Когда Бог заключает с тобою контракт. Итальянский бестселлер о силе самообладания

Паоло Борзакьелло

Когда Бог заключает с тобою контракт

© Андреева А. Г., перевод на руссский язык, 2026

© Марчук А. С., обложка, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

21 сентября 2018, 6:40, Вашингтон

– Вы, Леонард, нарцисс, – заявила мой психотерапевт, к которой я обратился перед разводом, чтобы понять, как лучше вести себя с женой.

Глядя ей прямо в глаза, я умиротворенно ответил:

– Лучше скажите мне что-то, чего я не знаю.

Терпеть не могу ярлыки. Это как самосбывающиеся пророчества: ты вынужден соответствовать тому, что тебе приписывают. Мы стремимся подстроиться под чужие представления – и совсем не важно, положительные или отрицательные.

Поэтому, когда на тебя пытаются навесить ярлык – поблагодари «дарителя», а про себя пошли его куда подальше. Ты сам решаешь, каким тебе быть: плохим или хорошим, нарциссом или нет.

E pluribus unum[1]. Из многих – единое. Эта надпись начертана на свитке в клюве орла с тринадцатью стрелами, изображенного на ковре в кабинете, где я оказался.

На моем левом предплечье есть точно такая же фраза в виде татуировки, и это явно знак судьбы: я не верю в совпадения.

Вышеозначенную латинскую поговорку можно трактовать как «Из множества мы превратимся в единое» или «Из множества выделяется лишь один». И поскольку мое эго не отличается скромными размерами, само собой, я склоняюсь ко второй версии.

Кабинет президента выглядел точь-в-точь как в кино. Правда, на экране телевизора он казался мне гораздо больше.

Когда мы сталкиваемся с кем-то властным, то автоматически представляем себе этого человека более высоким, крепким, внушительным, чем он есть на самом деле. Думаю, с комнатами и прочими пространствами это тоже работает.

Скажи мне кто раньше, что я буду сидеть в кабинете президента, ожидая его прихода, чтобы мы вместе обсудили, как главе государства укрепить его положение – ни за что бы не поверил. Но вот я здесь.

Возле знаменитой белой двери стоял охранник – парень в костюме и галстуке. Выглядел он тоже как в кино: наушник для связи со службой безопасности, суровое каменное лицо, уверенная поза.

«Охренеть, это действительно происходит, – подумал я. – Будет что рассказать на лекциях».

Пока я блуждал по коридорам своего лимбического мозга, среди окситоцина, адреналина и «восхитительных историй», охранник поднес правую руку ко рту и что-то пробормотал. Затем удивительно грациозно отклонился влево и быстрым и плавным движением открыл белую дверь.

Я подскочил с дивана: меня заранее предупредили, что это надо сделать.

Президент вошел. За ним внутрь проследовали трое мужчин, облаченных в элегантно-черное, и первая леди. Глава государства приблизился ко мне практически вплотную и решительно протянул для рукопожатия полную ладонь. Вообще-то, по законам проксемики[2], при первой встрече следует находиться друг от друга сантиметрах в шестидесяти, чтобы мозг собеседника не чувствовал опасности. Но между нами было от силы сантиметров двадцать.

Рукопожатие президента оказалось достаточно крепким. Он улыбался – живое воплощение уверенности.

– Приветствую, господин Уонт. Добро пожаловать в Белый дом. Позвольте представить моих спутников. Это – первая леди. Это мой секретарь Джозеф Кинг, составитель моих речей Крис Бауэр и Джек, один из моих телохранителей, – сказал президент.

Он все еще удерживал мою ладонь и смотрел прямо в глаза. Я отвечал ему тем же, и не думая робеть перед главой государства.

Окончив приветствие, президент устроился в своем кресле – оно стояло точно по центру, напротив двух неудобных диванов. Его жена, Джозеф и Крис сели на левый, а Бесфамильный Джек бдительной статуей расположился у него за спиной.

Я, как и всегда, принялся осматривать присутствующих и подмечать детали.

– Ну, что же, господин Уонт, – повернулся ко мне президент. – Первым делом позвольте поблагодарить вас за принятое приглашение, тем более в такой час, – произнес он, радушно улыбаясь.

Он начал с благодарности. На своих лекциях я рассказываю о том, что это скорее вредно, чем полезно: так мы демонстрируем свое психологическое превосходство над собеседником. Но на то он и президент, чтобы делать все, что пожелает. Психологическое превосходство по умолчанию включено в его должность.

Я молча кивнул, ожидая, что он скажет дальше. Я поступаю так всегда: терпеливо жду, пока собеседник сам изложит мне суть дела.

21 сентября 2018, 6:57, Вашингтон

– Господин Уонт, – продолжил президент, – как вы, возможно, знаете, у нашей администрации возникли трудности. – На его лице промелькнула легкая, немного дьявольская ухмылка, и мне на мгновение показалось, что он шутит. – Поэтому мы пригласили эксперта, который мог бы предложить, как донести нашу точку зрения до избирателей, вернув их доверие.

Я улыбнулся и слегка кивнул. Он улыбался в ответ. Я пока не понимал, кто передо мной – самый очаровательный человек на планете или маньяк-психопат, готовый перерезать мне горло. Причина сомнений была проста: президент улыбался со сжатыми губами. Это я понял по движению скуловых мышц и специфическим морщинам в уголках глаз. И взгляд у него был пристальный, с суженными из-за миоза[3] зрачками.

Так что с моей стороны, решил я, не будет никаких шуток. Я намеревался изучить его, чтобы правильно выстроить общение, и в этом деле лучше не спешить с выводами.

– На самом деле, господин Уонт, это я посоветовала президенту связаться с вами, после того как прочитала вашу книгу, – взяла слово первая леди. – Я была очарована тем, как вы соединили принципы психологии убеждения с теорией Маклина о трех частях мозга[4]. Эта тема меня захватила, я увидела в ней хороший потенциал. Мне кажется, в последнее время мы придавали слишком много значения цифрам и слишком мало – эмоциям наших избирателей.

Произнеся эти слова, она бросила убийственный взгляд на Криса Бауэра – человека, занимающегося президентскими речами. Тот громко сглотнул и непроизвольно мигнул правым глазом.

Для меня важно было сохранять мышцы лица расслабленными, – чтобы из-за гистаминных пиков не чесался нос, – а зрачки расширенными. Этот феномен, мидриаз[5], воспринимается мозгом собеседника как признак спокойствия и безмятежности.

Поэтому я подумал о любимой картине. Это всегда работает: когда ты размышляешь о чем-то красивом, тело вынуждено реагировать соответствующим образом.

А еще каждая эмоция продуцирует гормон. Из никчемных мыслей – никудышные гормоны. И наоборот.

Они многое говорят о нас. Например, гормоны пахнут. Мы можем не чувствовать этого, но улавливать подсознательно, даже через одеколон. Стрессовый пот имеет более резкий запах, а у расслабленного человека он гораздо приятнее.

Прямо сейчас я слышал нервный запашок, исходящий от Бауэра. Судя по словам первой леди, его часы в Белом доме были сочтены.

– Итак, что вы об этом думаете? – спросил президент.

Несмотря на солидный вид и безупречный деловой костюм, он показался мне внутренне хрупким человеком. Это не вытекало из наблюдений, просто так считала моя интуиция, которой я привык доверять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

E pluribus unum – латинская поговорка, которая используется в качестве лозунга Соединенных Штатов Америки и фигурирует на Большой печати США. – Прим. пер.

2

Раздел социальной психологии, изучающий значение того или иного расстояния между коммуникаторами. – Прим. ред.

3

Миоз – это паталогическое сужение зрачка менее 2–2,5 мм в диаметре, возникающее при сокращении мышц глаза. – Прим. ред.

4

Гипотеза триединого мозга, предложенная в 1960-х годах американским нейробиологом Полом Маклином, предполагает деление человеческого мозга на три функциональные части: рептильный мозг, отвечающий за выживание и инстинкты, лимбическую систему, отвечающую за эмоции, и неокортекс, отвечающий за интеллект и речь. Концепция не имеет научного обоснования и является скорее популярной метафорой.

5

Мидриаз – это расширение зрачка под воздействием раздражителей. – Прим. ред.