Каждый шаг в темноту

— Что?

— Что? — отец будто не понял, что так смутило его сына.

— Я не заигрался. Я просто писал.

— Да, да. Писал. Посмотри.

Отец достал из полки фотографию и протянул Артуру. Тот помнил её, хорошо помнил. Именно её чаще всего родители показывали ему много лет назад. Именно на неё в детстве он смотрел чаще всего и взглянув вновь он будто снова там очутился. Не у здания, нет, в детстве. И именно это ощущение его тронуло.

Мать заметила на его лице едва проглядывающую улыбку и уж было подумала, что разговор налаживается, но та вскоре скрылась.

— Что есть общего у всех взрослых скажи, сын. Артур задумался, но ненадолго, ведь на этот вопрос ответить было легче. Родители не раз ему об этом говорили много лет назад, так что сейчас он мог просто цитировать воспоминания.

— У всех есть свой дом… И…

— И?

— Деньги.

— Вот, — кинул отец и потянулся за своей кружкой. — А ведь мы это обсуждали, то насколько они важны, верно?

Обсуждали, и Артур это хорошо помнил. Без денег у него бы не было ни еды, ни воды, ни одежды. Ни чернил, ни бумаги. Ни даже дома, так?

— Да, — кивнул он.

— Но важно запомнить, что берутся они не из ниоткуда. Они не растут на деревьях, не приплывают к тебе в бутылочках по ручью с того дня как ты становишься совершеннолетним.

— Труд, — сказала мама, посмотрев на него своими большими тёмными глазами. — Деньги можно заработать только трудом. И этому труду тебя тоже должны научить. Здесь.

Она ткнула пальцем на фотографию.

Артур прекрасно понимал, о чём говорили его родители. Более того, смотря на фото, что лежало перед ним, он поймал себя на ощущении не убавившейся приязни к этому зданию. Да, оно по-прежнему было волшебным. Хотя и не так, как раньше, но в нём было что-то, чего не было в зданиях Хтинска. Чем-то оно его манило, чем-то, что описать словами он не мог. К тому же он по-прежнему помнил определение взрослой жизни, которое ему дали родители. Образы этой жизни, возможности, комфорт. Имея свои деньги, свой дом можно было бы ни о чём не беспокоиться, ведь так? Можно было бы избавить себя от ощущения неопределённости, которое порой настигает его тёмными вечерами. А ведь когда его нет, можно так многое себе позволить. Очень многое, вот взять хоть писательство. Будучи уверенным в завтрашнем дне, можно было бы спокойно садиться за стол, брать ручку и погружаться в мир прозы с головой, совсем не думая о том, что будет вечером, что будет завтра. Всё ведь зависит от тебя, верно?

Но какими бы сладкими эти представления не казались, для всего этого ведь нужно уйти из той реальности, в которой Артур прожил всю жизнь, из той, что очень удобно сформировалась под него в последние три года. Придётся бросить всё, на несколько лет забыть дом, родителей, свою мягкую кровать, журчание ручья под каменным мостиком, голос Эльфины. Просто уйти, сознательно сдвинуть всё это с пути и оставив позади, шагнуть в новую действительность, шагнуть с асфальта на ещё не известную породу.

Не мог же Артур так поступить? Не мог.

Глава 2: «Великое путешествие»

В тот день светило солнце. Вообще оно нечасто показывалась в Хтинске весной, но, когда Артур с чемоданом в руке шёл по сухому асфальту, оно даже грело его, так, как весной прежде не грело никогда. Родители шли далеко впереди, они не оборачивались, поэтому Артур решил, что может не торопиться.

Всю неделю он провёл в сборах, вернее, так он эту неделю воспринял. На деле же, на то чтобы положить вещи в чемодан у него ушло всего два часа последнего дня, всё остальное время он сортировал свои рукописи, что-то перечитывал, что-то дописывал. Пару раз выходил на прогулку, однажды, буквально за два дня до ухода, он всё же решился выйти ненадолго ночью.

Небо было чистым, светила Луна и в отличии от большинства других ветреных ночей той весны, стоял абсолютный штиль. Артур старался вести себя очень тихо, пересекая порог дома, и как только вышел на асфальт, позволил себе немного расслабиться. Город был молчалив: улицы пустынны, лишь в паре окон ещё горел свет.

«Что сейчас за ними происходит, — подумал Артур. — Почему люди не спят? Может, кто-то работает, может, проводит время с друзьями.» Но вокруг было так тихо, что казалось, даже за этими окнами никто ни о чём не говорит, никто ничего не обсуждают. Все слышат то же, что и он.

Артур походил по двум ближайшим улицам и скоро вернулся домой. До мостика идти не стал, решил, это слишком далеко. Дошёл он до туда через два дня, с чемоданом в руке, освещённый уже не Луной, а Солнцем.

Артур остановился на его самой верхней части. Он не ходил сюда с осени и даже не подозревал, как на самом деле соскучился по журчанию ручья. На дубе, что рос неподалёку, сидели птицы. Они пели громко, заглушая журчание воды. Артур последний раз посмотрел на камни и в последний раз задумался о том, насколько они гладкие. Они идеально гладкие, сложно даже представить сколько лет они здесь пролежали. Артур вновь поднял взгляд, на несколько секунд посмотрел в даль ручья и спустился с мостика.

Камни остались на местах.

Родители Артура остановились у оврага, что был чуть ближе гор. В городе его называли Белым Оврагом. С того места, где они стояли, открывался вид на небольшую низину, небольшой пруд круглой формы, который в такую погоду казался ярко-ярко голубым. Справа, со стороны низины, темнели небольшие заросли, и из них выходила узенькая старая асфальтовая дорога. Она шла вперёд за пруд, за поляну и уходила в почти такое же узкое пространство между гор. Именно по ней Артуру предстояло идти. Отец его за прошедшую неделю только и говорил о том, как важно идти прямо по ней и никуда не сворачивать. Иногда он повторял это по нескольку раз за день, так, будто каждый раз делал это впервые, уточняя, понял ли его сын. Видимо, держа его в узде на протяжении восемнадцати лет, теперь отпустить было крайне не просто.

Артур бывал на овраге несколько раз. В основном зимой, когда всё вокруг было укрыто снегом, и он катался со оврага на санках. Везде ходили люди, осторожно и медленно перемещающиеся, как пингвины, взрослые и бодрые визжащие дети с красными щеками и весёлыми лицами. Теперь тут пели птицы, и кроме Артура и его родителей не было никого. Все трое осматривали низину молча, пока отец не повернулся к Артуру. Он положил свою руку на его плечо, улыбнулся и сказал, что пора. Артур тоже улыбнулся. Он посмотрел на родителей, взглянул на город, что провожал его светом, отражающимся от его каменных стен. Должен ли он навсегда остаться в его памяти таким? Артур ещё окажется здесь? Он вновь посмотрел на родителей. «А их я ещё увижу? — подумал он. — Услышу ли мамин голос, тихо читающий сказку или отцовский бас, вещающий про коллекцию книг? Накормят ли они меня обедом за деревянным столом? Будут ли желать мне спокойной ночи перед сном, прикрывать дверь?» Артур не смог сдержать слез. Несколько секунд просто стоял, закрыв глаза левой рукой, ожидая, что родители заметят и успокоят его, но они не подали виду. Они даже не смотрели на него, смотрели в даль оврага, на старую асфальтовую дорогу, по которой их сыну предстояло идти.

Артур немного успокоился, пожал руку отцу, обнял мать и начал спускаться с оврага по кривой тропинке. Спустившись и пройдя ещё несколько шагов, он остановился, обернулся и помахал родителям. Вершина оврага теперь была далеко, они казались такими маленькими, но Артуру удалось увидеть, что они машут ему в ответ. Он ещё недолго постоял, смотря на них, а потом начал свой путь.

***

Всё, что дал в эту дорогу отец — старая карта, которая служила когда-то ориентиром и для него (судя по его словам, актуальности она не потеряла). Отметок на её туманно-бежевом фоне темнело немного: довольно детально был изображён овраг, рядом с ним сама дорога, а за ней, одна из главных точек маршрута — синий дом со светлыми окнами. Отец не стал углубляться в подробности, сказал лишь, что найти этот дом необходимо в первую очередь, уже потом можно идти к главной цели. Посетить некоего Эриха Вангхамена, что там проживает (это имя он записал на отдельной бумажке). Что же ждёт внутри этого дома и кто такой Эрих — оставалось Артуру загадкой не только в течении всей недели, пока он всё надеялся, что отец расскажет хоть что-то ещё. Оставалось и когда под ногами хрустел старый асфальт, а в одной руке тихо поскрипывал чемодан. Так или иначе, пропустить дом было нельзя.

Идти по дороге оказалось не так просто, как он полагал. Всё дело в том, что она действительно была довольно старой, и, если трещины в асфальте совсем не мешали пути, через кусты, иногда растущие по ширине всей дороги, приходилось пробираться с трудом.

Вокруг росли какие-то неизвестные деревья, довольно тонкие, высотой примерно с одноэтажный дом, но ветвистые и расположившиеся местами так близко друг другу, что пройти через их лес было бы непростой задачей. Впрочем, они не мешали, пока находились по сторонам, но примерно через час после начала пути, они стали появляться прямо на асфальте.

Судя по карте, маршрут до голубого дома должен был составить не более часа. Артур шёл уже два, а впереди кроме зарослей и потихоньку тонущий в них дороги ничего не было видно и слышно. Он начал беспокоиться. Прорвавшись через очередные кусты, он вышел на относительно чистую часть дороги. Впереди не было видно преград, кроме маленьких кустиков и трещин асфальте, по крайней мере в ближайших ста метрах. Артур присел на траву и достал карту, чтобы снова взглянуть на неё и проверить ничего ли он не упустил.

Он развернул свиток и нашёл изображение голубого дома. Действительно, маршрут до него был изображен совсем небольшим. Более того, по обеим сторонам той дороги, по которой он шёл, были нарисованы те же деревья, что окружали его сейчас. Что же это может значить? Может, он просто ошибается в масштабе? Да, тут про него ничего не написано. Артур судил о нём лишь по изображению оврага, расстоянию пруда от склона и леса от пруда. Однако, быть может, это изображение условно, необходимое только для того, чтобы убедить путника, что он начинает маршрут в правильном месте? Ну тогда расстояние до первой остановки может быть каким угодно. А что, если идти придётся до вечера? Или до вечера следующего дня? Артур попытался отогнать от себя тревожные мысли, что вдруг разом набросились на него голову.

Главное — он нигде не ошибается и идёт по правильной дороге. Всё просто — другой тут просто нет. Вернее, между гор проходит только две дороги: одна старая, по которой он идёт, а другая — та, на которой гудят машины.

Но что, если у этой дороги была развилка?

«Я бы её заметил,» — старательно успокаивал себя Артур.

А что, если она просто заросла, и ты прошел мимо?

Но на карте не указано никаких развилок, к тому же отец чётко и ясно дал понять, что идти надо вперёд. Только по этой дороге. Никуда не сворачивать.

Артур наконец встал с травы. Время терять было нельзя, и он это понимал. Взял в руку чемодан и продолжил свой путь.

Когда прошло ещё два часа, ему захотел есть. С собой мать ему дала два бутерброда с курицей, и на ближайшем относительно чистом участке пути они пришлись как нельзя кстати. Артур съел только один, второй решил оставить на запас. Когда он сидел на траве и ел, он вдруг обратил внимание, что из головы почти исчезли все беспокойства по поводу его пути. Больше не было тех тревожных мыслей, что преследовали его ранее, они все остались позади. В тот момент Артур будто был готов пройти ещё четыре часа без особого труда.

И он пошёл. И через четыре часа вновь сделал остановку. Должно быть, замедлил шаг, ведь теперь все дурные мысли вновь догнали его. Только теперь самым страшным показалось не то, что он может дойти до точки только на следующий день, а то, что он вообще не уверен в том, что ждёт его впереди. То, что он на самом деле мог что-то перепутать и теперь совсем не знает куда идёт. Может, дорога сейчас просто исчезнет, а может, маршрут перепутал не он, а отец. Сколько лет назад он тут ходил? Может, голубого дома уже нет. Может, от него остались только заросшие развалины, и Артур прошёл мимо них и ещё в начале пути?

А может, стоит развернуться, может, стоит вернуться домой и рассказать всё отцу?

«Иди вперёд только по этой дороге. Не разворачивайся и не сворачивай.»

Эти слова как гром раскатисто прозвучали в его голове. Надо было идти дальше. Хотя бы немного. «Может, осталось совсем чуточку, а я сейчас развернусь, и завтра мне придётся идти снова.»

Начинало темнеть. Не мог же отец отпустить его в такой путь, зная, насколько длинная дорога его ждёт, зная, что ему придётся ночевать в лесу? Нет, определённо точно, голубой дом должен быть где-то рядом. Артур продолжил свой путь, ускорился, ведь, на секунду заглядевшись в чащу, он увидел, как там уже потемнело. Он шёл и шёл, преодолевая кустарники, растущие сквозь старый асфальт, продираясь сквозь тернии, что старательно преграждали ему дорогу.

И вскоре стемнело совсем. У Артура был фонарь, но он не хотел его доставать. Он лишь ускорил свой шаг в надежде, что идти осталось совсем немного, и фонарь ему не пригодится. И вот, ещё через несколько тёмных километров он увидел свет. Да, глаза его не обманывали, это был свет, причём не из одного источника. Дорога вдруг стала чище и целее, Артур собрал все свои силы в кулак и бросился в бег. Он бежал несколько минут, бежал так быстро, как не бежал раньше никогда, и вот, перед ним открылась небольшая деревушка.

Артур перешёл на шаг, достал карту и принялся искать такой же дом, как на картинке. Все тут были либо чисто бревенчатые, либо каменные, не было ни одного крашенного, но вот, почти в самом центре деревни Артуру показался тот самый голубой дом. С такой же аккуратной крышей, как на рисунке, с такими же белыми узорчатыми оконными рамами. В окнах за ними горел тёплый свет.

Артур сбавил шаг. Он хотел как можно скорее зайти внутрь. Он подошел к крыльцу, поднялся, постучал в дверь и вновь отошел, жадным взглядом всматриваясь в неё, в ожидании, когда же она откроется. Раздались шаги, она открылась, пролив изнутри на тёмный порог немного тёплого света. В проёме показался среднего роста мужчина, на вид лет пятидесяти, с седой бородой и редкими короткими волосами. Он нахмурился, пытаясь разглядеть ночного гостя.

— Добрый вечер, — поздоровался Артур.

— И вам. Вы к кому, простите?

— Меня зовут Артур. Мой отец сказал, я должен найти этот дом, чтобы посетить…

Он достал отцовскую записку из кармана, так как вновь забыл имя.

— Посетить некоего Эриха Вангхамена.

Бородатый мужчина вдруг резко повеселел, его заспанное лицо озарилось светом.

— А, Артур Буцман? — спросил он совсем другим голосом.

— Да.

— Прости, я задремал и немного рассеян.

— Ничего, — улыбнулся Артур. Он почувствовал, как поднимается его настроение.

— Ну так заходи.

Эрих шире распахнул входную дверь и встал в сторону, на этот раз поделившись светом щедрее.

— Я как раз приготовил ужин.

Глава 3: «Синий дом со светлыми окнами»

Внутри дом от чего-то показался Артуру больше, чем он выглядел снаружи. За совсем миниатюрной прихожей, щедро заставленной всяким хламом, следовал коридор, который заканчивался спальной комнатой, а слева за открытыми дверьми располагалась довольно просторная гостиная. Напротив неё темнел ещё один, главный дверной проём. Он вёл на заставленную свечами кухню. Каково было удивление Артура, когда после тёмного холодного леса, который не хотел заканчиваться до конца дня, перед ним предстал квадратный стол, усеянный всеми возможными яствами, такой едой, о которой Артур, растущий в небольшой семье, мог только мечтать, проходя мимо тёплых окон магазинов и ресторанов. Он весь день только шёл и лишь немного перекусывал, снова шёл, шёл, шёл, и опять немного перекусывал, и всё в совершенном неведении. Он не знал, что ждёт его в этом доме, не знал, сможет ли он там переночевать, и в какой-то момент даже сомневался, что сможет вообще его найти. Но вот он — синие деревянные стены, большие окна с белыми узорчатыми рамами. И внутри настоящая награда за долгий путь.

Эрих, видимо, заметил удивление Артура и обошел его, входя на кухню.

— Чувствуй себя как дома, — приятельски сказал он, подошёл к столу и стал разливать вино по бокалам.

Артур никогда прежде не пил алкоголь, ему всегда запрещали родители, говорили, что он слишком мал, и в таком возрасте это может вызвать у него раннюю зависимость, а это очень опасно.

— Вот подрастёшь, тогда будешь пробовать, — говорил отец.

Стоя на пороге кухни Эриха Вангхамена, наблюдая за тем, как в алой жидкости отражается свет свечей, Артур вспомнил, что уже достиг своего совершеннолетия, однако всё-таки что-то заставило его сомневаться. Он решил довольствоваться едой, по крайней мере в этот вечер.

— Ты в порядке? — с шутливой настороженностью спросил Эрих.

— Да, я, в порядке. Простите, просто очень устал.

— Ещё бы! Переночуешь здесь, завтра утром продолжишь свой путь. Тебе надо набраться сил. Давай, садись!

Артур сел за стол.

— Какое-то время они молча ели, потом Артур прервал тишину, задав весь вечер интересующий его вопрос:

— Откуда вы знаете моего отца?

Эрих сделал громкий глоток вина и поставил бокал в сторону.

— Мы с ним знакомы с детства.

— Ого.

— Да, наши родители довольно тесно общались, так что мы провели много времени и в песочницах, и в пабах, а потом и даже на работе.

— Вы работали вместе?

— Да.

— Где?

На лице Эриха промелькнула не самая приветливая улыбка.

— А ты не знаешь где работал твой отец?

— Почему? Он работал в трактире, но…

— Что «но»? Именно там мы и работали.

— Я вас там не разу не видел.

— Я тебя тоже.

Эрих рассмеялся, и звонкий смех его оказался настолько заразительным, что Артур смеялся тоже.

— Я работал недолго. — сказал Эрих, как только перестал смеяться. — Возможно, ты просто меня не застал.

— А почему вы поселились здесь?

— Это дом моих родителей. — он взял со стола жареную куриную ножку и довольно жадно вгрызся в неё своими зубами. У него получилось сделать это удивительно аккуратно. — Какое-то время я думал о чём-то большем, о жизни в городе. То есть в Хтинске, потом, когда уже переехали сюда, стал задумываться о столице, но знаешь, это всегда так надоедает.

— А вы были в столице?

— Был, несколько раз. Там ужасно суетливо, мне кажется, я бы не смог там найти себе места. В Хтинске же совсем не так.

— Да. Людей меньше и…

— Да, ты прав но у меня порой возникает потребность… Это ещё с подростковых лет… Потребность уединяться.

— Угу.

Артур подумал, что у него с собеседником много общего.

— Понимаешь о чём я?

Артур охотно кивнул, кусая мягкий хлеб.

— Ну вот. Выйти на улицу, подышать свежим воздухом, походить в разные стороны и быть… Независимым. От чужих взглядов. А в городе этих взглядов…

Эрих положил обглоданную кость на тарелку, взял салфетку, которой быстро, но тщательно вытер руки и взял бокал.

— Здесь ничего этого нет. Людей очень мало, а если они и есть — вокруг леса и поля, и нет никакого труда отойти от цивилизации.

— Да… — вновь согласился Артур.

— А ты хотел бы здесь жить?

— Не знаю…

— А где хотел бы?

— Я тоже много думал про столицу, но сейчас… Возможно, я хотел бы остаться в Хтинске, но я мало где был и не знаю, быть может, мне понравится что-то ещё.

— Хтинск очень хороший город. Если бы не это место, я однозначно бы жил там. А почему ты не пьешь? Вот же. Я налил.

Эрих поставил бокал Артура ближе к нему.

— Я не пью.

— Да ладно тебе.

— Да.

— Будешь говорить это своему отцу, а пока пей спокойно, я ему не скажу.

— Я правда не пью.

Эрих ненадолго замолчал.

— Не пьешь или просто не пил? — Голос Эриха стал ниже, но не суровее.

— Не пил и пока не хочу. Как-нибудь потом.

— Ладно, как хочешь, я не настаиваю.

Эрих вернулся к своему бокалу.

Потом они ели не так активно, Артур рассказал про свой путь, Эрих про жизнь в деревушке. Артуру так понравилось, как тот его слушает, кивает, иногда смеётся, что ему с таким же интересом хотелось слушать и его, хотя садоводство и доение коз — темы, честно сказать, не из интересных.

Потом Эрих пошёл показывать Артуру место для сна, он подготовил для него спальное место в гостиной, выделил пижаму. Когда они разошлись по спальням, часы показывали половину третьего ночи. Артур переоделся и лёг в кровать. Рядом на комоде стояла лампа, горела с тихим тлеющим звуком. Матрас казался ему самым мягким, на нём даже не хотелось засыпать, просто лежать, погрузившись в тёплую пелену ночных мыслей, замотавшись в одеяло.

В голове Артура вдруг короткими, отчётливыми образами прокрутился его вчерашний поход. Этот сухой нескончаемый асфальт, трещины в нём, кусты, что местами торчали из них, ветки, что преграждали путь. И потом темнота, мысли о том, что он, возможно, ошибся и уже давно прошел искомый им дом. Ещё одна картина, которую он видел перед глазами, когда невольно поворачивался в стороны последние часы пути. Он представлял этот синий дом, деревянный дом с белыми узорчатыми оконными рамами, только уже разрушенный, пустой, с одной лишь темнотой за большими битыми стёклами. Заброшенный дом, стоящий в этой тёмной чаще леса. Дом, к распахнутому тёмному входу в который не ведёт даже тропа.

Но вот, сейчас он здесь. А лес позади. Старая битая дорога так и лежит в темноте, по ней никто не идёт. В чаще тишина и темнота. Там тоже никого нет.

***

Утро наступило довольно быстро. На самом деле, как выяснил Артур, взглянув на часы, поспать ему удалось целых восемь часов, но они для него пролетели удивительно быстро. Он, как казалось, ни минуты не пролежал, пытаясь заснуть: просто моргнул, и наступило утро. Усталость почти никуда не делась, разве что ходить теперь было не так трудно, как вечером накануне.

Артур не сразу понял от чего проснулся: не то от утреннего света, что заполнял собой все пространство комнаты, не то от пения чаек, которое в один момент стало слишком близким. Вдруг из коридора послышался довольно настойчивый стук в дверь. Артур понял, что слышал его только что и проснулся именно от него.

— Артур! — раздался голос Эриха из-за двери.

— Да?

— Проснулся? Приходи на кухню.

Пение птиц удалилось. За окном стоял солнечный и, как было видно по тому участку неба, обзор на который открывался из окна гостиной, совсем безоблачный день. Артур потянулся и не спеша сел. Вдруг его щека будто почувствовала прикосновение холодной листвы. Он встал с кровати посмотрел на себя в зеркало, чуть пригладил волосы и убедившись, что сон не оставил след на его лице, пошёл на кухню.

На столе стояла одна тарелка яичницы с беконом и томатами, рядом стакан, судя по цвету, яблочного сока. Эрих читал газету, сидя на своем стуле, но, заметив Артура, отложил её и улыбнулся.

— Присаживайся! — сказал он. — Тебе надо поесть.

Артур сел, взял вилку и принялся за завтрак. В какой-то момент он взглянул на газету, что читал Эрих. Откуда тут газета, подумал он, но не стал придавать этой мысли особого значения, ведь в этот момент его больше интересовала еда. Он попробовал яблочный сок, однако вкус показался ему незнакомым.

— Что это? — спросил у Эриха Артур.

— Это… А, а это компот из дюшеса. Нравится?

— Да.

Эрих улыбнулся, но Артур почему-то не стал задерживать взгляд на этой улыбке, как делал это обычно. Она показалась ему не очень приятной. Он продолжил есть, а когда доел по привычке взялся за тарелку и собирался убрать её к раковине, но Эрик его остановил.