Мечтай, живи, люби

Мечтай, живи, люби

Мэл Рэдволф

Дизайнер обложки Мэл Рэдволф

© Мэл Рэдволф, 2026

© Мэл Рэдволф, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-7883-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Где небо касается края

Зачаруй и погасни цветами, Что цветут только в темной ночи, Там, где небо касается края, Края бездны песчаной судьбы. Зачаруй, как чарует лукаво Песней древней кудесница вельв, Пусть споёт свою песнь на рассвете, Да о том, как рождается день. Пусть отпустит тогда нас тревога И в закат улетит на века. Там, где небо рассыпалось колко Где от жизни осталась искра.

Зима

Зима растянулась, как долгий тяжёлый сон.

И в двери стучится опасный суровый набат.

Метет по тропинке к нам вьюга и белый снег

Закрыл все следы, что в себя забирает земля.

Ты спишь со мной рядом — я буду с тобой всегда.

Когда ты со мной, я уверен, что ум мой ясен.

И даже когда загремит вновь набатом война

Наш дом укрывает отрадная пелена.

Возможно в четверг, а может в серебряной стуже,

Когда заиграет бубенчиком темный февраль

Мой разум оставит и скажет, что ум простужен,

Но только сейчас я люблю и горю в словах.

Очнуться от старой и тягостной дрёмы

И скинуть бы ношу всех прожитых лет.

Пускай мы проснёмся с тобой под навесом полудня

И звон хрусталя, что разбился в обед.

Зима бесконечна, но тягость ее тягомуты

Поселится только средь будней и той суеты,

Что люди желают, и мечутся, и ненавидят,

Но вновь поднимаются утром для новых побед.

Сверкает, как лучик, мирская отрада,

Что будет маячить мне в мрак, и средь белых вершин.

Одна, что живёт в глубине родимого взгляда

И в теплых ладонях, раскрытых для новых чудес

Люблю перебрать твои темные пряди

И в шёлке зарыться, забывшись от всех пустых бед,

Чтобы ощущать тебя милой и родственно близкой

Ещё одну вечность и мириаду волшебств.

Зима все кружится, клубится бураном,

Ее бурности далеко до пушистых перин.

Ветра завывают сквозь скользкие ставни,

А плед укрывает узор твоих плеч и груди.

Зима бесконечна, но волны накроют ретиво

И сменят потоки снегов на потоки из рек.

Иссякнут дожди и очистятся воды

От скверны и грязи прожитых средь белой зимы

Ты спишь со мной рядом, а значит наступит однажды…

Не мало, не меньше, но новая веха судьбы.

И там, где скрывается вечность за краем

Найдем мы разгадку всех в жизни причин.

До/после

Когда-то были мы с тобой

Совсем одной большой семьёй

С тобой одной мне было мило

И мир казался не тюрьмой.

Хватало нам двоим друг друга,

Чтоб чувствовать, что все едино,

Что есть на свете этом чудо

И что есть место средь двуликих.

Но крах случился и в раю.

Все раскололось на до/после

И среди алчущих двуногих

Навеки все как айсберг мерзло.

Любовь — вересковый цветок

Любовь — вересковый цветок,

Он давит остриём и будет кровь,

Он дарит цвет и аромат цветов,

Но будет горьким послевкусием потом.

Любовь играет искрами огней,

Но охлаждает пыл пургой ночей.

Разлука в ней окажется мгновением

Средь волн из чувств, средь гнева и костров.

Зажгли один и тут же запылает

Поток других, подобных им костров.

Как падает за каплей капля,

Вода обточит камень, будет твой черед

Иссякнуть, как в горах сочится влага

Отдать последнюю и в жизни испытать

Исход любви, что дарят слишком мало,

Исход любви, что больше не желать.

В золу

Как мне тебя забыть? Жизнь отпустить былую, Быт превратить в золу И побелить свою душу. С серебром от седины С горем скупого вдовца Как же тебя мне забыть, Как мне быть без тебя?

Если уйду безвозвратно…

Если я уйду безвозвратно, Ты запомни, каким я желал Обнимать тебя ночью и счастью Зажигать огоньки ведь мечтал. Ты запомни, быть может однажды, Среди парка пройдешь ты весной И увидишь в цветах то желание, Что в букете тебе преподнес. И быть может когда-то услышишь Ты плакуче прекрасный мотив И тогда вновь увидишь с улыбкой, Те мечты, что с тобой мы несли.

Раунд

Проходит двадцатый год. Бросает козырь с рукавов. «Что-то расслабился ты, дружище, Раунд твой ещё впереди.» В финале, а не позади Я трону самое ценное, Самое ценное, в середине груди. И летят веерами карты. По столу россыпь всех козырей. Ты не ждал? Так запомнишь теперь. Ты запомнишь меня и узнаешь Горький вкус холодов декабря. Месяц пройден, и крыса бежала Прям под звоном копыт Закалённого сталью тельца.

Царство Посейдона

Горит лазурный свет в дали

Красив закат, как свет звёзды,

Но он погаснет и на миг

Наступит тьмы полет средь мглы,

Как в сказках древних слышен зов,

Как кельпи разрывают в ночь

Морские пастбища царей,

Что правили среди зверей

Морскою дланью очертили

Век, что земные позабыли.

Ведь в нем есть гроздь опасных таинств,

Что коль узнаешь, век состаришь.

Не пропадёшь, но вновь ускоришь,

Коль знать все тайны в жизни сможешь

И станет скучно все, так просто

Что важно для людей, что можно

Жить, как на радужной палитре,

Что каждый сам в ней сочинитель

И сам себе творец и жнец.

Но скуп на слово лишь мудрец.

Он наблюдает, не спешит

Отдать все тайны из охвата,

Ведь были в мире уже царства

И правил среди них морской

Один владыка — Посейдон,

Но там теперь кружатся кельпи

Среди полей, что под водой.

Горькое

Я люблю тебя, Но лишь врежу, Словно лезвием Режет запястье И кровавые губы, Однажды, Вновь расскажут Забытый куплет, Как билет В то счастливое завтра, Что пропал Без возврата и но И открытка С благим пожеланием Та, что грела нутро До промерзлой поры. Там, где прежде улыбки Сияли лучами Вновь откроются… Лишь волдыри.

В судьбе

Иную веру Вздëрнув на кресте. Мы верим в то, Что можем удержать И бегаем, Как крысы по воде, Бежим туда, Где можем все узнать. Но только то, Что нам дано в судьбе Скребется острием В ночи двулико И мы желаем Верить вновь себе И верить в чудеса, Как в сказке детской.

В новый год

В этот раз я не жду Новый год

Как какой-то особенный день.

Пусть он просто спокойно придет

И оставит всех важных людей.

И не нужен мне этот салют,

Свет огней и пушистую ёлку,

И не нужен толстенный буклет

Из билетов театра и судеб.

Я пишу, но лишь так, для судьбы,

Чтобы строки сложились куплетом.

Может так на конце в декабре

Будет новый порыв для ответов.

Без тех блюд и излишества дней,

Без хлопот и без мыслей о фраке.

Буду просто считать час и день,

Буду ждать, что получится летом.

И в ту ночь, когда год сей уйдет

Мне бы просто поверить бы в чудо,

Чтобы снова почувствовать чувств

Тот порыв от души, от уюта.

Уловить волшебства огоньки

И поймать, хоть один, на мгновение,

Чтобы снова на белой заре

Видеть будущих мечт озарение.

Любовь

Я стёр все слова И выпустил все по воде Любовь ведь терзает, Но только в глубокой ночи, Для тех, кто бывает Терзаем любовью во лжи, Тот вновь умирает, Но вновь оживает в заре. И ад воскресает Как тот же огонь в часах, Что будут отныне Снова желать зари. Как мир оживает, Снова прочту в стихах И буду сиять, Как мерцает луна в ночи. И топь, но лесная, Снова проложит след, Тот, что укажет Путь, что ведёт ко тьме, Той квинтэссенции, Что оживает в веках И в порошках Крепких чужих дорог. Ведьма же ждёт, В темных топях и снах, И по заказу Снова пронзит клинком. Так дворянин Снова уснет в веках В собственных снах От злых чужих языков.

Север

Серые бури Ясным сияет восход И средь прерий Снова гуляет скот. Вольные бури, Север и полутьма Горькие судьбы, Снова сияет в сердцах. Там, где есть рыба Голод отступит в ветрах И будет воля, Та, что струится в словах И где поэт Вновь понимает мотив, Вольные судьбы Снова таятся в тиши.

Тайга

Не убавь, не прибавь — А мы ищем подмоги, Среди кухонь и скверов, Серой, гремучей Тайги. Мы все верим, что сможем, Губы зажав до белесых, Все молчать и смотреть, Сколько сложится лет. Но не скрипнет уж дверь. Только пусто оглохнет От звенящих оков И дурной тишины, Тот, кто выжил средь прочих, Чужых, непорочных, Но до белого серый, Седой тот старик. И когда все уйдут И от стара и млада,