Миротворец-4

- Конечно-конечно, - подал голос молчавший до этого Верещагин, - давайте уже уйдем от ваших теорий, Алексей Максимович, в сторону практики.

- Смотрите сами, - закончил свою мысль император, - буревестники это же у вас революционеры, верно? Борющиеся с самодержавием, что уж тут скрывать…

- Допустим, - хитро улыбнулся Горький, - но заметьте, что это сказали вы, а не я.

- Да, это я сказал, - ответно улыбнулся Георгий, – я что, собственно, хотел бы донести до вашего сведения - революция это, конечно, красивый фейерверк и, как говорят умные люди, миллион новых вакансий для тех, кто подсуетится вовремя, но с другой-то стороны это слом работающей худо-бедно государственной машины и собирание из обломков чего-то нового. И тот же миллион жертв вдобавок – вспомните, что было в Англии в 17 веке и во Франции в 18-м…

Он замолчал на несколько секунд, сделав перерыв на очередную рюмку.

- Все же русская водка лучше, чем эти восточные, - сделал он такую ремарку перед тем, как закончить, - так, о чем я там… да, про революции – на мой скромный взгляд эволюция много лучше и эффективнее любой революции, разговаривать и договариваться о взаимных уступках – это совсем не стрелять друг в друга из стволов разного калибра. Поэтому, заканчивая разговор о буревестниках и пингвинах, хочу сказать простую вещь – ломать не строить… а бури от нас никуда не денутся, надо просто принимать их как неизбежное зло и по окончании восстанавливать разрушенное.

Но это все же не был конец разговора – напоследок царь выдал Верещагину неожиданную фразу:

- Василий Васильевич, а вас я настоятельно попрошу не вступать на борт никакого боевого корабля в течение… ну, допустим, в течение этого года… ваш талант еще нужен стране.

оь

Боевая тревога, торпедная атака

Тревожное ожидание закончилось на следующий день, когда японский крейсер Чиода, стоявший в порту Чемульпо битый месяц бок о бок с Варягом, внезапно поднял якоря и на всех парах покинул место своей стоянки в неизвестном направлении. Все телеграфные станции Кореи вообще-то были под контролем японской стороны, они и получили предписание задерживать телеграммы российским представителям минимум на сутки, однако Георгий предвидел такую ситуацию, поэтому связь с Владивостоком у него была налажена через радиоканал – устройство инженера Попова уже обеспечивало устойчивую связь на расстояние не меньше тысячи километров.

8 февраля Руднев имел беседу с Бейли, командиром английского крейсера Талбот, в ходе которой выяснилось, что японские власти рассматривают все корабли, находящиеся в гавани Чемульпо, как нейтральные. Кроме русских. А на следующий день командир Чиоды Мураками уже лично передал на все иностранные суда послание об объявлении войны России.

Георгий с двумя братьями провел эти два дня почти что целиком на местном телеграфе, где по соседству с обычным телеграфным аппаратом была развернута радиостанция инженера Попова. Поэтому мировые и российские новости они узнавали много раньше остальных.

- Ну что, братья, - Георгий снял наушники и обернулся, - вот и пробил час Х… наш отец по праву назывался в народе Миротворцем, потому что войн в течение его правления не было… испано-американскую и бурскую за войны не считаем, они были далеко и участвовали мы там малыми силами. Но время идет, времена меняются – и сейчас придется мне отказаться от такого почетного прозвища… потому что подставлять левую щеку после того, как тебя ударили по правой, это не в русских традициях.

- Все верно, брат, - отозвался Михаил, - надо показать японцам, кто здесь главный…

Тут в помещение телеграфа буквально вбежал Руднев с экстренным сообщением.

- Господа, японцы начали высадку десанта!

- Какими силами, в каком месте? – задал сразу два вопроса Георгий.

- Вот здесь, - Руднев развернул на столе карту побережья и показал пальцем на бухточку на юге от Чемульпо, - сюда впадает одноименная река, расстояние до наших кораблей оттуда примерно тридцать километров. Да, численность высадившихся войск оценивается нами примерно в две тысячи штыков.

- Надо поставить заградительные отряды здесь и здесь, - Георгий показал на карте нужные места, - а вы вместе с Беляевым выходите в море и попытайтесь спровоцировать Уриу на боевые действия… ближе одной мили не подходите к японцам, слишком велик будет риск поймать торпеду.

- Слушаюсь, ваше величество, - козырнул Руднев, - разрешите выполнять?

- Разрешаю, - махнул тот ему рукой, - а мы сейчас едем на аэродром…

И на этой звенящей ноте адмирал Руднев отбыл на вверенный ему крейсер исполнять задумки верховного главнокомандующего, а сам верховный главнокомандующий сел в механическую повозку вместе со своими родственниками и поехал на местный аэродром, расположенный в сопках чуть восточнее города и порта.

Аэродромом его можно было назвать весьма условно… то, что знают люди из 21 века – терминалы с пограничной и таможенной службами, тут отсутствовали как класс. Даже и здание-то аэропорта в Чемульпо чем-то напоминало обычный сарай, средних размеров помещение из грубо сколоченных досок-сороковок. На крыше, правда, у него имелось что-то, смутно напоминающее службу аэронавигационного обеспечения из будущего. Будка с круговым обзором, если коротко – там сидел прототип нынешнего авиадиспетчера, который через рупор подавал сигналы остальным обеспечивающим службам.

Авто с венценосной семьей зарулило прямиком к стоящим справа от сарая четырем Добрыням, первенцам российской авиационной отрасли.

- Здравия желаю, ваше величество, - отдал честь авиатор Уточкин, узрев Георгия. – Как здоровье?

- Здоровье в порядке, - на автомате вылетело из него, - а для вас есть настоящее дело – готовы к нему? – строго посмотрел на Уточкина император.

- Всегда готовы, - на том же автомате вылетело из пилота, - что надо делать, излагайте…

- Излагаю, - Георгий вышел из машины и начал свою речь, - японцы официально объявили нам войну, только что. Но первыми начинать боевые действия все же не надо, мало ли как придется потом объяснять это. Поэтому приказываю разогреть моторы и стартовать в направлении японской эскадры, но торпеды не сбрасывать вплоть до особой команды…

- И как мы получим эту команду, ваше величество? - задал вопрос пилот истребителя, удивительно похожего на АН-2 из будущего времени.

- По радио, что непонятного? – сдвинул брови Георгий. – По этому сигналу все Добрыни по очереди сбрасывают торпеды в направлении эскадры Уриу. Первая цель – флагман Асама, в нее надо положить не меньше двух торпед. Все остальное на усмотрение летчиков… вопросы есть?

Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому пилоты разбрелись к своим машинам разогревать моторы, а Михаил спросил у брата:

- Можно мне вылететь на это задание?

- Зачем? – не понял Георгий.

- Ну вот у тебя уже есть боевой опыт в двух войнах, на Кубе и в Трансваале, а у меня ни одного…

- Понял, - усмехнулся Георгий, - разрешаю – полетишь с Уточкиным, сейчас обо всем договоримся…

- А я? – тут же раздалось со стороны Николая, - я тоже хочу на войну.

- Давай, брат, не будем класть все яйца в одну корзину, - серьезно ответил ему Георгий, - на твой век войн еще хватит… так что мы с тобой остаемся внизу координировать боевые действия наших войск – понятно?

- Куда уж понятнее, - горько усмехнулся Николай, наблюдая, как на Михаила надевают парашют, а потом он по лесенке забирается на место второго пилота в Добрыню.

Георгий еще подозвал к себе Уточкина и дал ему краткий инструктаж, на что тот дважды кивнул головой и также занял свое место в Добрыне с номером 01 на борту.

- Борт номер один, - на автомате сработало воспоминание у императора, - надо будет запомнить на будущее. Ну с богом, ребятки, - перекрестил он сразу оптом всю эскадрилью, а потом задумался на пару секунд и быстрым шагом добрался до единственного истребителя, представленного здесь.

- Я тоже лечу с ними, - сообщил он Николаю, вернувшись назад, и тут же пресек все возможные возражения от брата, - ты остаешься тут за главного, координируй наши усилия. Взамен я тебе клятвенно обещаю – следующий выход на боевое дежурство будет твоим.

И он забрался на заднее место истребителя Алеша, а потом махнул всем остальным оттуда, а потом задвинул стекло обтекателя сверху. Самолеты дружно перестроились и взлетели один за другим без малейших затруднений, а Николай вытер пот со лба и скомандовал шоферу ехать обратно на телеграф. Все летающие средства были оборудованы радиостанциями, которые по умолчанию были настроены именно на телеграф города Чемульпо.

А внизу под истребителем Алеша тем временем простирались ровные прямоугольники обрабатываемой земли в этой корейской провинции. Облачность была небольшой, обзор замечательным, где-то впереди засинелись воды залива Чемульпо, а совсем вдали уже желтелось Желтое море, простирающееся от берегов Кореи и до Аньшаня-Цзиньжоу на севере и Циндао-Шаньдуна на западе. Где-то посередине его еще имелся Ляодунский выступ с Порт-Михаилом и Далянем.

- Вижу японскую эскадру, - сообщил в переговорное устройство первый пилот истребителя, - восемь кораблей в линию.

Георгий приложил бинокль к глазам, обозрел обстановку и ответил:

- Правильно, это они и есть… с Асамой во главе. А где наш Варяг?

- Пока не наблюдаю… - такой был ответ, а чуть позже пилот добавил, - Чемульпо сообщает, что Варяг покинул место стоянки десять минут назад.

- Значит, ждем развития ситуации, - ответил Георгий, после чего истребитель заложил крутой вираж, облетев эскадру адмирала Уриу с западной стороны.

Потянулись томительные минуты ожидания, во время которых все пять самолетов российской стороны поступательно совершали круг за кругом над японскими кораблями. Через полчаса пилот истребителя сообщил Георгию:

- Варяг и Кореец вышли из горловины бухты.

- Вижу, - отзеркалил император, - расстояние до Асамы у них примерно пять километров или три морские мили, как говорят на флоте… а это еще что за птица? – указал он на большой корабль, на всех парах подходящий к эскадре Уриу.

- Не могу знать точно, ваше величество, - отозвался пилот, - но могу предположить, что это носитель самолетов… авианосец, как было написано в обозрении японской военной программы.

- Они же его только что оплатили американцам, - припомнил этот момент Георгий, - как-то очень быстро он добрался сюда… а вот и самолет с него взлетает – ты оказался прав, капитан, это авианосец.

С длинной палубы этого корабля достаточно неуклюже стартовал практически такой же истребитель, в котором сидел Георгий. Он нырнул вниз после покидания стартовой дорожки, но выровнялся и уверенно начал набирать высоту, приближаясь к русской эскадрилье.

- Наши действия, Георгий Александрович, - прокричал пилот, - он ведь будет на прицельной дальности через полминуты.

- Начинаем атаку, - быстро созрело решение у императора Всея Руси, - передай на Добрыни, чтобы начинали сброс торпед, а мы идем в лобовую на этого красавца. Пулемет работает?

- Так точно, сегодня утром сам проверял, - ответил тот.

- Тогда делай круг и разворачивайся перед ним, за сотню метров примерно, а я возьму его не мушку.

- Что делать Варягу и Корейцу? – переспросил пилот.

- Пусть стоят на месте, - ответил Георгий, а тем временем его самолет смело пошел навстречу неприятелю.

- Еще один взлет, - прокричал в трубу пилот, показав рукой в этом направлении.

И Георгий тут же увидел, как второй биплан тяжело плюхнулся с палубы корабля, едва не зачерпнув колесами воду Желтого моря, но сумел выровняться и уверенно вышел на траекторию полета в направлении наших бомбардировщиков.

- Передай нашим ребятам, - прокричал со своего сиденья император, - чтобы быстрее отстрелялись и ложились на обратный курс. А мы пока с этим разберемся.

Алеша быстро набрал высоту, чуть превышая японца, сделал над ним круг и уверенно пристроился в голове процессии. А Георгий расчехлил пулемет, самый обычный Максим, только без колес, и прицелился в нужную сторону.

- Чуть ниже, - скомандовал он пилоту, и тот послушно выполнил сказанное, Алеша опустился на полсотни метров, оказавшись прямо перед японским истребителем.

Тут Георгий и открыл огонь, выпустив половину длинной патронной ленты.

- Горит, сволочь! – крикнул он, прекратив стрельбу, а потом добавил, - второй догоним?

- Вряд ли, - ответил пилот, - слишком далеко… в Асаму, кажется, хорошо попали… и одну Добрыню подбили, - добавил он, указав на дымящий русский бомбардировщик, а потом добавил, - горючего осталось на десять-пятнадцать минут.

Надеюсь, не ту Добрыню, подумал Георгий, на которой Михаил сидит. Но вслух он сказал другое.

- Уходим на базу… в хвосте остальных Добрынь… а Асама хорошо горит… да и Чиодо, кажется, досталось.

Последнее, что он успел увидеть на водах Желтого моря, был гигантский столб воды и дыма над Асамой. Пороховой склад взорвался, скорее всего, подумал он. Приземлились они все на том же аэродроме Чемульпо на последних каплях горючего, перед этим на взлетные полосы плюхнулись три Добрыни, одна не дотянула. Георгий выскочил из машины и побежал к ближайшему бомбардировщику… его надежды не оправдались – не долетела именно та машины, где наводчиком был брат Михаил.

- Она села где-то в севернее города, - отрапортовал один из пилотов, - посадка прошла удачно… Уточкин опытный летчик.

- Надо выслать в ту сторону наших людей, - приказал Георгий, - хотя стой, - остановил он автомобиль, готовый выдвинуться на поиски, - я сам поеду.

И кавалькада из двух автомобилей запрыгала по кочкам и ухабам корейской провинции Чемульпо в северном направлении. Дорога шла между полями, засеянными озимой соей – характерные фиолетовые цветки этого растения Григорий помнил еще по Южной Африке. Надо будет заняться растениеводством, на автомате подумал он, когда с войной разберемся – соя очень полезное растение.

Проехали две подряд корейские деревушки с одинаковыми покосившимися строениями, их тут, кажется, фанзами называют. И тут чуть впереди и справа над кронами деревьев показался черный дым.

- Нам туда, - хлопнул Георгий шофера по плечу, - и будем молиться, чтоб оба летчика остались в живых.

Добрыня стояла, уткнувшись носом в какой-то кустарник на краю лужайки, автомобили вплотную подъехать к ней не сумели, помешало болото, поэтому все приехавшие выпрыгнули из машин на другом краю лужайке и подбежали к самолету, с трудом вытаскивая сапоги из грязи. Михаил лежал на траве, зажимая рукой правое плечо, пилот стоял рядом на коленях и пытался его перебинтовать.

- Живой? – это был первый вопрос императора.

Михаил, поморщившись, подтвердил – да, живой пока.

- Рана сквозная, - продолжил Георгий, осмотрев брата, - ничего страшного, до свадьбы заживет. Кладем его на заднее сиденье, - начал распоряжаться он, - и прямиком в наш госпиталь. А тебе я орден Святого Георгия выпишу, - добавил он брату, - за геройское поведение и подбитый крейсер Асама.

- А что, мы его подбили? – из последних сил поинтересовался Михаил.

- Да, брат, у него сдетонировали пороховые склады, Асама теперь на дне морском. И Чиоду повредили капитально. Как же это вас так сбили-то? – перешел он на новую тему, когда автомобиль уже прыгал в обратном направлении.

- У японца скорость больше была, - начал оправдываться Михаил, - а у нас даже и пулемета не предусмотрено для обороны.

- Это правильно, - крякнул Георгий, - насчет защиты Добрынь мы недоработали – надо исправить в ближайшем будущем.

Михаила передали с рук на руки в полевой госпиталь русских, а Георгий выслушал еще доклад относительно высадившегося десанта японцев.

- Десант рассеян и остатки его сброшены в море, ваше величество, - доложил бравый полковник, командир полка морской пехоты, - полевая артиллерия отличилась, после артподготовки все было уже несложным.

- Представляю тебя и командира артиллерии к наградам, - ответил Георгий, - кстати, не забыть бы и про летчиков, они тоже заслужили.

А в это время где-то в Европе

Здесь происходил интенсивный обмен мнениями между тремя ведущими европейскими державами по поводу начавшейся заварушки на Дальнем Востоке. Больше всего озабочена была Британия, она и инициировала телеграфные переговоры сначала с Германией, потом с Францией.

- Добрый вечер, герр Вильгельм, - отстучал на телеграфе текущий премьер-министр Британии Артур Бальфур (он получил этот пост по наследству от дяди маркиза Солсбери), - как поживаете, как здоровье?

- Все хорошо, - ответно телеграфировал ему германский император, - давайте уже общаться по существу.

- Хорошо, - немедленно среагировал Бальфур, - по существу, значит, по существу. Что вы думаете относительно начала боевых действий в Корее? Телеграфные агентства доносят самые противоречивые сведения об этом.

- Что я думаю об инциденте в Чемульпо – вы это хотели спросить? – отбил ответную телефонограмму Вильгельм.

- Все верно, герр Вильгельм, - тут же отвечал премьер, - мне кажется или на Дальнем Востоке начинаются очень серьезные дела?

- Вам не кажется, мистер Бальфур, - отзеркалил форму обращения немецкий лидер, - там действительно происходят некие тектонические сдвиги в общемировой политике. Россия заявляет свои права на новые территории, что вызывает определенное беспокойство у ведущих мировых держав. Не правда ли, мистер Бальфур?

- Не могу с вами не согласиться, - предельно корректно ответил англичанин, - надеюсь, что в этом вопросе наши ведущие мировые державы достигнуть некоторого взаимопонимания. Предлагаю встречу на высшем уровне в ближайшем будущем – место можете определить сами.

- А что тут думать, - последовал немедленный ответ из Берлина, - через два дня, если не ошибаюсь, открывается очередная сессия Лиги наций в Швейцарии – там и встретимся…

Бальфур быстро согласился, а вслед за этим немедленно вызвал на переговоры Эмиля Лубе, выигравшего последние выборы на пост французского президента. Который, собственно, не отличался какими-то выдающимися способностями, но мягкостью характера и способностью к компромиссам сумел вырвать первый пост страны у Жюля Мелина, который в свою очередь отличался радикализмом взглядов и даже был одним из активных участников той самой Парижской Коммуны… по итогам которой родилась песня про Интернационал.

- Доброго вам вечера, мсье Эмиль, - отстучал на телеграфе Артур, - есть мнение поговорить о текущей международной обстановке.

- Нет никаких возражений, мистер Бальфур,- откликнулся француз, - готов говорить хоть до утра.

- Что вы скажете о конфликте России и Японии? – тут же взял быка за рога премьер.

- Пока ничего определенного, мистер Бальфур, - отпечатал в ответ француз, - надо подождать развития ситуации.

- Предлагаю встретиться послезавтра на сессии Лиги наций в Женеве, - в ответ отбил телефонограмму Бальфур, - там и обсудим все подробности.

- Не имею никаких возражений, - ответил Эмиль, - тем более, что у нас от Парижа до Женевы регулярно ходит Восточный экспресс.

- Тогда до встречи послезавтра, - на этом их переписка завершилась, а премьер вызвал еще к себе министра обороны и начальника секретной службы и устроил маленькое совещание.

- Я собрал вас с тем, господа, - начал он, раскурив толстую гаванскую сигару, - чтобы обменяться мнениями относительно русско-японского конфликта.

- Мы слушаем вас, господин премьер-министр, со всем вниманием, - отозвался министр обороны.

- Я в основном хотел узнать ваше мнение по этому поводу, - прервал речь министра Артур, - скажите, что вы вообще думаете – кому помогать в этой войне и надо ли помогать вообще?

- Кхм, - напомнил о себе начальник разведки, - если вам интересно мое скромное мнение, могу сказать следующее… - он посмотрел на своих визави, не нашел на их лицах ничего против, поэтому продолжил, - Россия это наш экзистенциальный враг на протяжении последних пары сотен лет. Вспомнить хотя бы Крымскую войну или балканские вопросы… поэтому мое скромный взгляд на этот вопрос заключается в простой максиме – все, что плохо для России, хорошо для Британии… японцам надо помочь, короче говоря.

- А вы что думаете? – обратился Бальфур к министру обороны, пожилому и убеленному седыми висками адмиралу Бэкхему.

- Я целиком и полностью поддерживаю своего коллегу, - показал он глазами на соседа, - чем хуже дела обстоят для России, тем лучше для нашей страны. Поэтому самое лучшее, что мы можем сейчас сделать – это объявить свой нейтралитет, закрыть на этом основании Суэцкий канал и запретить все возможные русские закупки военного характера у нас, а также негласно поддерживать Японию.

- Олл райт, джентльмены, - загасил свою сигару премьер, - я вас услышал. Послезавтра в Женеве я встречаюсь с руководителями Германии и Франции и постараюсь убедить их придерживаться примерно той же линии поведения, что и у нас… а вы постарайтесь выяснить, как реагируют разные слои русского общественного мнения на этот конфликт – это нам может пригодиться.

Лига наций

Специально для нужд этой новой международной организации построили большое здание в парке Ариана – это было совсем недалеко от центра Женевы с железнодорожным вокзалом и фонтаном Же До, который бил на высоту в сто метров прямо из Женевского озера.

Дворец наций, как назвали резиденцию этого заведения, был необъятным, но до конца все же недостроенным, поэтому заседания и совещания пока проходили в левом крыле, а правое стояло в лесах и пахло известкой и краской. От России для участия в очередной сессии Лиги наций прибыли министр иностранных дел Лобанов-Ростовский и председатель комитета министров граф Витте, от Японии аналогичный министр Комуро Дзютаро, выходец из семьи самураев с острова Кюсю.

Прочие же ведущие мировые державы прислали своих первых лиц – Бальфура от Британии, Лубе от Франции, Вильгельма от Германии, Франца-Иосифа от Австро-Венгрии и Теодор Рузвельт от Североамериканских штатов. В повестке дня было несколько вопросов, но главным, конечно, пунктом шел русско-японский конфликт на Дальнем Востоке.