Особенная любовь. Волк и Наг

Три года я берегла себя для него — тайные взгляды у костра, украденные касания в чаще, мечты о нашей брачной ночи под луной…» — мысли вихрились, слёзы жгли глаза. Но это была моя ошибка: бежать вглубь леса ночью. Тени сомкнулись плотно — стволы древних великанов чёрными стражами, ковёр опавших листьев хрустел предательски под кедами, корни цепляли ступни как когти, а вдали уже раздавалось тяжёлое дыхание, хруст толстых веток и низкий, утробный рык — погоня началась, эхо волчьего воя множилось в чаще, отзываясь в моей крови древним зовом нагов. Внезапно серый вихрь сбил меня с ног — огромный волк с чёрной как ночь шерстью прижал к земле, клыки блеснули у горла, горячее дыхание обожгло кожу. Я узнала его по шраму на морде и золотым искрам в глазах — Сэт.

Мой Сэт, которого я любила три года: вспомнились ночи у костра, когда он тайком касался моей руки, шептал «Ты — моя луна», его мускусный запах будил во мне волчицу. Но теперь в его взгляде — предательство, ярость альфы. Смысла признаваться нет.

— Отпусти меня, Сэт! Пожалуйста! — закричала я, извиваясь под его весом, когти рвали землю.

Он замер, тело задрожало — шерсть втянулась, кости хрустнули, обратился в человека: обнажённый, мускулистый торс в поту, шрам через бровь, глаза налитые кровью. С рыком подтянул меня за ноги, раздвинул бёдра грубо, оказался между ними — его возбуждение твёрдое, горячее прижалось ко мне.

— Нет! Знаешь, как мне противно после всего тебя брать! Но ты это заслужила, шлюха! Переспала со всей бандой! — прорычал он, голос хриплый от злости, пальцы впились в бёдра до синяков.

— Сэт, не надо! Я ни с кем не спала! Райли лез — я ударила! Клевета их! Я ведь хотела в первую брачную ночь с тобой… отдать себя. Я люблю тебя с той ночи у реки, помнишь? Твои поцелуи в темноте… — слёзы хлынули, голос сорвался, тело дрожало от боли и отчаяния.

Аура нагов вспыхнула внутри — тепло в венах, но страх сковал.

— Ты врёшь! Все видели, как ты с Райли флиртовала! — он не слушал, глаза слепы от ревности.

Раздвинул бёдра сильнее, сорвал тонкое бельё с треском, ткань порвалась как паутина. Навалился всем весом — мускулы напряглись, запах пота и мускуса обволок, — я билась, царапала его спину, но силы уходили.

— Сэт, остановись! Сам потом пожалеешь! Наша любовь… не так! — шептала я, сердце разрывалось.

Он направил член — твёрдый, пульсирующий злостью. — Какая разница, с кем спать, шалава. И вошёл со всей силой — резко, глубоко. Я закричала от рвущей боли, тело пронзила молния, мир сузился до жгучего вторжения. «Дева девы… для него берегла…» — мысли метались.

— Не притворяйся! — рычал он, двигаясь жёстко, толчки сотрясали меня, земля холодила спину, листья липли к коже.

Каждое движение — пытка, слёзы текли по лицу рекой, смешиваясь с грязью. Но внутри аура нагов шевельнулась — тепло разлилось, тело невольно отозвалось, сжимаясь.

— Почему же ты такая узкая… как девственница?! — выдохнул он, ритм сбился, глаза расширились удивлением сквозь ярость.

Пытка длилась вечность — его стоны смешались с моими всхлипами, пот капал на грудь, луна серебрила нас. Наконец последний толчок — он замер, тело сотряслось, горячая струя внутри. Не спешил вставать, тяжело дыша, просунул руку между нашими телами — пальцы вернулись в крови, алой, густой.

Он резко сел, лицо побелело:

— Элли… родная… прости меня! Что я наделал! Любимая, не закрывай глаза! Кровь… ты была чиста…

Раскаяние хлынуло — он прижал меня к груди, слёзы капали на волосы. Поднял на руки нежно, как хрупкий цветок, понёс сквозь лес — его сердце стучало в унисон с моим, тепло тела укачивало.

Вдруг рёв Джея разорвал ночь:

— Сэт, что ты ей сделал?! Убью, тварь! — брат вылетел из теней, кулаки сжаты, глаза волчьи.

— Джей, сначала больницу! Она истекает кровью! — закричал Сэт, не останавливаясь.

Отец вышел из дома, лицо каменное:

— Джей, Сэт — сначала Элли! Потом во всём разберёмся по закону стаи!

Сирена «скорой» прорезала тьму — сознание ушло в темноту, аура нагов пульсировала слабо, шепча: «Сила пробудится…»

Проснулась в больнице через три дня: белые стены, писк аппаратов, запах антисептика. У ног — Сэт, бледный, глаза красные от слёз; Джей — взгляд врага; мама с папой держали руки тёплыми ладонями.

— Пить хочу… — прохрипела я.

Сэт подорвался первым, поднёс воду — пальцы дрожали. Джей зарычал тихо.

— Доченька, как ты? — мама погладила лоб.

— Голова болит… Сколько здесь?

— Три дня, милая. Ты потеряла много крови.

— Когда домой?

— Наша красотка проснулась? — вошёл Том, врач стаи, с планшетом.

— Элли, помнишь, кто это сделал?

— Нет… не помню… — солгала я, щадя Сэта.

— Том, это был я, — Сэт опустил голову, голос сломался. — Я… поверил клевете. Ударил, изнасиловал…

— Почему?! — Джей вскочил.

— Родные, Сэт не во всём виноват, — начала я weakly. Рассказала: кафе, насмешки девочек, Райли у клёна, пощёчина Сэта, погоня. — Они оклеветали меня. Сэт… я понимаю ярость. Прощаю. Люблю.

Сэм сжал мою руку — тепло вернулось.

— Но будет внутреннее разбирательство стаи?

— Да, — кивнул отец сурово. — И твоя кровь, Элли… девственная, наговая. Рик чует — тени сгущаются. Берегись, дочь.

Сэт поцеловал пальцы: «Никогда больше не предам». Но шрамы болели — любовь окровавлена.

Глава 5

Меня выписали через три дня из маленькой больницы на краю леса — скромное здание с облупившейся белой краской, где стерильный запах антисептика и хлорки, цеплявшийся за одежду, сменился бодрящим воздухом древней чащи: сосны шелестели густыми кронами под лёгким порывистым ветром, их хвоя шуршала мягко, земля под ногами пружинила мокрым мхом после ночного ливня, а далёкий ручей журчал успокаивающе. Джей и Сэт от меня не отходили ни на шаг: Джей шагал слева, его тяжёлая рука сжимала лямку моего рюкзака с медикаментами и одеждой, челюсть сжата в жёсткую линию, зелёные глаза горели защитным, почти звериным огнём, ноздри слегка раздувались, улавливая чужие запахи; Сэт плёлся справа, сгорбившись под тяжестью вины, его широкие плечи поникли, как под невидимым ярмом, спутанные чёрные волосы падали на лоб, взгляд то и дело скользил ко мне украдкой — полный муки, с жёлтым отблеском в зрачках, когда луна пробивалась сквозь тучи.