Полная версия
Салтанат ударила снова.
— Я тебя всё равно достану! Открой дверь!
Она огляделась и заметила кислородный баллон, валявшийся неподалёку. Подхватила его и, не раздумывая, с размаху ударила по стеклу. Раздался резкий треск, стекло посыпалось внутрь салона.
Даурен увидел телефон у ног водителя и потянулся за ним. В этот момент Салтанат протянула руку, нащупала замок и открыла дверь изнутри. Даурен успел подняться, сжимая телефон, — и тут же получил удар кислородным баллоном по голове. Его качнуло, ноги подкосились, сознание поплыло.
Салтанат схватила его за ноги и вытащила из машины. Он попытался подняться, но удар кулаком в лицо снова бросил его на асфальт.
С балкона раздался пьяный крик. Мужчина поднял бутылку вверх, будто подбадривал гладиатора:
— Давай, красотка! Врежь ему!
Салтанат схватила Даурена за грудки и рывком подняла. Его лицо было залито кровью, взгляд — мутный, но в нём сквозило что-то пугающее: потрясение, смешанное с почти счастливым безумием. Голова едва держалась, но он улыбался.
— Где вирус?! — заорала она, срываясь на крик.
— Ты опоздала… — прохрипел он. — Мы всё уничтожили.
Он рассмеялся. На лице отражалось пьяное безумие.
Салтанат ударила ещё раз. Потом ещё.
— Ты врёшь!
— Возможно, — выдохнул Даурен. — А что ты мне сделаешь? Убьёшь? Ну давай. Я буду первым. А в след за мной умрут миллионы.
Она замерла.
На секунду мир снова стал тихим. Она посмотрела по сторонам, будто впервые осознавая, где находится, и медленно отпустила его. Развернулась и пошла обратно к карете скорой помощи.
Наверху мужчина на балконе сделал большой глоток из бутылки и глубоко затянулся сигаретой.
Даурен остался сидеть на асфальте. Он провожал её взглядом и смеялся — хрипло, зло, уверенно.
— У тебя кишка тонка…
Салтанат заглянула в салон кареты скорой помощи. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном: разбросанные инструменты, опрокинутые ящики, кровь на пластике. Среди этого хаоса она заметила пистолет Доктора. Чёрный, тяжёлый, чужой.
Она взяла его и, издалека, выстрелила в сторону Даурена.
Пуля ударила в асфальт.
Даурен дёрнулся, взволнованно приподнялся, панически глядя на Салтанат — она шла к нему, уверенно, не опуская ствол.
— Нет… нет… нет… — выдохнул он. — Ты не сделаешь этого.
Салтанат не сбавила шага.
— Сомневаешься? — сказала она спокойно. — Давай проверим.
Выстрел.
Пуля вошла в ногу. Крик разорвал ночь — дикий, нечеловеческий.
Даурен рухнул на бок, судорожно сжимая простреленную конечность.
— Следующая пуля попадёт в другую ногу, — ровно продолжила Салтанат. — Потом — в руки. А после — в голову. Выбирай.
— Я… я скажу! — захлебнулся он. — Только не стреляй!
— Так бы сразу, — ответила она.
Салтанат села на корточки. Даурен дрожал, прижимая ладони к ране, кровь просачивалась между пальцев.
— Тебе эта информация ничего не даст, — заговорил он, сбиваясь. — Ты бессильна. Даже если я захочу тебе помочь, меня уберут так же, как тебя… так же, как и всех твоих лаборанток. Беги из страны. На необитаемый остров. Закопай голову в песок, чтобы тебя не нашли. Их люди повсюду…
— Советы уже поздно давать, — перебила Салтанат. — Говори.
Но, внезапно перекрёсток ослепили мигалки. Короткий спецсигнал резанул по ушам.
Даурен рассмеялся — хрипло, с болью.
— Что, доигралась сучка? — выдохнул он.
Салтанат медленно поднялась и обернулась. Лёгким движением ноги она пнула кислородный баллон. Тот неторопливо покатился в сторону патрульной машины.
Один патрульный с пистолетом укрылся за водительской дверью, второй — за машиной.
— Бросьте оружие и поднимите руки вверх! — крикнул первый.
Салтанат подняла руки. Пистолет остался в ладони.
— Арестуйте её, — захрипел Даурен. — Она ненормальная.
Наверху мужчина на балконе прикурил очередную сигарету.
— Не сдавайся, любовь моя, — протянул он. — Задай им жару.
Патрульный на мгновение отвёл взгляд, посмотрев вверх.
— Медленно опустите оружие так, чтобы я его видел!
Салтанат стояла молча. Не делая ни шага. Ее накрыло отчаяние.
Кислородный баллон остановился у колеса патрульной машины.
— Вы отказываетесь подчиниться? — голос патрульного стал жёстче. — Мы будем вынуждены открыть огонь. Даю десять секунд на размышление. Десять… девять… восемь…
Салтанат смотрела куда-то вдаль, словно сквозь. Глаза наполнились слезами, но лицо оставалось неподвижным.
— Сейчас тебя застрелят, — усмехнулся Даурен. — А если не они — это сделают другие…
— Три… два…
— Хорошо, — тихо сказала Салтанат. — Не стреляйте.
Она медленно опустилась на корточки.
Наверху мужчина на балконе затянулся и выдохнул дым.
— Вот дура… — с досадой промолвил мужчина, осушив с горла бутылку. — Получи фашист гранату, — сказал он и швырнул её.
С балкона в темноту полетела бутылка. Она описала короткую дугу и с глухим треском врезалась в лобовое стекло патрульной машины, рассыпавшись осколками.
В ту же секунду Салтанат нажала на спусковой крючок. Пуля ударила в кислородный баллон, лежавший у колеса.
Взрыв был коротким и оглушительным. Ударная волна отбросила патрульных, как тряпичных кукол. Один из них прокатился по асфальту, второй исчез за перевёрнутой дверью. В воздух взлетели обломки пластика и металла. На асфальт с глухим стуком упала патрульная мигалка. Она ещё мигала — беспомощно, бессмысленно, освещая хаос красно-синим светом.
С балкона донёсся восхищённый смех.
— Вот это женщина…
Салтанат резко развернулась, схватила Даурена за грудки и подтянула к себе. Его лицо исказилось от боли, дыхание сбивалось.
— Мы на этом не закончили, — тихо сказала она.
Резко оттолкнула его. Даурен снова рухнул на асфальт, задыхаясь.
Наверху мужчина с балкона уже заходил в спальню. На широкой двуспальной кровати сидела встревоженная обнажённая женщина. Она прижала к груди простыню, глаза расширены.
— Что случилось? — спросила она. — Я слышала взрыв.
— Нет, пупсик, — отмахнулся он, — это всего лишь две машины столкнулись.
Он быстро натягивал одежду, путаясь в рукавах, торопясь так, будто каждая секунда имела значение.
— А ты куда собрался? — настороженно спросила женщина.
— Забыл, что у меня сегодня важная встреча с акционерами.
Она посмотрела на него с недоумением.
— Пупсик, какие акционеры? Ты же обычный водитель такси.
Мужчина остановился у двери. На мгновение задумался, словно сам удивился услышанному.
— Правда? — хмыкнул он. — Ну, значит, с акционерами нашего автопарка. Хотят обсудить тенденцию парадоксальных явлений и перспективы расширения нашего автопарка.
Он взялся за ручку двери и добавил, уже не оборачиваясь:
— И, если кто меня будет искать — ты меня не знаешь.
Дверь закрылась.
В комнате снова стало тихо.
Глава 4 Макс
Утренний город стоял, задыхаясь. Машины плотно прижались друг к другу, как рыбы в сети. Воздух над дорогой был густым — выхлопные газы, горячий асфальт, нетерпение, смешанное с усталостью.
Максат сидел за рулём, упираясь взглядом в красные стоп-сигналы впереди. Галстук он давно снял и бросил на пассажирское сиденье, верхнюю пуговицу рубашки расстегнул — дышать стало чуть легче, но внутри ничего не отпустило.
Он взял телефон, машинально прокрутил его в пальцах и поднёс к уху.
В салоне красоты пахло лаком, растворителем и чем-то сладким, искусственным. Запах стоял плотный, навязчивый.
Арай сидела за столом, вытянув руку. Мастер маникюра аккуратно выводила тонкие линии на ногтях, наклонив голову и полностью уйдя в работу.
В сумочке завибрировал Телефон. Арай достала его одной рукой, положила на стол и коснулась экрана.
— Привет, милый, — мягко сказала она. — Я в салон зашла, ногти освежить.
Она вытянула левую руку и с удовольствием посмотрела на уже готовый рисунок, медленно поворачивая кисть, ловя свет.
— Ты же вчера только новый рисунок сделала, — голос Максата был усталым. — И весь вечер хвасталась.
— Я сегодня в интернете новинку увидела, — оживилась Арай. — Называется «звёздное небо». Тебе понравится.
Максат тяжело вздохнул. Этот вздох был не про ногти — он вырвался сам, как воздух из сдавленных лёгких.
— Мне в тебе нравится всё, — сказал он, сдерживаясь, — кроме твоих ногтей и цвета волос, которые ты меняешь с завидной регулярностью.
Арай чуть улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она убрала руку ближе к себе, будто прикрывая рисунок.
— Максатик, ну зачем ты преувеличиваешь? Скажи честно — тебе не нравится, что я столько времени провожу в салоне.
Он промолчал. Снова выдохнул — медленно, тяжело.
В этот момент движение впереди дрогнуло. Машины начали перестраиваться. Патрульные перекрыли дорогу. Гаишник в светоотражающем жилете резко махал жезлом, указывая всем уходить налево.
Максат повернул голову и увидел карету скорой помощи, которую грузили на эвакуатор. Металл был смят, стекла разбиты, борт перекошен. На балконе ближайшего дома женщина в халате что-то возбуждённо объясняла полицейским, размахивая руками.
Картина застряла в голове, не складываясь в одно целое.
— Ты, кстати, во сколько сегодня дома будешь? — спросила Арай.
Максат замер на секунду.
— Я хотел сказать… — начал он. — Меня сегодня не будет.
Арай дёрнула рукой. Кисть сместилась, узор размазался.
— Как это — не будет?
— Дархан скоро женится, — сказал Максат, глядя прямо перед собой. — По этому поводу собирает сослуживцев.
Арай смотрела на испорченный ноготь. Слова мужа проходили мимо, не цепляясь. Она слышала только его голос — глухо, как через стекло.
— Узким кругом соберёмся, — продолжал Максат. — Наш командир тоже приедет.
Арай положила руку на стол. Мастер маникюра потянулась, хотела смочить тампон — бутылёк оказался пустым. Она поднялась и отошла к коллегам. Арай нервно дунула на выбившуюся прядь волос.
— Какой командир? — нахмурилась она. — Ты же из армии десять лет назад вернулся.
Максат перестроился в правый ряд и заехал в «карман» у тротуара. Там стоял Жандос — с пакетами и ящиком со спиртным. Увидев машину, он сразу подхватил вещи и направился к ней.
— Причём здесь армия? — раздражённо сказал Максат. — Ты меня вообще слушаешь?
Мастер маникюра вернулась, смачивая ватку. Арай снова положила руку на стол — аккуратно, как будто от этого зависел рисунок.
— Нет, я слушаю, — рассеянно ответила она. — Ты что-то про армию говорил…
Максат с трудом сдержался. Челюсть на секунду напряглась.
— Я говорю, что меня сегодня не будет, — жёстче сказал он. — Шеф требует, чтобы я сдал отчёт.
Дверь машины открылась.
— Ты чего так долго? — спросил Жандос. — Я тебя полчаса жду.
Максат прикрыл трубку ладонью и жестом показал ему замолчать.
Жандос понимающе прижал рот рукой.
— Понял, — прошептал он. — Пакеты куда?
Максат кивнул в сторону багажника.
— Хорошо, — сказала Арай. — Тогда я подружку приглашу. Только всё равно не понимаю, при чём здесь армия…
— Я тебе завтра объясню, — ответил Максат.
Жандос закрыл багажник и сел на переднее сиденье. Максат с облегчением убрал телефон в карман.
— У меня телефон разрывается, — сказал Жандос. — Нас там уже заждались. Ты чего так долго?
— В пробке застрял, — ответил Максат. — Авария, машин много.
— Ну а сейчас в чём проблема? — удивился Жандос.
— В смысле?
— В прямом. Мы до сих пор стоим.
Максат на секунду завис — взгляд ушёл в никуда, будто он проверял, не осталось ли ещё что-то недосказанное.
— Ах да… поехали.
Машина тронулась, вливаясь в поток.
В больнице пахло антисептиком и чем-то металлическим, холодным — запахом, который въедается в кожу и не отпускает даже после душа. Лёгкие будто сразу наполнялись этим холодом.
Двери лифта разъехались, и в коридор вышел Нурбол. Два телохранителя держались по бокам, на шаг позади. Он шёл уверенно, не ускоряясь, будто этот этаж давно принадлежал ему. Пациенты и врачи расступались сами, не задавая вопросов — так делают, когда не хотят привлекать внимание и рисковать лишним взглядом.
В палате было тихо. Слишком тихо для места, где должны выздоравливать.
Даурен поднялся с кровати, нащупал костыль и, подпрыгивая, сделал несколько неловких шагов. Нога отозвалась тупой болью. Он почти поверил, что всё позади, когда в дверях остановился мужчина.
Нурбол вошёл первым.
За ним — Торнадо.
Даурен замер. Дыхание сбилось.
— Куда собрался? — спросил спокойно Нурбол.
— В… в туалет, — пробормотал Даурен, сглатывая. — Приспичило.
— Ты не в ту сторону пошёл, — возразил Нурбол, оглядывая палату. — У тебя туалет здесь.
Даурен бросил взгляд на дверь, будто искал путь, которого уже не было.
— Спасибо, — выдавил он кривую улыбку. — А я всё думал, что это за дверь у меня…
— Постой, — перебил Нурбол. — В туалет, если что, под себя сходишь. Присядь. У меня к тебе пару вопросов.
Даурен послушно сел на край кровати. Матрас скрипнул — коротко, жалобно.
— Каких вопросов? — спросил он, стараясь держать голос ровным.
— По поводу Салтанат.
Слово ударило резко. В груди что-то сжалось, будто туда вогнали воздух и не дали выдохнуть.
— Я… я сам ничего не понимаю, — заторопился Даурен. — Она меня чуть не убила.
Нурбол смотрел на него внимательно, не моргая. Взгляд был спокойный, выжидающий.
— Ты сам позвонил мне и сказал, что врачи констатировали смерть в институте, — напомнил он. — А в отчёте напишут, что скончалась по дороге в больницу.
— Всё шло по плану, — заговорил Даурен, сбиваясь. — Доктор получил деньги. Он гарантировал, что всё будет чисто, без последствий. Говорил, что патологоанатомы ничего не заподозрят…
— А мне кажется, — перебил Нурбол, — что ты с ней заодно.
Даурен побледнел. Кровь будто ушла из лица, оставив кожу серой.
— Я клянусь! — почти закричал он. — Всё было именно так! Мы вкололи препарат, через минуту она потеряла сознание, потом остановилось сердце. Спросите у доктора!
Он лихорадочно начал шарить по карманам, цепляясь пальцами за ткань, роняя костыль.
— Можешь не искать, — сказал Нурбол. — Доктора больше нет.
Даурен замер. Руки повисли в воздухе.
— Как… нет?
— Она убила его, — спокойно продолжил Нурбол. — Так же, как убьёт тебя.
— Вы должны меня защитить! — сорвалось у Даурена.
— Именно поэтому мы здесь.
Он выдохнул с облегчением, повернул голову — и увидел, как Торнадо медленно накручивает глушитель на пистолет. Металл тихо щёлкнул. Звук, как приговор.
Даурен заплакал. Не сдерживаясь. Плечи затряслись, лицо опустилось.
— Пожалуйста… не делай этого…
— Поздно, — ответил Нурбол.
Торнадо встал напротив. Даурен опустил голову, костыль глухо стукнулся о пол.
— Дай мне шанс, — прошептал он. — Я всё исправлю.
— Шанс дали мне, — холодно ответил Нурбол и направился к двери. — Тебе — нет.
Дверь закрылась.
Раздался глухой звук — будто что-то тяжёлое упало на пол.
Потом — ещё два коротких, сухих хлопка.
Во дворе жилого массива стоял тёплый дневной шум. Пахло пылью, нагретым бетоном и свежим хлебом из соседнего магазина. Дети гоняли мяч, по искусственному газону. Кто-то раскачивался на скрипучих качелях. Мужчина выносил мусор, женщины неспешно катили коляски, обсуждая что-то своё — обычная жизнь, не знающая, что за ней наблюдают.
Салтанат стояла в тени, за углом., бейсболка низко, взгляд опущен. Она посмотрела на свои окна — те самые, где ещё недавно была жизнь. Потом перевела взгляд на припаркованную у подъезда машину и заметила мужчину с газетой. Он сидел на лавочке слишком спокойно, слишком правильно. Газета была раскрыта, но взгляд не читал.
К ней подошёл мальчишка.
— Они повсюду, — шёпотом сказал Нуржан. — Даже на лестничной площадке. Замок на твоей двери выбит, но дверь закрыта. А что случилось?
Салтанат задумалась. Не сразу ответила.
— Что ты сказал? — переспросила она.
— Так что произошло? — не отставал он. — Кто эти люди?
Она наклонилась к нему, почти касаясь его лбом.
— Эти… — сказала она тихо. — Нехорошие люди. Бандиты.
Салтанат коснулась его плеча — коротко, будто ставя точку.
— Нуржанчик, иди домой. Про нашу встречу — никому ни слова.
— И даже Нурбеку? — уточнил мальчик.
— И даже Нурбеку, — ответила она.
Нуржан кивнул и побежал к подъезду, оглядываясь на ходу.
Салтанат осталась стоять, размышляя, что делать дальше.
Вечер в частном доме Дархана был тёплым и густым, как дым от мангала. Во дворе пахло жарящимся мясом, углями и свежей зеленью. Где-то стрекотали насекомые. Над столом, накрытым наспех, висел мягкий свет лампочки, к которым тянулась мошкара.
На топчане сидели Максат и его сослуживцы. Устроились свободно, по-домашнему, будто каждый вечер собирались именно здесь. Николай возился с гитарой, подкручивая колки и прислушиваясь к звуку струн. Жандос разливал водку по рюмкам — не торопясь, с чувством, как человек, для которого сам ритуал важнее результата.
— Мне не наливай, — сказал Максат и накрыл рюмку ладонью.
Жандос удивлённо посмотрел на него.
— Ты с ума сошёл? — усмехнулся он. — Сегодня мы провожаем нашего друга, последнего холостяка. Можно сказать — в последний путь. А ты отказываешься выпить?
— Нет, ты не так понял, — спокойно ответил Максат. — Я буду пиво.
— Ну как знаешь, — пожал плечами Жандос.
Николай, не отрываясь от гитары, усмехнулся и запел, на ходу переделывая слова:
— Только рюмка водки на столе… Наш Максат совсем не пьёт —
Он любит пиво…
Максат улыбнулся.
— Ну начинаешь тоже, — сказал он Николаю. — По больному месту бьёшь.
Он сделал глоток пива и посмотрел в темноту двора — туда, где свет лампочки уже не доставал и тени сливались в одно пятно.
— Настрой у меня сегодня философский. Внутри какое-то волнение… будто что-то должно произойти. Хочу растянуть удовольствие. Посидеть, подумать.
— Мне тебя жаль, — хмыкнул Жандос. — С нами тебе будет скучно.
В беседку вошли Дамир — их армейский командир — и двое с ним: Володя и Кайрат.
— Я думал, мы опоздали на вечеринку, — сказал Дамир, оглядывая стол. — А вы, оказывается, ещё даже не начинали.
Жандос тут же протянул им по рюмке.
— Как мы без командира начнём?
Николай ударил по струнам и затянул уже всерьёз:
— Комбат, батяня, батяня-комбат, Ты сердце не прятал за спины ребят…
Дамир улыбнулся.
— Узнаю нашего барда.
Все чокнулись. Звон стекла был мягким, домашним. Дамир закусил листом салата и огляделся.
— А где виновник торжества?
— Да где он? — поддержал Кайрат.
— Я здесь! — раздалось сбоку.
Дархан подошёл к столу и поставил перед всеми большой «астау» с шашлыками. От мяса шёл густой, жирный аромат — тот самый, от которого слюна собирается сама собой. Жандос протянул Дархану рюмку и быстро наполнил остальные.
— Я хочу выпить за нашего сослуживца и друга, — сказал Дамир, поднимая рюмку. — Сегодня мы провожаем его во взрослую и осознанную жизнь.
— Можно подумать, вы повзрослели, — усмехнулся Дархан.
— Так давайте выпьем за то, — продолжил Дамир, — чтобы наш друг никогда не пожалел о принятом решении.
— За Дархана! — поддержал Максат.
Они снова чокнулись. Дамир заметил, что Максат держит фужер с пивом.
— Я не понял, — нахмурился он. — Мы Дархана теряем или Макса?
— Обоих сразу! — рассмеялся Николай.
Дархан, не дожидаясь тарелки, откусил кусок шашлыка прямо с шампура.
— Ну меня, допустим, вы не потеряете, — пробормотал он с набитым ртом. — А вот Максата нам не вернуть.
Николай снова заиграл. Песня потекла над двором — чуть фальшиво, но искренне.
Максат слушал, делал редкие глотки пива. Он не вмешивался в разговор, не подхватывал шутки. Сидел, прислушиваясь к голосам, к треску углей, к звону струн. Время тянулось медленно, вязко, будто этот вечер упирался, не желая заканчиваться.
Глава 5 Веский Аргумент
В автосервисе пахло горячим металлом, старым маслом и резиной. Запах въедался в одежду и кожу, оставался надолго — как след работы, от которого не избавиться сразу.
В боксе на подъёмнике висела машина. Под ней Марлен возился с ходовой, когда заметил тень.
Он обернулся.
И увидел Салтанат.
Рука с ключом замерла.
— Ты в своём уме?! — вспылил он.
— Что-то случилось? — спросила она спокойно, будто пришла по обычному делу.
— Ты хочешь, чтобы и меня вместе с тобой привлекли к уголовной ответственности?
Марлен сдёрнул перчатки, схватил тряпку и, на ходу вытирая руки, пошёл к раздевалке. Движения были резкие, сбивчивые — не от злости, от паники.
— Откуда у тебя такая информация? — крикнула ему вслед Салтанат.
Он не ответил.
В раздевалке было душно. Старый диван, шкафчики с облупившейся краской, под потолком — маленький телевизор. Экран мерцал, звук был приглушён.
На диване развалился парень, закинув руки за голову.
Марлен вошёл первым.
Через секунду — Салтанат.
— Данил, будь добр, выйди, — сказал Марлен. — Мне нужно поговорить.
Данил уже открыл рот, но, увидев Салтанат, резко изменился в лице. Он встал слишком быстро.
— Я как раз хотел пойти колодки поменять… на «Прадо», — пробормотал он.
— Данил! — окликнул Марлен.
— Что?
— Ты никого не видел.
Данил кивнул.
— Хорошо. Конечно. Мог бы и не говорить.
Дверь за ним закрылась.
Щёлкнул замок.
— Что с вами? — спросила Салтанат.
Марлен усмехнулся — коротко, горько.
— Ты спрашиваешь, что с нами? Да тебя по всем новостям показывают.
Он схватил пульт и начал щёлкать каналы.
— Вот, смотри.
На экране мелькали кадры. Разбитые машины. Ленты. Сирены. Люди с закрытыми лицами. Слова накладывались друг на друга, как шум.
Салтанат смотрела и не узнавала происходящее. Будто это была не её жизнь, а плохо снятая реконструкция.
— Нет… — прошептала она. — Нет, этого не может быть…
— Я сам не понимаю, как ты в одиночку умудрилась, — говорил Марлен. В голосе уже не было злости. Только страх. — Убить врача скорой, практиканта, водителя… потом вместе с их телами поехать разбираться с шефом, которого ты чуть не убила на перекрёстке.
Он махнул рукой, будто отгонял навязчивую мысль.
— Хорошо, что патрульная служба помешала. Так нет — ты и их чуть не угробила. Оба сейчас в реанимации. В критическом состоянии.
— Это ложь, — тихо сказала Салтанат. — Я никого не убивала.
— Я бы и сам в это не поверил, — ответил Марлен, — если бы ты не добила своего шефа в больнице.
Она резко подняла голову.
— Что?.. Как — мёртв?
— Да мёртв. — Он кивнул на экран. — Вон, как раз о тебе свидетельствуют.
Салтанат снова посмотрела на телевизор.
Люди описывали её внешность. Движения. Голос.
Медсестра с дрожащими руками говорила, что её тоже чуть не убили.
