Корпус тайных наук

Она расходилась двумя широкими крыльями, и здесь висели портреты директора Черешина и нынешних профессоров. Некоторые считали, что художник многим из них польстил, но Александр не разделял этого мнения. Их учили люди примечательные, только подслеповатые или завистливые глаза не разглядели бы то, что художник в них уловил. Например, на портрете профессора Леви он, может быть, слишком заострил внимание на шрамах, рассекавших левую бровь и верхнюю губу, однако пронзительный взгляд синих глаз и манеру вздергивать подбородок подметил точно, да и в том, что к своим тридцати семи профессор полностью поседел, нисколько не солгал. Сейчас эта буйная серебристая шевелюра почему-то маячила внизу в вестибюле, у подножия лестницы, а не в классе. Нахмурившись, Александр ускорился.

Вестибюль уже вовсю мерили шагами Полев и Рощин, о чем-то вполголоса яростно споря; Лорингофен чуть поодаль что-то виновато говорил Озерцеву, а тот махал руками, пытаясь остановить его излияния. Вислоцкий примостился в углу у окна с маленькой книгой в черном сафьяновом переплете. Тулупов что-то увлеченно рассказывал, похоже, изображая в лицах некую сцену и вызывая взрывы хохота большой компании, которая собралась вокруг него.

Последнее зрелище показалось Александру неприятным, был в нем сладковатый привкус подобострастия. Он поспешил отвести взгляд – и тут же встретился глазами с профессором, который заинтересованно смотрел на него снизу вверх, кривовато улыбаясь и заложив руки за спину. Дождавшись, пока они с Митей спустятся еще на пару ступенек, Леви шагнул на середину вестибюля и хлопнул в ладоши.

– Приветствую вас, господа! – по-юношески звонкий голос разнесся под сводами Корпуса. Леви ступил в полосу бледного солнечного света. – Мы с вами уже немного знакомы, мы говорили о теории боевой магии и ее роли в современной войне, кто-то даже взял у меня экземпляр моих «Принципов современной магической войны», – слегка улыбнувшись, он кивнул Тулупову. – Я предполагал сегодня познакомить вас со своим ви́дением поединка между магами, битвы и осады с их участием. Однако сегодня такой прекрасный октябрьский день, что сидеть в душном классе непростительно, вы не находите? – Улыбка Леви стала шире, в ней вдруг появилось что-то шальное.

Студенты переглядывались – кто настороженно, кто в предвкушении, кто просто озадаченно. Долго мучиться догадками профессор их не заставил: разгладив обшлаг синего сюртука, он махнул рукой в сторону двери.

– Идемте, господа! Проведем урок в парке. Я посмотрю, чего вы стоите в деле, а вы – на что способны вы сами и ваши соученики. Вперед! – На последнем слове голос профессора взлетел чуть выше, и в нем явственно прорвался французский акцент, что нисколько Леви не смутило: развернувшись на каблуках, он стремительно зашагал прочь из вестибюля.

Александр в смутной тревоге хмыкнул себе под нос: боевая магия никогда не была его сильной стороной, и сразу подумалось, что тут отличиться будет непросто. Вокруг возбужденно шумели, норовили обогнать друг друга в дверях, торопясь за профессором, и Александр с досадой подумал, что, кажется, чем-то обеспокоен он один.

– Саша! Да что же ты замер?! – Митя потянул его за рукав. – Пойдем скорее! Леви же, говорят, мастер магии воды, представляешь, если мы сейчас к каналу пойдем и он что-нибудь покажет?!

– Или к Кухонному пруду, и лучшие жабы выйдут ему навстречу! – поддразнил его Александр, но с места все-таки тронулся, не пытаясь, однако, кого-нибудь опередить.

– Ох, да ну тебя! – Митя в сердцах махнул рукой. – С тобой самое интересное пропустишь. Ты иногда совсем как дед! – И он скорее нырнул в редеющую толпу.

Александр не стал уточнять, чей именно дед – Митин или его собственный, старый князь Елецкий. Верно было главное: он иногда в самом деле форменный дедушка – степенный и сварливый. Профессор Леви точно этого не одобрит, ну что ж, такая, видно, судьба. Александр дождался, когда в дверях перестанут толкаться, и двинулся следом за всеми.

Стоило выйти на крыльцо Корпуса, как сразу потянуло свежим ветром, который обещал по-настоящему холодный вечер и, казалось, нес дождь со стороны Петербурга. По мнению Александра, не было лучше времени года, чем осень, так что он с удовольствием вдохнул ненастную прохладу и зашагал по аллее, усыпанной листьями ольхи и клена.

Парк, окружавший Корпус, когда-то был частью другого – великолепного, украшенного множеством беседок, статуй и всяких «забав» и «руин». Потом его отгородили – сам Корпус тогда еще считался резиденцией кого-то из великих князей, – сначала переустроили, потом основательно запустили, и вот несколько лет назад, перед тем как пригласить наставников и свезти со всей страны учеников, привели в порядок снова. Теперь здесь были аккуратные прямые аллеи, которые окаймляли клены, ольхи и березы, несколько каналов, пруд, окруженный плакучими ивами, и фонтан. В центре фонтана сидел сам Вольга Святославич[2], святой покровитель русских чародеев, и улыбался до того хитро, будто собирался не превратиться в карпа вроде того, что аккуратно держал в руке, а слопать его, даже не сварив ухи. Другой рукой он поднимал чарку, приветствуя продолжателей своего дела.

Александру фонтан скорее нравился, хоть и было с первого дня интересно, о чем думал скульптор, создавая лицо святого. А еще больше ему нравились уединенные аллеи и каналы. В парке приятно было укрыться от шума и дел, и теперь казалось странным здесь упражняться. Конечно, боевая магия профессора Леви была неотделима от стихий, а здешняя природа стихийной силой так и дышала, и все же ее тишина ни с чем таким не вязалась. Даже сейчас, когда со стороны Нижних домов время от времени доносились голоса младших учеников, общее впечатление умиротворения и спокойствия не разрушалось.

– Итак, господа! – голос профессора ворвался в его мысли.

Оглядевшись, Александр запоздало сообразил, что они, похоже, добрались куда шли и теперь стоят на берегу пруда. Все смотрели на наставника: кто настороженно, кто с нетерпением и интересом.

– Приступим! – взмахнув рукой, Леви прогнал легкую рябь по воде, озорно улыбнулся и принялся расхаживать по берегу. – Видите ли, мне представляется, что все вы уже далеко не дети. Будь сейчас война, каждый из вас пошел бы солдатом, – в его глазах промелькнул опасный азарт. – Каждый, – он выделил это слово, – совершал бы подвиги, ходил бы в атаку и, может быть, уже покрыл бы себя славой. Вы готовы к этому, господа. – Налетевший ветер растрепал его седые волосы и придал ему вид донельзя романтический. – Поэтому я не считаю, что вам нужна какая-то там теория боевой магии. Теория! – презрения профессор не скрывал. – Да вы же знаете ее! Знаете давно и прочно, еще в первые три года прочли все возможные учебники. Разве не так? – Он требовательно всмотрелся в слушателей.

Повисло короткое молчание, несколько человек переглянулись, а потом Тулупов с неожиданной порывистостью подался вперед и откликнулся:

– Так, профессор!

Остальные немного неуверенно, но все-таки согласно загудели. Александр молчал, заложив руки за спину. Ему не слишком нравилось, куда все идет. По его мнению, теории вообще много не бывает и вспомнить основы всегда имеет смысл. Профессор Леви явно смотрел на это иначе: вновь взмахнув рукой, он закрутил в центре пруда довольно большой водоворот и, не успокаивая его, снова взглянул на учеников.

– Мне нравится ваш ответ, господа. Потому что он позволит нам не тратить время впустую, – его глаза разгорелись ярче. – В бою нет места теории, у вас не будет времени ее вспоминать. Все, что должно быть здесь, – профессор приложил руку к груди, – четкое понимание, какая стихия вас зовет и какой из смертоносных обликов она готова для вас принять. Все, чему место здесь, – он коснулся пальцами виска, – понимание уязвимых мест противника, умение верно и быстро нанести удар. И поскольку познакомиться мы с вами успели, сейчас этим и займемся. Ищите, господа! – Слегка взмахнув второй рукой, профессор устроил еще один водоворот в другом конце пруда. – Ищите связь со своей стихией. Вы чародеи, ваше оружие – вокруг вас. – Он небрежно раскинул руки. Оба водоворота сперва замедлились, а потом и вовсе остановились, будто их и не было.

К такому погружению в боевую магию мало кто был готов. Некоторые сделали пару неуверенных шагов к воде, надеясь, должно быть, что она откликнется. Другие склонились к траве, вероятно, пытаясь почуять, не отзовется ли им земля. Несколько человек вели носом по ветру, как борзые, ищущие запах добычи: пытались установить связь с воздухом.

Александр не нашел Митю рядом, а потом увидел, что друг с упоенно-счастливым лицом устроился на краю пруда и уже поднял несколько небольших фонтанов. Струи воды танцевали, переплетаясь между собой. Ему-то не составило труда найти собственную стихию. Сам Александр пока чувствовал внутри только прискорбную пустоту, хотя пару лет назад и начал понемногу ощущать связь с землей. И похоже, такие трудности были знакомы не ему одному.

– Люсьен… Иванович! – Отчество плохо подходило эксцентричному французу, но Озерцев, который сейчас неуверенно тянул руку, по-другому не умел. – Люсьен Иванович! – тверже повторил он. – Но что делать, если я никогда не думал о стихиях в бою? Да и о бое самом, если честно, не думал… Не представлял никогда, что может мне отозваться, если до этого дойдет. Как быть?

Усмехнувшись, профессор Леви бросил на него лукавый взгляд. А потом его быстрая гибкая рука взлетела вверх, описала дугу, будто стягивая к себе весь гулявший по парку ветер, и метнула в Озерцева длинное копье, сплетенное из воздушных потоков.

Кто-то вскрикнул, кто-то ахнул. Александр хотел было броситься на помощь, а Полев опередил его – бросился, но все еще слишком медленно, ни один из них не успел бы. Копье, прозрачное, но различимое, летело прямиком Озерцеву в лицо.

– Ох ты, господи! – громко выдохнул он, попятился, неловко шлепнулся на холодную землю и вскинул обе руки перед собой.

И мгновенно к ним рванулась, будто живая, вода из пруда, соткала между ними щит из сотен тысяч мельчайших капель и струй, заставила копье увязнуть.

– Ох ты, господи… – растерянно повторил Озерцев, по-прежнему сидя на земле и глядя на щит у себя в руках.

– Вот видите, мсье Озерцев. – Слегка улыбаясь, профессор Леви развеял остатки копья. – Сама стихия ответила вам на вопрос: неважно, для чего вы призывали ее прежде и мыслили ли хоть раз себя солдатом. Каждый чародей – часть мира и связан с ним через свою стихию. Умейте слушать и слышать, этого достаточно, чтобы она вас нашла и встала на вашу защиту или превратилась в ваше оружие, когда необходимо. А теперь за дело, господа, урок только начался! – Профессор шагнул в сторону от пруда, в тень деревьев. – Слушайте свою стихию, выбирайте противника и атакуйте. Или, если не успеете, обороняйтесь. Чем быстрее вы сделаете первый шаг сейчас, тем увереннее будете в дальнейшем. Allez! – Он явно был уверен, что объяснений вполне достаточно на сегодня.

Ученики по-прежнему озадаченно переглядывались, будто ища друг у друга ответов. Кто-то робел, кто-то, кажется, сомневался, нет ли подвоха и не проверяет ли их профессор. Вдруг сперва вызовет на бой, по сути, на настоящий чародейский поединок, а потом особо раздухарившихся уличит в том, что слишком разошлись, забыли о правилах Корпуса и законах обращения с магией? Ничего нет важнее правил и законов, верно же? Ведь верно? Им твердили об этом все первые три года учебы, не могло же все вмиг измениться? Не могло?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Яков Брюс – государственный деятель, инженер и ученый, чародей при императоре Петре Алексеевиче. Теоретик магии, алхимик и механик, автор первых пособий по магической науке на русском языке.

2

Вольга Святославич, св. Вольга, – древний богатырь, князь, чародей. Считается мастером трансформации (благодаря своему умению превращать людей в муравьев) и магии природы (по легенде, понимал животных, мог обращаться ими и становиться проявлениями стихий, например ветра). Святой покровитель всех нас, чародеев российских.