Друг отца. Запретная страсть

Глава 4.

ЛИНА

На первом этаже папиного особняка играет музыка. Третий час ночи, но сна у меня – ни в одном глазу. Маруська поехала домой, кое-как удалось убедить отца оставить меня в покое.

К счастью, приехал губернатор и отец совершенно забыл о моем существовании.

За окнами стемнело, но я не тороплюсь включать свет в своей спальне. Даже ночник не хочу зажигать. Ловлю особый кайф от того, что сижу в полумраке. Мне кажется, что темнота меня скрывает надежно. И сейчас никому в целом мире нет до меня никакого дела.

Сейчас для меня правильно именно так.

Но словно бездомный котенок, которого поманили обещанием тепла, я остро реагирую на звуки въезжающих автомобилей.

Кого я обманываю?

Я надеюсь, что Вершинин вернется. Надеюсь, и одновременно боюсь этого. Глупо ведь обманываться. Если он и вернется, то лишь из–за тех двоих девиц, с которыми притащился на папин прием.

Ну или из-за деловых интересов, общих с моим отцом.

Причин вернуться у Вершинина – более чем достаточно. Но я точно не значусь в его объемном списке. Всего лишь, дочь его лучшего друга.

Которую он по счастливой случайности спас от приставаний пьяного отморозка.

Запираю комнату на внутренний замок и сбрасываю с себя платье. Остаюсь в одних кружевных стрингах. И впервые в жизни не пытаюсь сразу же натянуть на себя пижаму.

Уютную, из хлопка с плюшевыми вставками и серыми медвежатами.

Сворачиваюсь клубочком в одних стрингах и хотя бы в темноте своей комнаты хочу прекратить чувствовать себя хорошей девочкой.

«Хватит пытаться быть хорошей девочкой, Лина»

Снова и снова мысленно повторяю эту фразу, сказанную мне Захаром. И не могу понять, от чего же мне так сладко… И так щемяще–мучительно, одновременно.

Машины продолжают въезжать на территорию нашего особняка, но спустя какое–то время начинается обратное движение. Дом стремительно пустеет, гости покидают прием.

Ясно, что Вершинин не приедет.

Одно хорошо. Он хотя бы забрал с собой этого ублюдка Дениса. Почему-то я уверена в том, что Захар ему хорошенько вставит мозги на место. И вряд ли он станет церемониться с моим обидчиком.

Зажав в ладони носовой платок, который дал мне Вершинин, уже почти проваливаюсь в сонное забытье.

И неожиданно вздрагиваю, когда на мой смартфон приходит уведомление. Сообщение с незнакомого номера.

«Как ты, малышка? Ты в порядке?»

Нажимаю на информацию о профиле отправителя в мессенджере и понимаю, что номер принадлежит Захару. Сердце волнительно подпрыгивает и я, зачем–то пытаюсь прикрыться пледом. Словно, он может меня сейчас видеть.

«Да. Уже собиралась ложиться спать»

Затаив дыхание, наблюдаю за строкой состояния. Захар набирает сообщение.

Проходит несколько минут. И у меня складывается стойкое ощущение, что он набирает и стирает сообщение, прежде чем отправить мне.

Он уходит из онлайна. От досады хочется разреветься. Ответ Захара мне жизненно необходим, как воздух.

И нет, я не влюбилась. Просто… необходим ответ и все.

Снова вспыхивает зеленый огонек рядом с его аватаркой в мессенджере.

«Завтра в десять утра жду у себя в офисе. Спокойной ночи»

Черт, от досады готова разбить телефон. Но держу себя в руках.

И ради этих двух фраз он что–то набирал целых двадцать минут?!

Отправляю ему ответное пожелание спокойной ночи и зло утыкаюсь носом в подушку.

Назло всем буду спать.

И даже реветь не буду. Уж точно не из–за Захара, которому на меня наплевать.

Уставшее сознание стремительно уплывает в сонное забытье. Мне снится Захар, он что–то говорит моему отцу. Но я не могу ни разобрать его голоса, ни понять о чем они говорят.

Просыпаюсь задолго до того, как зазвенит будильник. Утреннее солнце бьет прямо в глаза и я мысленно благодарю себя за то, что вчера на приеме не выпила ни капли алкоголя. Это вообще не моя тема, да и повода не было.

Спешно натягиваю на себя хлопковую пижамку с серыми медвежатами и босиком шлепаю по теплому полу. Спускаюсь на первый этаж.

За ночь прислуга все убрала и от вчерашней шумной вечеринки не осталось и следа. Но я точно знаю, что пара гостевых спален занята. Кто–то, видимо решил остаться на ночь.

– Может объяснишь, что вчера случилось? – сердито бросает отец, стоит мне только войти на кухню.

– И тебе доброе утро, пап, – буркаю я и иду к соковыжималке.

Беру несколько апельсинов, режу их крупными дольками и обдумываю ответ на папин вопрос.

– Как у тебя с Денисом? – неожиданно миролюбиво интересуется отец.

– А как дольно быть? – едва сдерживаюсь, чтоб не взорваться.

– Ну, он хороший парень. Из приличной семьи. И ты ему нравишься давно. Да и думать уже пора о будущем, дочь.

– А я, по твоему, не думаю? Пап, давай начистоту? Со мной какие-то проблемы? Я выпиваю, сижу на наркоте? Господи, да я даже не курю. И если тебе интересно, отношений с парнями у меня тоже не было. Так о каком будущем мне прямо так срочно надо думать?

– Лина, – чуть смягчается отец, – я же тебе добра желаю. Ты пойми. В твоем возрасте девушки…

Заминается, словно пытается подобрать слова.

– Ты что, решил со мной о половом воспитании поговорить? – не могу удержаться, чтоб не съязвить.

– Нет, но девушки твоего возраста так наивны и их легко одурачить. Пообещать красивую любовь и все. А потом? Что будет с тобой через десять дет? Сейчас ты поведешься на какого-то прохвоста, без денег, без семейных связей, без будущего. А потом красивая сказка закончится. Я не хочу такого для тебя, Лина.

– И поэтому лучший вариант для меня – тот, кого я терпеть не могу, так?

– Линочка, дай Денису шанс.

– Нет, – отрезаю я и закладываю апельсиновые дольки в соковыжималку, – никаких шансов не будет.

– Ох, Лина, – вздыхает папа и недобро щурит глаза, – тебе бы выбросить всю эту романтическую дурь из головы и посмотреть на ситуацию трезво. Реально. Но видимо, ты и в самом деле не знаешь цену деньгам.

Настораживаюсь и отключаю соковыжималку.

Как это – не знаю цену деньгам? В отличие от моих однокурсников, я не гоняюсь за последними моделями яблочных гаджетов, да и вообще очень экономно трачу те деньги, которые выделяет мой отец.

Одежду и косметику я давно покупаю исключительно на распродажах. Именно потому, что деньги – не мои, а папины. И сорить ими я не имею права.

– Пап, ты о чем это?

– Линочка, придется на месяц заблокировать твои карты.

Папа горестно вздыхает и берет в руки свой телефон.

– И я намерен сделать это прямо сейчас.

В ужасе гляжу на отца и пытаюсь втянуть носом воздух. Непохоже, чтоб он был пьян. Да и вообще, он у меня не алкоголик, чтоб еще и с утра опохмеляться.

Папа что–то листает и тыкает в телефоне и спустя пару минут на мой смартфон сыплются уведомления. Банковские смски с оповещениями о том, что мои карты заблокированы.

Все. До единой.

– Папа?! – только и могу выдохнуть, но слова отказываются складываться в осмысленные фразы.

Душит обида и ощущение полнейшей несправедливости.

Все же, беру себя в руки и уже готова высказать отцу все, что думаю и про Денчика, и про попытку шантажировать меня финансовым бойкотом. Но в этот момент слышу, как открывается дверь одной из гостевых спален.

Кто-то спускается по ступенькам, явно приближаясь к кухне.

Обиженно замолкаю. Сейчас нам не дадут нормально поговорить.

Едва удерживаю в обеих ладонях стакан с апельсиновым соком, когда вижу, что на кухню входит Захар.

Я все-таки пропустила тот момент, когда он вернулся в наш особняк? И самый главный вопрос – кто ночевал с ним в гостевой спальне?

– Доброе утро, – бархатистый баритон мгновенно обволакивает мое сознание.

– Доброе, – едва слышно выдыхаю я и не могу отвести взгляда от Захара.

Черт, я еще в этой нелепой пижамке с серыми медвежатами.

– Захар, давай к столу, – нетерпеливо распоряжается отец, – дочь, ну что ты стоишь? Разогрей нам завтрак.

А я стою, как вкопанная и во все глаза пялюсь на чуть сонного, но невероятно притягательного мужчину. И привычно попадаю в плен его усмешки. С ямочками на щеках.

– Я … я … мне надо переодеться, – бурчу я и, в обнимку со стаканом сока, ураганом проношусь мимо Захара.

Готова поклясться, что в эту секунду слышу его ухмылку.

Надо срочно выяснить насчет гостевой спальни.

Он ночевал в ней один или какая–то девица составила ему компанию?

Глава 5.

ЛИНА

Пулей влетаю в спальню Захара и оторопело застываю перед огромной постелью со смятыми простынями. Понимаю, насколько по-идиотски сейчас выглядят мои действия.

Он явно ночевал один.

Но ведь… я слышала, я знаю, что многие мужчины просто не позволяют своим женщинам оставаться до утра.

Может быть, все-таки он был с кем-то, но потом она ушла?

Подхожу к постели и, затаив дыхание, прислушиваюсь к звукам внизу. На первом этаже Захар о чем-то говорит с моим отцом и по голосам я чувствую, как они ругаются.

Если я слышала, как кричит отец, то Вершинина на повышенных тонах я не слышала ни разу. Напоминает глухой рык хищника.

Отставляю стакан с апельсиновым соком на тумбочку возле кровати и таращусь на саму постель.

Но в голову не приходит ни единой мысли о том, как понять, была ли здесь другая девушка или нет.

– А мне, между прочим, вообще все равно, – едва слышно бурчу себе под нос и выхожу из комнаты.

Тотчас же, сквозняком за мной резко захлопывается дверь гостевой спальни и звуки на кухне резко стихают.

Иду к себе в комнату. Мне надо переодеться, срочно. До слез хочется, чтоб Вершинин забыл о том, что видел меня в нелепой пижамке.

Коротенькие плюшевые шортики и хлопковая маечка с серыми медвежатами. Ага, прям роковая соблазнительница.

И вообще, мне надо выбросить Вершинина из головы. Сейчас есть проблемы поважнее. Надо срочно искать работу, больше не хочу зависеть от прихотей отца.

Но кому нужна второкурсница, пусть и с прекрасным знанием двух иностранных языков?

Куда не кинь – всюду клин.

Негромкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

– Да, открыто, – хрипло выдавливаю я, понимая, что отец вряд ли будет стучаться.

Захар заходит в мою спальню и в следующую секунду я готова провалиться от стыда.

– Твой апельсиновый сок, – усмехается он и ставит стакан с соком на столик.

– А–аааа… – сипло шепчу и делаю шаг назад.

В голове полнейшая каша. Так глупо спалиться? Что я скажу ему? Комнаты перепутала в своем же доме? Бред ведь.

Вершинин закрывает за собой дверь и налегает на нее спиной.

Не сводит с меня штормового взгляда, но мои страхи отступают. Мне так спокойно и приятно, когда он вот так на меня смотрит.

– Лина, что происходит?

– Я потеряла зарядку для телефона, – отчаянно несу полнейшую чушь, – и подумала, что могла забыть ее в одной из гостевых спален.

– Вот эту?

Вершинин кивком показывает на зарядку, предательски торчащую из розетки в полуметре от меня.

– Да, – не сдаюсь я, но Вершинин уже не слушает.

Подходит ко мне. Близко. Его глаза сейчас – центр притяжения для меня. Теряю контроль и способность соображать, когда он настолько близко.

– Лина, повторю свой вопрос, – жестко чеканит Захар, – что происходит?

– Ничего, – буркаю я и делаю неловкую попытку отодвинуться от него.

Натыкаюсь попой на спинку стула и понимаю, что отступать некуда. И тут меня накрывает потоком слез, беззвучно льющихся по моим щекам.

Зажимаю рот ладонью и изо всех сил пытаюсь рыдать беззвучно, чтоб не было слышно за дверью. Еще только отца не хватало.

Захар прижимает меня к себе и я реву прямо в его рубашку. Не могу остановиться.

Чувствую, как он нежно проводит ладонями по моим плечам и спине. Просто пытается меня успокоить, утешить. А мне горько, очень горько.

– Линочка, – шепчет Захар на ухо, – скажи что случилось. Я смогу помочь.

Шмыгаю носом и пытаюсь собраться силами.

– Хорошо.

Не узнаю свой голос. Сейчас он кажется мне безжизненным и отстраненным.

– Вы ведь понимаете, что могло произойти, если бы …

Замолкаю. Даже договорить не могу. Мне страшно снова вернуться в тот ад, который едва не случился со мной вчера вечером.

– Да, – снова жестко цедит Захар, – но с Денисом решено все. Он к тебе больше не сунется. Я решил вопрос не только с ним. С его отцом тоже.

– С Васнецовым-старшим?

– Серега – нормальный мужик, вот только сынок не в него явно. Твоему Денису я уже внушение сделал, но сейчас еще и от отца перепадет.

Пытаюсь поверить в то, что сейчас говорит Захар.

– А мой отец, он в курсе?

Вершинин пожимает плечами.

– Лина, почему ты с самого начала не рассказала отцу?

– Он не понимает меня. Папа одержим идеей выдать меня выгодно замуж. Ему наплевать на мои чувства.

– А они есть? – Вершинин едва заметно выгибает левую бровь в легком удивлении.

Даже и не догадывается о том, что я исписала не один личный дневник своими мыслями и фантазиями о нем. О том, с кем мне нельзя быть.

– Есть, – в запальчивости почти срываюсь на крик, – но вам не понять. К тому же, у меня сейчас проблемы посерьезней.

– Это какие же?

На лице Вершинина – ни тени улыбки. Слушает меня так, словно перед ним вовсе не заплаканная девица, несущая чушь.

– Отец только что заблокировал мои карты. И мне надо срочно искать работу.

– М-мм… – задумчиво хмыкает Захар, – это не проблема. Ты ведь будешь проходить у меня оплачиваемую практику. Так что, с деньгами – не вопрос.

Ошалело гляжу на Захара. Для него вообще существуют какие-то проблемы или он все решает слету?

– Значит, мы со всем разобрались?

Молчу. Понимаю, что формально разобрались, но на душе неспокойно. Я знаю, что отец будет на меня давить и дальше. Но мне совершенно некуда пойти.

Резко распахивается дверь в мою комнату и на пороге появляется мой отец. Напоминающий взбешенного тигра перед броском. Тот самый Герман Коршунов, перед которым трепещут и деловые партнеры, и конкуренты.

– Что тут происходит? Захар, какого черта ты делаешь в спальне моей дочери?

Вершинин мгновенно становится между мной и отцом.

– Я ее забираю. К себе. Сейчас Лина соберет свои вещи и поедет со мной.

В стальном голосе чувствуется власть, которой … хочется подчиниться.

Глава 6.

ЗАХАР

Идиотская ситуация. Давний друг, с которым за двадцать лет чего только не пережили, смотрит, как на врага. А мелкая прячется позади меня и я спиной чую, насколько она боится своего отца.

– Что у тебя было с моей дочерью? – не своим голосом орет Герман.

– Так, а ну-ка, на выход, – шиплю я, хватая Германа за локоть.