Полная версия
Ищите шпиона! Cherchez la spia!
Игорь Атаманенко
Ищите шпиона! Cherchez la spia!
© Атаманенко И.Г., 2025
© ООО «Издательство «Вече», 2025
* * *Предисловие
I. Сегодня среди российских книгочеев не найти ни одного, кто пренебрёг бы шансом посетить турнир «интеллектуального фехтования» между иностранной разведкой и отечественной контрразведкой. Пусть не побывать, а хотя бы через дверную щелочку, да одним глазом, да взглянуть на то действо…
А вот господин, купивший книгу, ликует! Ведь лихо закрученные сюжеты о схватках наших контрразведчиков-добряков с иноземными шпионами-злодеями чередуются, как на конвейере:
– вербовка африканского кронпринца, «таскавшего из огня каштаны» для КГБ в течение ряда лет;
– похищение чекистами стратегических суперсекретов НАТО;
– захват гражданами ГДР шпиона из Западной Германии;
– предотвращение Союзом ССР Третьей мировой войны;
– стряпанье антисоветских анекдотов редакцией журнала «Континент»;
а также множество тайных операций – достаточно лишь стать обладателем книги.
II. Представляемая мною книга в определённой степени автобиографична, поскольку в РАЗДЕЛЕ IV автор скрывается под маской офицера КГБ по фамилии Казаченко. Почему?
Ларчик открывается просто. Знаток человеческой психологии английский писатель Оскар Уайльд бесконечно прав, утверждая: «Человек, рассказывающий о себе в первом лице, лишь отчасти сообщит слушателям, каков он на самом деле. Дайте ему маску – он скажет вам правду!»
Именно поэтому автор, чтобы полнее донести до читателя «мотивировку дел своих боевых в годы минувшие», решил скрыться за кодовым именем.
Кстати, все офицеры контрразведки (автор им был в последней трети XX века), участвуя в литерном (секретном) мероприятии, неизменно выступают под прикрытием кодового имени.
III. В РАЗДЕЛЕ VI автор разоблачает барражирующую в нашем обиходе ложь и ляпсусы, злонамеренно культивируемые идеологическими противниками Российской Федерации, ведущими против нас психологическую войну.
Кроме прочего, в этом разделе воссоздана оригинальная трактовка известных фактов и событий, восстановлена правда о мировых знаменитостях, их деяниях и декларациях.
И последнее.
Досконально изучив материалы книги, я со всей ответственностью заявляю: всё, что в ней сказано, – не факт, это было на самом деле!
Искренне Ваш генерал-лейтенант Кудрявцев В.П.,
кандидат военных наук
Раздел I
КГБ отслеживает оперативную обстановку в СССР и в странах Варшавского договора
Надругательство над Фемидой
Глава первая
Козлы отпущения
19 мая 1961 года во всех центральных печатных органах Советского Союза появилась рубрика «В Комитете государственной безопасности и в Прокуратуре СССР», где, в частности, сообщалось:
«Недавно в Москве обезврежена группа злоумышленников, занимавшихся незаконными сделками с иностранной валютой и другими ценностями.
В преступное сообщество входили: Ян Рокотов, Владислав Файбышенко, искусствовед Надежда Эдлис, ее муж, музыкант Сергей Попов, ученый Иустин Лагун, Мушибири Ризванова и братья Паписмедовы из Тбилиси. Руководили кланом валютчиков Рокотов и Файбышенко, остальные являлись перекупщиками.
При задержании Рокотова были изъяты принадлежащие ему 440 золотых монет царской чеканки общим весом 12 килограммов, большое количество иностранной валюты, советских денег и других ценностей в общей сложности более чем на 25 миллионов рублей (цены 1961 года).
Во время обыска на квартире Рокотова оперативная группа обнаружила оставшиеся свободными наличные средства (около миллиона рублей) – предпочтение отдавалось сотенным и пятидесятирублевым купюрам – валютчик аккуратно штабелировал их вдоль стен туалетной комнаты.
Но не для того, чтобы удовлетворить свои снобистские наклонности или выразить презрение к дензнакам. Цель – сугубо практичная, противопожарная. Возникни пожар в квартире, туалет – самое несгораемое в ней помещение – останется невредим, а с ним и деньги…
Ещё целых две пачки «стольников» и «полтинников» Рокотов использовал в качестве закладок, оставляя их между особо понравившимися страницами в томах Пушкина, Лермонтова, Гейне, Шекспира, Гоголя, Куприна.
…По иронии судьбы основную часть ценностей главаря преступной шайки Яна Рокотова оберегало наше государство. Он взял на вооружение приём, описанный в романе Ильфа и Петрова “Золотой теленок”.
Подобно подпольному миллионеру Корейко, зарвавшийся валютчик держал чемодан с драгоценностями в камере хранения одного из вокзалов Москвы, регулярно перемещая свой “золотой запас” с одного места на другое, благо в столице недостатка в вокзалах не ощущается…»
Глава вторая
Напутствия отчима – основа аморального кодекса пасынка
В июле-августе 1957-го в Москве проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов, и тогда Рокотов впервые стал свидетелем, как скупается валюта у иностранцев и перепродается советским гражданам по завышенному курсу.
Именно тогда он решил, что его жизненное кредо – это махинации с валютой, которые принесут ему баснословное состояние, а с ним и успех у женщин, и доступность всех материальных благ…
Индульгенцией для него звучали слова отчима:
«Все ремёсла хороши, коль приносят барыши!»
Притом с философской оговоркой:
«Умный человек не может позволить себе этой роскоши – быть честным!»
И, наконец,
«Неважно, кем ты будешь: банкиром-ростовщиком или вором-карманником. Главное, чтобы ты в своём деле был первым, потому что вторым быть убыточно, а значит, стыдно!»
Вняв этим постулатам, которые стали теоретической основой его преступной деятельности, Ян более чем преуспел на жульническом поприще. Со временем он стал едва ли не самым блестящим форвардом на золотовалютной ниве, но всегда первым.
Первооткрывателем. Первопроходимцем.
Глава третья
Пират валютного рынка
До 1961 года в Советском Союзе официальный курс доллара равнялся четырем рублям, а для туристов из капиталистических стран – десяти. Но иностранцам, которые оказывались в Москве и Ленинграде (только эти города были открыты для посещения), было выгодно проводить обмен валюты не в банках, а с дельцами типа Рокотова: за один «бакс» (доллар) они давали 20–25 рублей.
Кроме того, Рокотов скупал у резидентов арабских стран золотые монеты царской России, так называемые «николаевки», достоинством в 5 и 10 рублей. Швейцарские банки за эти монеты платили 9—12 долларов, Рокотов же давал за них все $20. А своим контрагентам-покупателям он сбывал их по полторы-две тысячи рублей за монету.
Его вероломная предприимчивость вызывала у ветеранов преступного валютного промысла зависть, смешанную с восхищением: порой за один вечер новичку удавалось «срубить» до 50 тысяч весомых советских рублей!
Но и эта сверхмерная прибыль не могла утолить волчий аппетит новичка, ибо он имел намерение раз и навсегда переплюнуть, а переплюнув, заткнуть за пояс всех своих коллег и соперников на валютной стезе.
Мало того что Ян изобрёл способ для реализации своего намерения, он ещё приобрёл надежного союзника и покровителя. Им стал Отто Буллер, влиятельный член Совета директоров западноберлинского банка «Шмидт и Ко», находившийся в Москве в служебной командировке.
Глава четвёртая
Доказано не раз: «всё гениальное – просто!»
Во время ужина в ресторане гостиницы «Националь» Ян, исполняя роль банкира-самоучки, продемонстрировал немцу разработанную им схему обмена валюты в обход Госбанка СССР.
После зачисления на текущий счет банка «Шмидт и Ко» энной суммы в западногерманских марках, прибывающие в Москву иностранцы получали бы от Рокотова советские деньги по выгодному для них курсу.
В свою очередь, выезжающие за границу советские граждане, вручив Яну рубли, получали бы за границей, исключительно в филиалах банка «Шмидт и Ко», причитающуюся им сумму в твёрдой валюте.
Координацию и контроль сделок по обмену марок на рубли и наоборот мог бы проводить либо менеджер банка, специально откомандированный в СССР, либо торговый атташе посольства ФРГ в Москве.
Выгода от предлагаемых операций была столь очевидна, что Буллер, сполна оценив её многомиллионный потенциал, чуть было не оскандалился от избытка чувств в собственные портки.
Вернувшись из туалета, немец заявил, что изобретенная Рокотовым схема «являет собой шедевр мирового калибра, а ее отец достоин славы лауреата Нобелевской премии».
– Славы не надо – лучше деньгами! – потупив взгляд, ответил Ян.
* * *Не прошло и полугода, как предложенная Рокотовым схема обмена валют доказала свою живучесть и сверхрентабельность, так как в обороте крутились сотни тысяч рублей и западногерманских марок.
Москва же полнилась слухами о роскошных банкетах и кутежах в столичных ресторанах и о проплаченных каким-то новоявленным русским купцом по кличке «Косой» пикников на Рижском взморье и на Черноморском побережье, в которых главными фигурантками выступали студентки-красавицы из ВГИК и секс-дивы, выписанные из Белграда, Бухареста, Варшавы, Праги и Софии…
Глава пятая
Ты милосердья, валютчик, не проси – нет милосердных властей на Руси!
Валютный промысел Рокотова оставался безнаказанным до мая 1959 года, пока не появился Указ, предусматривавший передачу дел о контрабанде и о нарушении правил валютных операций из Министерства внутренних дел в юрисдикцию Комитета государственной безопасности СССР.
К сожалению, практическая реализация положений Указа стала возможной лишь в 1961 году, когда был добыт полный расклад об антигосударственных операциях Рокотова в финансово-валютной сфере.
Произошло это после ареста чекистами начальника валютного отдела МУР полковника Воронцова, у которого на личной связи в качестве секретного осведомителя и состоял Ян Рокотов по кличке «Косой».
Учитывая масштабность противоправных деяний, совершенных Рокотовым, а также тот факт, что он являлся связью иностранного банкира, подозреваемого в принадлежности к спецслужбам ФРГ, он стал объектом оперативной разработки Комитета государственной безопасности.
«Косой», задержанный на Ленинградском вокзале в тот момент, когда он в очередной раз изымал из камеры хранения чемодан с неприкосновенным золотым запасом, прозванным им «мой персональный Алмазный фонд», был доставлен в Лефортовскую тюрьму, где стал «косить» под сумасшедшего.
Однако ни предъявленные справки о приступообразно-прогредиентной шизофрении, ни десяток известных адвокатов, защищавших его в ходе следствия и судебного разбирательства, «Косому» не помогли.
Мы располагаем результатами исследования этого валютного гения, которое было проведено комиссией психологов и психиатров Института судебной медицины им. В.П. Сербского.
Текст приведём полностью, ибо того стоит личность нашего героя:
«Экстравертированная личность сангвинического темперамента. Обладает незаурядными умственными способностями с развитым логическим мышлением.
Быстро схватывает и понимает новое. Эрудированный, начитанный. Проявляет упорство в достижении цели. Эмоционально чувствителен, обладает богатым воображением и эстетическим вкусом.
Исключительно доминантный и властный человек с ярко выраженными лидерскими наклонностями. Веселый, жизнерадостный. Самоуверенный и самонадеянный.
Легко нарушает правила общественной морали и бравирует этим. Свое поведение контролирует полностью, легко переключается на новые занятия. Стиль действий характеризуется быстротой и энергичностью.
В поведении присутствует безусловная ориентация на успех, в выборе средств его достижения неразборчив и вероломен.
В момент совершения Рокотовым противоправных деяний находился в состоянии ремиссии (если, конечно, допустить, что он действительно страдал приступообразно-прогредиентной шизофренией), был вполне вменяем и рационален в выборе объектов своих посягательств, отдавая себе отчет в совершении незаконных операций».
Глава шестая
Информационная травля
Судебный процесс над шайкой валютчиков еще не начался, а атмосфера в столице накалилась до предела. Причиной тому явились заказные статьи подрядных щелкопёров, бежавших впереди паровоза, то есть предвосхищавших принятие решений Партией и Правительством.
Инфокампанией руководил Алексей Аджубей, зять Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущёва и по совместительству главный редактор «Известий».
Так, «Комсомолка» и «Известия», соревнуясь в подборе ярлыков для арестованных, клеймили их последними словами, среди которых «слизняки», «мерзкие подонки», «гнилая отрыжка капитализма» были, пожалуй, самыми пристойными.
Вся пишущая братия была едина во мнении, что всё арестованное «обезьянье стадо валютчиков жалеет лишь об одном – в нашей честной Москве нельзя так, как в Лондоне, Париже или Нью-Йорке, открыто потрясать своими барышами и мчаться по столичным улицам, скупая всё и вся на своем пути…».
Однако, как бы ни накалялись страсти, заключенные были вправе ожидать приговора по закону, действовавшему в период совершения ими преступлений и предусматривавшему наказание за валютные операции в виде трёх лет лишения свободы с конфискацией имущества.
Однако к началу следствия в СССР были приняты Основы нового Уголовного законодательства, а согласно ему, валютчики могли быть наказаны уже восемью годами лишения свободы с конфискацией.
В деле Рокотова и Ко суд решил руководствоваться новым положением.
Впрочем, буквально за две недели до начала беспрецедентного процесса Президиум Верховного Совета СССР по настоянию Леонида Брежнева, бывшего в то время его главой, принял новый Указ, согласно которому нарушители валютных операций должны быть приговорены уже к пятнадцати годам лишения свободы.
Казалось бы, к делу Рокотова и сотоварищи Указ этот относиться никак не мог, ведь закон, согласно мировой практике – и всем это известно – обратной силы не имеет!
Глава седьмая
Лицемерие наивысшего уровня
Во времена хрущёвской оттепели служители советской юриспруденции пытались создать ей имидж гуманности. Так, в 1959 году с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН Никита Сергеевич клеймил вынесение расстрельных приговоров и требовал отмены смертной казни на всей планете.
Притом всем было ясно, что судебный процесс над валютчиками ни в какие рамки гуманности не укладывается, так как судьи, руководствуясь абсолютно противозаконным Указом Брежнева, приговорили Рокотова, Файбышенко и Эдлис к пятнадцати годам отсидки: 5 лет в тюремном узилище, а все остальные 10 – в исправительно-трудовых колониях.
16 июня 1961 года «Правда» поместила официальное сообщение об итогах процесса. Но, как оказалось, точку в деле Рокотова и его команды ставить было еще рано.
А случилось вот что.
К моменту вынесения приговора в Московском городском суде из очередного вояжа по западноевропейским столицам вернулся неугомонный Никита Сергеевич.
В кулуарных беседах западные государственные деятели и бизнесмены просветили его, рассказав о процветающем в Москве подпольном валютном рынке.
Недоумение Хрущёва сменилось яростью, и он, едва спустившись с трапа самолета, тут же из Внуково-2 по радиотелефону вызвал на связь Генерального прокурора Руденко и, обвинив его в мягкости вынесенного приговора, потребовал для подсудимых смертной казни.
Руденко возразил:
«Живем мы, Никита Сергеевич, в исторический момент перерастания социалистической государственности в коммунистическое общественное самоуправление, а значит, главным методом в борьбе с преступностью должно стать убеждение».
Более того, Генеральный прокурор напомнил Первому секретарю ЦК КПСС, «что обратной силы закон не имеет».
Хрущёв просветил заблуждающегося правоведа:
«Закон делают люди. Мы делаем!»
* * *17 июля 1961 года в «Правде» появилась еще одна сигнальная публикация: «Из Верховного Суда СССР»:
«Генеральным прокурором СССР был внесен в Верховный Суд РСФСР кассационный протест на жесткость приговора Московского городского суда по делу Рокотова и Ко.
Однако, учитывая, что Рокотов и Файбышенко совершили тяжкое уголовное преступление, Верховный Суд РСФСР на основании части второй статьи 15 Закона о государственных преступлениях, приговорил Рокотова и Файбышенко к смертной казни – расстрелу с конфискацией в доход государства всех изъятых ценностей и имущества».
Все, и не только юристы, понимали, что творится вопиющее беззаконие: смертную казнь ввели уже после вынесения приговора: обратная сила закона применялась уже третий раз!
Эпилог в форме приговораЧерез неделю после заседания Верховного суда РСФСР газета «Гудок» опубликовала заметку «Валютчики расстреляны – зло неубиенно».
«Судебные процессы над Рокотовым и его командой, применение Обратной Силы Закона показали всему миру, что заряд демократии в СССР являлся ложным, а все слова Хрущёва о “возвращении к ленинским нормам жизни” – пустым звуком, рассчитанным на простофиль.
Да и может ли быть в стране с полнейшим экономическим произволом здоровая правовая система? Подобно тому, как кремлёвские номенклатурщики подчиняли и переиначивали экономические законы, они с тем же остервенением корёжили и топтали любые другие законы нашего государства…
Ну, а НКВД, который сегодня зовётся Комитетом госбезопасности, он-то где был, пока Никита Сергеевич в течение двух лет измывался над нашей Фемидой?!
Вспомните, что говорили наши предки о нём, об этом персте карающем Советской власти: “Сколько враг не плутует, а НКВД не минует!” Уж не шпионов ли в лице Хрущёва и его клики упустил КГБ?!»
Бриллианты для жены министра
О фантастической жадности генерала армии Н.А. Щёлокова в бытность его министром внутренних дел СССР ходили легенды.
Достаточно сказать, что все многочисленные подношения в виде элитных коньяков, которые вручали министру его сатрапы – руководители областных, краевых и республиканских органов внутренних дел, – никогда не появлялись на праздничном столе его дома. А всё потому, что он продавал их буфетчице офицерской столовой центрального аппарата МВД, что на улице Огарева, 6.
Следы клинического крохоборства министра остались в протоколах допросов буфетчицы, что хранятся в архиве Генеральной прокуратуры РФ.
…Огненно-красный катафалк, под который был приспособлен автомобиль противопожарной службы УВД Краснодарского крайисполкома, вырулил на брусчатку мостовой, и две шеренги заранее остановленных трамваев по команде гаишников залились трелями – «вывоз усопшего по высшему разряду» начался.
Тотчас в квартиру покойного проникли трое молодых людей. От воров-домушников их отличала уверенная поступь и увесистые «дипломаты» в руках.
Пришельцы закрыли входную дверь на замок, сбросили отяжелевшие от пота пиджаки, распахнули «дипломаты» и, не обращая внимания на звуки похоронного марша, принялись колдовать над аппаратурой.
Старший группы включил рацию.
– «Первый», «Первый», я – «Третий». Как слышите? Приём!
– «Третий», вас слышу хорошо…
– Докладываю: вошли без помех… Как поняли? Приём!
– Вас понял… Приступайте!
Один из парней, склонившихся над «дипломатом», поднял голову:
– Евгений Сергеевич, есть настройка.
– Хорошо, Коля… Что у тебя, Валера?
– Невозможно настроиться… Жуткий фон – вокруг много металла…
Только сейчас гости обратили внимание, что находятся в помещении, загромождённом обрезками металлических труб и арматурой.
– Ёлкин цвет! Не квартира отставника МВД, а мастерская металлоремонта, – присвистнул старший, оглядываясь по сторонам, – а запах!
Действительно, в квартире стоял смрад из смеси карбида, технического масла и обожжённого металла, что свидетельствовало о постоянно проводимых в помещении интенсивных работах по металлу с применением газосварки.
…Старший группы инспектор краевого ОБХСС старший лейтенант Шейко Евгений Сергеевич заочно был знаком с покойным хозяином квартиры дома № 57 по улице Максима Горького.
Их знакомство спровоцировали поступавшие в ОБХСС анонимки, из которых следовало, что Владимир Матвеевич Попов занимается на дому гальваностегией – покрытием никелем и хромом металлоконструкций, – для чего превратил своё жилище в мастерскую.
Соседи, доведённые до исступления шумом и ядовитыми испарениями, исходящими из квартиры Попова, рассылали «белых голубей» – анонимки – в различные городские и краевые властные инстанции.
Тщетно, ибо в адресе проживал тесть члена ЦК КПСС депутата Верховного Совета министра внутренних дел СССР генерала армии Николая Анисимовича Щёлокова.
Уступив просьбе своей жены Светланы Владимировны, т. е. дочери тестя, министр приказал главе Краснодарского УВД генерал-майору Милякову предоставить Попову престижную должность в краевом милицейском ведомстве, а заодно и комфортное жилье в Краснодаре…
Приказ главного милиционера страны – закон для подчинённых, и мартовским утром 1966-го семидесятилетний Попов, войдя в кабинет Милякова гражданским пенсионером, вышел оттуда майором милиции с полномочиями начальника ХОЗО.
Другими словами, радениями своего всесильного зятя Попов попал в так называемую «райскую группу», состоявшую исключительно из высших офицеров Вооруженных Сил страны, которые в брежневские времена списанию в отставку не подлежали.
Впрочем, пребывание в «райской группе» не помешало новоиспеченному начальнику ХОЗО Краснодарского УВД истово предаваться своему любимому занятию – хромированию металлических спинок кроватей, сбыт которых на рынке Краснодара приносил увесистую прибавку к его майорскому жалованью.
* * *Накануне похорон начальник УВД генерал-майор Миляков вызвал к себе Шейко и без предисловий заявил:
– Так вот, Евгений Сергеевич, ситуация сложилась, прямо скажу, нештатная. Мне тут из крайкома партии звонили… Оказывается, в квартире покойного майора Попова сокрыты ценности на огромную сумму… Они теперь принадлежат его дочери, Светлане Владимировне…
На обыск пойдешь ты… Подберешь двух спецов из Оперативно-технического подразделения, на которых можно положиться, а также аппаратуру обнаружения драгметалла и бриллиантов… Обнаруженные тайники вскрывать запрещаю! Я приеду лично…
Монолог Милякова прервала малиновая трель аппарата прямой связи с министром внутренних дел СССР.
– Слушаю, Николай Анисимович… Да, принимаем исчерпывающие меры… Похороны по высшему разряду… Выделен взвод солдат внутренних войск, а при погребении, как положено, троекратный залп… Да, лично мною человек подобран, опер проверенный и вполне надежный. Разумеется, всё сделаю, Николай Анисимович. А вы за драгоценностями свой самолёт пришлёте? Нет? Ну, тогда я с охраной всё привезу в Москву… Да, конечно, я лично всё доставлю…
Тот факт, что Миляков не поздоровался с министром, свидетельствовал, что телефонный контакт между двумя генералами сегодня уже имел место!
«Вот всё стало на свои места, – сделал вывод Евгений. – Не было никаких звонков из крайкома. Да и кто, кроме первого секретаря Сергея Медунова, мог бы вам звонить, Виталий Алексеевич? Законы номенклатурной этики требуют, чтобы первому звонил только первый.
Медунов – первое лицо в крае. Вы – первый чин в краевой милиции. Но для того, чтобы вам позвонил Медунов, ему предварительно должен был бы звонить Щёлоков… Но этот вариант категорически исключен ввиду их противоборства и яростных потуг каждого из них оказаться как можно ближе к Принципалу – к Леониду Ильичу Брежневу».
…Сотрудники краевого Управления внутренних дел были осведомлены о разраставшемся конфликте их прямого начальника, главы МВД Щёлокова Н.А., с первым секретарем Краснодарского крайкома КПСС Медуновым С.Ф.
Последний в начале 1960-х метеоритом ворвался в строго охраняемую орбиту Принципала, внеся переполох и сумятицу в узком кругу особо приближённых лиц и друзей Брежнева.
Сергей Фёдорович Медунов, местечковый партийный предводитель, проявил себя чересчур напористой, неудержимой и непредсказуемой личностью. Накануне очередного всемирно-исторического XXV съезда КПСС он прилюдно пообещал Брежневу, что Кубань, завершив возведение оросительного моря, наполнит закрома Родины миллионом тонн риса. Ровно столько СССР, обнуляя свои запасы иностранной валюты, закупал риса за рубежом.
Утопическая идея обеспечить страну рисом реанимировала дряхлеющее воображение Принципала, и он, поддержав это заведомо провальное предприятие, приблизил к себе Медунова.