, приносила мне подарки, угощала конфетами, сажала меня маленькую к себе на колени и позволяла сидеть, сколько захочу, и аромат ее духов-пачулей окутывал меня и успокаивал. Бабуля говорила, что я умница и красавица – «именно в таком порядке, не перепутай»! В школе я перебивалась с двойки на тройку, и мне было очень важно это услышать.

И теперь я всей душой желала, чтобы бабуля взглянула на меня с небес и направила на верный путь. В силу молитв я не слишком-то верю, но сейчас, закрыв глаза, мысленно обратилась к бабушке: «Пожалуйста, помоги мне начать новую жизнь!»

Глава 2. Стефани

Вечер перед полетом

Терпеть не могу собираться в дорогу. Забавно, учитывая, что я постоянно в разъездах! Разумеется, у меня всегда наготове несессер с туалетными принадлежностями: мини-флакон шампуня моего любимого бренда, брусок увлажняющего мыла в розовом пластмассовом контейнере, образец любимых духов (легкий цветочный аромат); но по-настоящему бесит необходимость укладывать одежду. Однако уже половина одиннадцатого вечера, и дольше тянуть нельзя.

Я обещала своим ребятам, что в первой половине дня, до отъезда на конференцию, загляну на работу. Так сказать, задам подчиненным правильный настрой. Путь предстоит неблизкий: из Мэдисона в Денвер, а оттуда в Сан-Диего, где утром в четверг начнется Форум новостников.

Около сотни руководителей телевизионных новостных студий, не знакомых друг с другом, съедутся, чтобы обменяться мнениями и послушать доклады специалистов. Телеканалы по всей стране сталкиваются с одной и той же проблемой: падением интереса к местным новостям. Рейтинги ясно показывают, что телезрители хотят от нас чего-то другого – и все мы пытаемся понять, чего же именно.

Открыв гардероб, я окинула обреченным взглядом одежду на вешалках. В глаза бросилась темно-зеленая шелковая блузка. Вместе со светло-коричневыми брюками, пожалуй, недурной ансамбль для первого дня.

Теперь подберем костюм номер два… Я пробежалась взглядом по рядам деловой одежды. Гардероб у меня разделен пополам, слева одежда для работы, справа – для всего остального. На «отдел досуга» страшно смотреть: толстовки, свитера, штаны для йоги – все вперемешку, джинсы валяются на полу. Но в «рабочем отделе» я поддерживаю безупречный порядок. Даже распределяю одежду по цветам. Зеленому цвету я отдала должное; как насчет других ярких красок? Я сняла с вешалки розовый блейзер, подобрала под него черную блузку и брюки. К этому ансамблю подойдут черные лодочки. Над костюмом номер три я ненадолго задумалась, а затем выбрала синий свитер, твидовые брюки и туфли, напоминающие сникерсы на каблуках.

Основные ансамбли готовы, осталось подобрать дополнения. Длинное платье в цветочек и еще одно, черное, покороче, пижама, спортивные шорты, кроссовки, несколько любимых пар трусов, несколько лифчиков – от практичного до кружевного. Колготки разного цвета и плотности, россыпь носков.

Добавив к этому амбиен – снотворное, прописанное мне врачом, плойку и щипцы для волос на всякий случай, я уложила в дорожную шкатулку две пары серег и несколько ожерелий. Наконец, около четверти двенадцатого неприятное дело было закончено. Тяжело вздохнув – меня уже одолевала усталость, – я застегнула дорожную сумку. Тут подошел Фред и принялся с громким мурлыканьем тереться о мою ногу.

– Привет, малыш Фредди! – Нагнувшись, я взяла его на руки и покачала, словно младенца. Фред замурлыкал громче и радостнее, а я принялась чесать ему животик. – Да, мама уезжает, но скоро вернется! А пока меня нет, тебя будет кормить Роберт.

Слишком часто маме приходилось уезжать. Дейв, мой начальник, всегда просил меня представлять нашу студию на всевозможных конференциях, форумах, семинарах, а также на ежеквартальных совещаниях в Кливленде, в головном офисе нашего телеканала. Считал, что я готова сорваться с места по первому требованию. Отчасти так и было. Разведенная женщина, сын уже взрослый, из домочадцев только кот – кого и посылать в командировки, как не меня? Но эта беготня сильно утомляла. Давно уже я никуда не ездила ради удовольствия – только по работе, в такие места, где нельзя расслабляться, надо «производить впечатление» и общаться с незнакомцами на деловые темы. И сейчас мне предстояла уже четвертая командировка за полгода.

Я чмокнула Фреда в макушку и спустила на пол. Он обнюхал сумку, потерся об нее головой, затем вспрыгнул на кровать и принялся ходить там кругами, подыскивая себе местечко для сна.

Переодевшись во фланелевую пижаму и натянув шерстяные носки, без которых в Висконсине зимой не обойтись, я отправилась на кухню, достала несколько банок влажного кошачьего корма и пакет сухого, поставила их на стол и нацарапала записку для Роберта:

Привет, сосед! Еще раз спасибо, что согласился присмотреть за Ф. Непременно привезу тебе сувенир из Калифорнии. Удачи на свидании! Да, еще я заказала тот световой будильник, о котором ты рассказывал. Его привезут в пятницу. Сможешь принять?

Роберту я очень благодарна. Мы с ним стали друзьями сразу же, как он въехал во вторую квартиру нашего дома – было это два с половиной года назад. Познакомились летним днем, когда Роберт распаковывал вещи. Окна у нас обоих были открыты, и из его половины дома доносился саундтрек «Скрипача на крыше»[3]. В старших классах я обожала мюзиклы, так что, улыбнувшись, начала подпевать. Позже в тот же день, когда вышла полить цветы на своей половине двора, Роберт показался из квартиры с целой стопкой сложенных картонных коробок под мышкой.

– Добрый день! Вы, должно быть, моя соседка? – приветливо поздоровался он.

Я окинула его взглядом. Седые волосы, очки с черной оправой, немного застенчивая улыбка. И футболка с надписью: «Гей с большим опытом».

– Да, здравствуйте. Меня зовут Стефани, – ответила я самым добрососедским тоном. – Стефани Монро. Добро пожаловать.

Я протянула руку, и он, опустив на землю коробки, ее пожал – твердо, уверенно, при этом весело блеснув глазами.

– Благодарю вас. Очень рад здесь поселиться. Я Роберт Тайберн – и, вы, разумеется, уже поняли, что я живу у вас за стеной и очень люблю музыку. Надеюсь, не возражаете? Въехав на новое место, первым делом подключаю блютус. Просто не могу распаковывать вещи, если при этом не пританцовываю.

– Нет-нет, совсем не возражаю. Я сама обожаю «Скрипача»! – ответила я и в подтверждение своих слов пропела вполголоса: – «Лехаим! Лехаим! Выпьем за жизнь!»

– Боже ты мой! Вы знаете слова! – Он запрокинул голову и расхохотался.

– Мы ставили «Скрипача» в школе, – улыбнулась я. – Правда, я пела в хоре – но все номера выучила наизусть.

– Должно быть, я умер и попал в рай для добрых соседей! – воскликнул Роберт.

С тех пор мы и начали общаться. Поскольку оба страстно любили мюзиклы, Роберт предложил устраивать «Бродвейские вечера»: мы встречались то у него, то у меня, пили шампанское, закусывали нарезкой и вместе подпевали любимым артистам. У Роберта тоже была кошка – и скоро оказалось, что Эвите и Фреду тоже не скучно вдвоем.

Роберт никогда не был женат. Он рассказывал мне о своих свиданиях, о новых знакомствах и уговаривал не пренебрегать личной жизнью. Я отвечала, что все мое время поглощает работа. Телевизионными новостями невозможно заниматься вполсилы. Сам Роберт из новостей смотрит лишь прогноз погоды, и только в дни, когда ожидается метель. По его мнению, все остальные новости по телевизору либо слишком мрачные, либо бессмысленно-слащавые. Не раз он шутливо упрекал меня за мою работу. Однако со временем я начала с ним откровенничать. Роберт понятия не имеет, кто из наших ведущих и репортеров чем знаменит, его это и не интересует, к тому же он хороший слушатель – так что с ним легко делиться тем, что происходит у меня на работе.

– Хочешь сказать, эта твоя коллега ведет себя точь-в-точь как злая мачеха из «Золушки»? – отвечал он. – А ты что? Действуй, сестренка, преврати ее в тыкву! Не тушуйся, ты же там главная!

Сочувственно выслушивал он и мои жалобы на то, что среди теленовостников даже в наше время преобладают мужчины. На банкетах и других событиях, где собираются руководители студий новостей, я порой бываю едва ли не единственной женщиной – и чувствую себя, словно в старозаветном мужском клубе.

– А ты понимаешь, что они тебе завидуют? – говорил на это Роберт. – Рядом с тобой им тоже неуютно, потому что ты их превосходишь!

Что ж, я действительно была хорошим работником. Дейв относился ко мне с неизменным уважением, и Роберт его за это одобрял.

– Только не вздумай признаваться Дейву, что не смотришь местные новости! – со смехом предупредила я как-то раз во время очередного «Бродвейского вечера». – Это как раз та проблема, которую все телестанции тщетно пытаются решить!

– Не беспокойся, я отменно умею врать! – ответил он с лукавой улыбкой. – Если мне придется общаться с твоими коллегами, никто не усомнится, что я фанат Третьего канала!

С Робертом мне легко и спокойно, как с братом. Он работает из дома на местную IT-компанию и никогда не отказывается присмотреть за Фредом – а я без всяких сомнений доверяю ему ключи от своей половины дома.

Написав записку Роберту и поднявшись наверх, я почистила зубы, вымыла лицо с абрикосовым скрабом, протерла отшелушивающей губкой, смоченной в тонике с гамамелисом, наложила ночной крем для век и увлажняющий крем для лица, пожалуй, дороговатый, чудесные свойства которого расписывала в «Инстаграме»[4] Гвинет Пэлтроу. Купила я его в минуту слабости, вообразив, что в свои сорок пять выгляжу ближе к пятидесяти, чем к сорока. Пахнет розами, но других достоинств я пока не заметила.

Сбрызнув подушку лавандовым усыпляющим спреем (тоже приятно пахнет, но не особенно усыпляет), я легла в постель рядом с Фредом и потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. Да, знаю, что синий свет вреден для сна, лучше бы почитать книгу, – но слишком сильно искушение в последний раз перед сном заглянуть в интернет.

Телефон я всегда проверяла в одном и том же порядке: личные сообщения, сообщения в «Тимс»[5], рабочая почта, личная почта, «Фейсбук», «Твиттер» (отказываюсь называть его «Х»!), «Инстаграм», «Тредс», «ТикТок», новостное приложение. Как директор студии новостей, я должна постоянно быть в курсе всего, что происходит и в Мэдисоне, и по всей стране.

Сообщений, по счастью, не было. Никогда не знаешь, когда и чем тебя нагрузят, если присматриваешь за целым отделом молодых журналистов. У людей вечно возникают вопросы то ко мне, то к моей помощнице, и пишут они в любое время дня и ночи: особенно это касается ночной смены, которая заступает на работу в десять вечера и готовит утреннее шоу. Все они только что вышли из колледжа и очень боятся напортачить, так что проверяют и перепроверяют каждый свой шаг.

Но похоже, сегодняшняя ночь в Мэдисоне будет тихой. Одна из причин, по которой мне нравится заниматься новостями вдали от больших городов. Перестрелок у нас почти не случается. Крупнейшие события связаны с университетом или с государственной политикой. Даже сейчас мы освещаем открытие шоу автофургонов, бейсбольный турнир Малой лиги и прочее в таком роде – и эти новости собирают тысячи просмотров.

С жизнью в большом городе я давно распрощалась. Училась в Университете Де Поля, затем работала в Чикаго, взбираясь по карьерной лестнице от интерна до выпускающего редактора. Но долгая дорога из пригорода в офис Эн-би-си в центре Чикаго – полтора часа в одну сторону, и то если повезет – меня просто убивала; так что, когда в Мэдисоне открылась вакансия помощника руководителя студии новостей, мы с Джейсоном, моим бывшим мужем, и сыном Эваном собрали чемоданы и решили испытать на себе, каково жить в маленьком городке. Два года спустя руководитель студии уволился, и на освободившееся место Дейв взял меня. С тех пор я здесь и работаю.

Эван только что окончил колледж и получил первую серьезную работу – занимается продвижением футбольной команды из Миннеаполиса. После того, как он выпорхнул из гнезда и уехал в колледж, мы с Джейсоном и года не продержались вдвоем. Оказалось, что без суеты вокруг общего ребенка нам попросту не о чем говорить друг с другом. Мы продолжали жить вместе, но все меньше общались: смотрели в разных комнатах разные телепередачи, находили предлоги подольше задержаться на работе. Занимались фитнесом, ходили по магазинам, обедали и ужинали в разное время, поодиночке.

Украдкой поглядывая на Джейсона, я старалась увидеть в нем того молодого человека, с которым познакомилась в университете, но, казалось, он исчез без следа. И не в том дело, что постарел, – разумеется, я тоже не молодею. Просто от того веселого и обаятельного парня совсем ничего не осталось. Теперь меня все в нем раздражало: то, что он никогда не ополаскивает кофейную чашку, а просто ставит в раковину, и темная гуща на дне твердеет и застывает; его увлечение футболом и то, как он раскачивается на стуле перед телевизором, словно сам бегает за мячом; склонность дремать днем на диване и при этом храпеть; то, что покупки и сдачу белья в прачечную он всегда оставляет на меня, хотя я работаю дольше… Когда мы выходили куда-нибудь, то шли с разной скоростью. У Джейсона шаг намного шире; раньше он старался ходить медленнее, чтобы я от него не отставала, – теперь стараться перестал. Даже обычная прогулка напоминала о том, что мы стали друг другу чужими. Эван родился у нас очень рано, и Джейсон был хорошим отцом; но теперь, когда мы остались вдвоем, с ним оказалось скучно и тяжело – чем дальше, тем больше.

Однажды вечером, наконец набравшись смелости, я спросила: как он считает, стоит нам дальше жить вместе? Джейсон (он лежал на диване) сел, добрых полминуты смотрел на меня молча, а потом сказал: «Кажется, мы с тобой чувствуем одно и то же, так?» У меня упало сердце. А когда он добавил: «Да, пожалуй, стоит пожить раздельно» – я ощутила в равной мере облегчение, обиду от того, что не сама это предложила, и скорбь о том, что многолетний союз, подаривший нам чудесного сына, подошел к концу. К семейным психологам мы не обращались. Развод прошел быстро и по-дружески. По счастью, Джейсон сразу сказал, что на Фреда не претендует. За малыша Фредди я боролась бы не на жизнь, а на смерть!

Новой женой Джейсон обзавелся быстрее, чем я ожидала. Разглядывая свадебные фотографии – бывший муж, его новая жена, падчерицы и Эван в щегольском костюме с галстуком, – я ощутила укол зависти, хоть и радовалась за Джейсона. Просто хотела того же и для себя. Собственная жизнь меня в целом устраивает, но чего-то в ней недостает – пожалуй, легкой, веселой дружбы, как с Робертом, но только с тем, для кого я буду привлекательна и как женщина. Может, в эти выходные повезет кого-нибудь встретить? Мне представился загадочный смуглый красавец. Да, новый роман – вот что нужно, чтобы взбодриться! Как мне не хватает отпуска, перемен, приключений… и, возможно, любви. Слишком долго всего этого не было в моей жизни. Даже отпуска. Когда я сказала Дейву, что на эту конференцию можно отправить моего помощника Брюса, тот ответил: Брюсу сложно уезжать из дома, у него ведь двое детей. Я предложила еще нескольких своих подчиненных, заметив, что каждый из них будет только рад, но Дейв их всех отверг. У всех есть семьи, а у кого нет, тот еще слишком молод и неопытен, чтобы представлять наш канал на конференции. Остаюсь я. Какое-то бесконечное, бессмысленное движение: как белка в колесе – и уже не сойдешь.

Чужой человек, глядя на мою жизнь со стороны, пожалуй, был бы впечатлен. У меня есть все: деньги, карьера, здоровый взрослый сын. Я никогда серьезно не болела, и сейчас, хоть и замечаю первые признаки старения – особенно беспокоит меня слегка обвисшая кожа под мышками, – в сущности, держусь в очень приличной форме. У меня густые каштановые волосы, от природы слегка вьющиеся. В них уже прокрадывается седина, но каждые два месяца я подкрашиваю их в салоне и сохраняю деловую короткую стрижку – ниже ушей, но выше плеч. Дважды в год подравниваю брови, каждые три недели обновляю маникюр и педикюр. В этом месяце ногти у меня нежно-розовые. В доме есть «спортивная комната», а в ней велотренажер (правда, в последнее время я его забросила), беговая дорожка, коврики для йоги, мячи для пилатеса, кубики, валики и набор гантелей. Одежду мне привозят в коробках из «Ститч Фикс», еду – из «Хелло Фреш», все прочее доставляют за двадцать четыре часа с «Амазона». Порой кажется, что вся моя жизнь умещается в этих коробках из доставки. Роберт шутя называет меня «коробочницей». Сам-то он предпочитает ходить за покупками в магазин.

Пожалуй, я живу обычной жизнью американской деловой женщины. Но порой эта жизнь кажется довольно-таки унылой. Каждый день одно и то же – и не с кем пообщаться, кроме Роберта. Даже отношения с Эваном в последнее время куда-то ускользают. Он недоволен нашим разводом, по неясным для меня причинам винит меня, а не Джейсона, – и, когда ему ни позвоню, всякий раз занят и не может разговаривать. Прежде мы болтали по телефону не меньше раза в неделю – теперь раз в две недели, а то и еще реже. И на Рождество, и на День благодарения в прошлом году он ездил к Джейсону: говорит, там, со сводными сестрами, веселее. Мне пришлось буквально умолять, чтобы он заехал со мной пообедать на следующий день после Рождества.

По ночам, лежа без сна и глядя в потолок, я думаю: быть может, начало охлаждению между нами положили все те школьные мероприятия, которые я пропускала, работая в ночную смену или засиживаясь в студии новостей? Джейсон работает, как все, с десяти до шести; он всегда был рядом. Что, если у Эвана осталась обида за все эти пропущенные концерты и футбольные матчи? Или за то, что во время ужина, стоило позвонить кому-нибудь из стажеров, я выскакивала из-за стола, торопливо говоря: сейчас вернусь, только отвечу, это срочно? Эван никогда не жаловался, но все же эта мысль меня грызет. Я никогда не жалела о том, что много работаю, – в конце концов, это приносило нам деньги; но теперешняя холодность сына не дает мне покоя.

Порой я думала: быть может, Эвану стоит испугаться меня потерять. Ничего трагического, конечно – но… что, если бы, например, мне поставили серьезный диагноз? Не смертельный, но достаточно серьезный. Потом я выздоровею – но сперва пусть он перепугается, возможно, пожалеет меня и вернется на мою сторону. Или, скажем, заблудиться в лесу и мужественно выйти из чащи через несколько дней – может быть, тогда Эван снова начнет меня уважать? И бросится мне в объятия, как делал маленьким? Да, возможно, такой благотворный пинок ему и нужен. Я, черт возьми, была хорошей матерью, дала ему все, что только можно дать для взрослой жизни, а теперь он меня знать не хочет! Однажды вечером я пожаловалась на сына Роберту, и он рассмеялся в ответ.

– Хочешь сказать, мечтаешь, чтобы тебя похитили?

– Ну… может быть. Только так, чтобы при этом не пострадать.

– Ясно, тебе требуется благородный похититель, – подытожил он. – Пожалуй, размещу объявление на «Индид»[6].

Я ответила шутливым тычком в плечо.

Откровенно говоря, тосковала я не только из-за Эвана. Мне не хватало былой себя – бунтарки из колледжа. Студенткой я всегда была готова прогулять лекцию или купить спиртное по чужим документам. Увлеченно разыгрывала однокурсниц, передразнивала преподавателей… Кажется, все это было словно в другой жизни. Теперь я – деловая женщина, живущая по правилам. Но втайне так хочется послать к чертям все правила и просто повеселиться!

Что ж, в Сан-Диего мне предстояла встреча с новой знакомой, Дианой. У нас с ней нашлось много общего. Познакомились мы совсем недавно, но, похоже, она тоже была готова к приключениям. Хоть Диана и не работала на телевидении, в эти выходные я надеялась с ее помощью славно развлечься!

Давно уже я мечтала просто сбежать от всех и начать жизнь сначала. Бросить суетный мир новостей, уехать куда-нибудь в Мексику. Нежиться на берегу океана, пить вино и читать хорошие книги. Может, тогда Эван приедет ко мне в гости – просто чтобы пожить в хижине на берегу моря, полюбоваться девушками на пляже? В последнее время эта фантазия об эмиграции приходила мне все чаще и чаще. Глядя по телевизору «Искателей недвижимости», я мысленно составляла список мест в Мексике, куда могла бы переехать, – где тепло и недалеко от границы. В сущности, что держит меня в этих холодных краях, кроме Роберта? Сосед он отличный, не спорю, – но нельзя же строить жизнь вокруг соседа!

Я со вздохом отложила телефон обратно на тумбочку. Без четверти двенадцать – не самое подходящее время для размышлений об отдаленном будущем. Сейчас надо поспать. Я выключила свет, закрыла глаза и начала глубоко дышать, чтобы замедлить сердцебиение. Вдох на четыре счета – задержка дыхания на семь – выдох на восемь. От подушки плывет запах лаванды, окутывает мягким облаком…

Только это не работает.

Я лежала, укрывшись пуховым одеялом в цветочек, с Фредом в ногах, и спать мне совсем не хотелось. Утомление, испытанное сорок пять минут назад, рассеялось без следа. Кажется, я пропустила «окно», когда могла уснуть. Над сонливостью взяло верх беспокойство из-за предстоящей поездки.

Приоткрыв один глаз и взглянув на часы, я обнаружила, что уже почти половина первого. Меньше чем через восемь часов надо быть на работе – в студии новостей станции Си-би-эс. Встать придется в половине седьмого… Да чтоб тебя! «А ну засыпай немедленно!» – приказала я себе.

Но мозг не желал подчиняться.

Без четверти час я сдалась. Вылезла из-под одеяла, к негодованию Фреда (он поднял голову и громко мяукнул), открыла сумку, порывшись там в темноте, нашла флакон амбиена, открутила крышку и проглотила одну таблетку целиком, запив водой из стакана на тумбочке. Доктор предупреждал, что после приема амбиена в течение восьми часов нельзя садиться за руль, а выехать мне придется сразу после семи – но что же делать? Надо поспать. Извините, док.

Я ненавидела такие ночи – а в последнее время они случались все чаще. Даже ночью ум одолевали разнообразные заботы: личные проблемы, письма телезрителей (одни нами возмущаются, другие признаются в любви дикторам и корреспондентам – и любовные письма порой вызывают больше тревоги, чем гневные), падающие рейтинги, проколы наших сотрудников в социальных сетях… Список можно продолжать до бесконечности.

Я снова заползла под цветастое одеяло, нащупала телефон и набрала в поиске «АСМР». Эти ролики показала мне несколько лет назад подруга на нашем ежегодном девичнике: с тех пор я обращаюсь к ним, когда действительно хочу заснуть. Таких видео тысячи: по большей части их снимают женщины, но иногда и мужчины. Это нечто вроде ролевой игры: автор видео изображает доктора, к которому ты пришел на прием, или косметолога, делающего тебе чистку лица. Тихим, шепчущим голосом говорит что-то успокаивающее – и этот голос вызывает у тебя автономную сенсорную меридиональную реакцию (АСМР), или, попросту говоря, ощущение мурашек и приятного тепла. Это мое секретное средство расслабления. Сегодня я выбрала старый проверенный ролик: женщина, дающая консультацию в тату-салоне. Убаюкивающий шепот вместе со снотворным сделали свое дело: около четверти второго я наконец уснула. Уже уплывая в сон, думала: быть может, перемена места – именно то, что мне нужно. В самом деле, пора вырваться из рутины и немного повеселиться. Возможно, завести роман. Что, если на этой неделе произойдет нечто… неожиданное? И моя жизнь уже не станет прежней?

Глава 3. Жасмин

День полета

Ожидание в аэропорту тянулось бесконечно. На завтрак я перехватила сандвич с кофе, а потом попробовала подремать в кресле, но кофеин вместе с адреналином не давали уснуть. Снова и снова я проверяла телефон, ожидая первого послания от Гленна. Как и ожидала, сообщение пришло вскоре после одиннадцати.

Ты где, черт возьми?

Желудок сжался до размеров и плотности мяча для гольфа. Однако на такой случай у меня уже был план. Рассчитывая выиграть немного времени, я написала в ответ:

Пошла в магазин. У нас нет молока и еще кое-чего.

Гленну и невдомек, что молоко я сама накануне вылила в раковину – на случай, если он захочет заглянуть в холодильник и проверить.