Не в силе, но в духе победа

Они видели ад

Они видели ад и, пожалуй, страшней…Они день ото дня теряли друзей!Они видели смерть, им дышала в лицо,Хохотала им вслед в тех боях, с хрипотцой…Сколько крови и пота за время войны,Сколько тех, чьи тела никогда не найти!От бомбёжек стонала старушка ЗемляИ сгорали деревни, до пепла, дотла…Всё нельзя рассказать и забыть всё нельзя!С горьким стоном дрожала в боях тех Земля,Каши грязи кровавой и слёзы в пыли…Эти мальчики наши навсегда полегли…Никогда, заклинаю! никогда, никогда!Пусть лишь в книгах читают, что такое война!Пусть научат уроки тех огненных лет,Чтобы громко сказать:Да, войны в мире нет!

Веселись, детвора! Сегодня нет войны!

Веселись, детвора! Сегодня нет войны!Пусть громкий, звонкий детский смех летит во все дворы!Стоит счастливый ветеран, он детям мир принёс!Чтобы не знали никогда потерь они и слёз!И выше нет ему наград, чем блеск счастливых глаз!Он своей жизнью рисковал, детишки, ради вас!Чтоб радость детская жила, летела над землёй!Могли все дети мирно жить в своей стране Родной!

Мамам всех воинов посвящается

В горошек платок, в морщинках лицо —Советского мама солдата.Сын добровольно уходит на фронт,Не с краю стоит его хата!Ах, сколько ночей не будешь ты спать!И сколько поклонов подаришь!За здравие сына, за мир на землеМолить денно, нощно ты станешь!Дай Бог, он вернётся, а может, и нет…На всё Его Воля и случай,Но неустанно просит душа:Пусть там далеко будет лучше!И ей не нужны здоровье, года…Готова отдать безвозвратно,Чтоб только кровинка, родное дитяВернулось живое обратно!Как колокол мира, сей шёпот в ночи,Что шепчет отчаянно мать!О, скольких мальчишек он спас на пути!Не сможем вовек сосчитать!

Детство на потом

Отпустит в небо шарик, хохоча,Девчонка, что не знает бед,Не знает голода, одежд чужих, с плеча,Всей тяжести военных долгих лет!И дай ей Бог такого не узнать,Что пережили дети той войны!Холодный лоб у мамы целовать,И все дома в деревне сожжены…Все шепчут это слово – сирота,Кусочек хлеба в тоненьком платке,Его оставить нужно до утра,В походном спрятав старом узелке.Там где-то на войне погиб отец,Тут немцы, у окраины села…А как же детство? Детство на потом!Сейчас нельзя! Сейчас идёт война!Пусть шарик ввысь, а этот звонкий смехСвист пуль не сможет больше оборвать!Пусть на земле наступит мир для всех!Все будем просто жить! Не воевать!

Женский батальон

Идёт по улицам страныДевчонок юных строй,Они смогли в годы войныПрикрыть страну собой.Им бы детей тогда растить,Мужей любимых ждать,Но есть приказ, есть долг, есть честь!И нужно защищать!Теперь спустя десятки летНе все из них в строю,Их ордена в лучах блестят,Как в первую весну…Красивый женский батальон,Та страшная войнаНа прочность девушек страныПроверила сполна!

Пылали небо и земля

Пылали небо и земля,Казалось, воздух сам горел!Порой не чувствуя себя,Спасти отчизну он сумел!Простой солдат – совсем юнец,Такие были времена.Их юности пришёл конец,А скольких забрала война…Помчались годы, мир другой,Те отголоски не слышныТой жизни старой фронтовой,Но как пример остались вы!Солдаты, чей был труден путь!Герои нашей всей Страны,Вы мир смогли земле вернуть!Хоть в большинстве своём скромны.Пусть вся в сединах голова,Морщин уже давно не счесть!В долгу пред вами навсегда!Спасибо, что ещё вы есть!

Георгий Бурцев

Написал и опубликовал романы «Следствие вёл аббат Жорж Паскерель» (о Жанне д'Арк), «Махно», «Инклюзивы стигмергии»; повести «Где Люба?», «Нужен Емельян», «Кондратюк», «Прерванное интервью», «Докладная записка», «Великий бомж»; пьесы «Аве Мария», «Доктор Борменталь и его пятый конверт», «Диссертация», «Операция “С Новым годом”»; статьи, очерки, рассказы, фельетоны; сборник публицистики «Красный набат». Его перу принадлежит цикл стихотворений для детей. Состоит в Союзе журналистов, Международной академии русской словесности, Санкт-Петербургской академии наук и искусств, Московской городской организации Союза писателей России. Награждён военными, журналистскими, писательскими орденами, призами, кубками, медалями и дипломами.

Письмо в 41-й год

Где-то, где-то… Той огненной осеньюТы пропал в сорок первом году…И тогда же черёмуха бросилаЗацветать в нашем старом саду.А в комоде, под старенькой скатертью,Треугольников целый завал…Эти письма твои нашей материВсю войну за тебя я писал.Ты б сейчас в ветеранском-то званииВосседал в орденах боевых,Ведь в погибших ты вроде не значишься,Хоть и нет в перекличке живых.А за полем, за чёрною пашнеюСединою покрылась верба.Младший сын твой —Братишка мой младшенький —Стал, батяня, постарше тебя.Я брожу над чужими могилами.На гранитные плиты кладуГеоргины, тюльпаны и лилии,Что в твоём распустились саду.Может, где-то, в каком-то селении,Есть похожее в чьей-то судьбе…По-душевному просто велениюКто-то так же придёт и к тебе.

Майский парад

Растревожен город мирноЗвуком утренней трубы.Замирают в стойке «смирно»Клёны, ели и дубы.И несёмся мы, мальчишки,К прутьям крашеных оград.Знаем мы не понаслышке —Нынче праздничный парад!Отворяются ворота.Твёрдо полк чеканит шаг.Блещет в марше позолота.Пламенеет с гербом стяг.Жизнь солдат – бои и дали,Порох, дым и кровь сполна.На груди одних – медали.У отдельных – ордена.Бьётся сердце у мальчишек.Светел в мае город наш.И витает выше крышиМедных труб победный марш:«В солнечный май не забывай,Что совершили деды.Это наш май.Праздничный май.Это наш День Победы!»

Гошка

Солнца луч блеснул в окошке.За окошком – месяц май.Разбудил папаша Гошку:«Быстро завтракать вставай!»Гошка – лодырь несусветный.Лежебока – ну и ну!А мечтает о ракетахИ полётах на Луну.Умываться нет привычки.Только раз в лицо плеснулТёплой комнатной водичкой,И скорее – на свой стул.Ни пюрешке, ни окрошкеГошка вовсе не был рад.Не притронулся к лепёшке,Не попробовал салат.И вкуснячую котлетуОтодвинул, словно лорд:«Не хочу я кушать это,Дайте мне с повидлом торт!»Мирный завтрак воскресеньяОборвал отец: «Егор,Выходи на построенье.И немедленно. Во двор!»Гошка вышел на крылечко.А отец – вот ё-моё! —Протянул с ремнём наплечнымДеревянное ружьё.«Становись! Кругом! Направо!Смирно! Вольно! Шагом марш!Шире шаг! Быстрее! Браво!Вот, возьми-ка патронташ!Получи, солдат, заданье:В тыл врага за языком.Не получишь выше званья,Коль придёшь порожняком!»«А с каким он будет флагом?И какой он хоть на вид?»«Глянь в бинокль. За оврагомВ огороде кто стоит?»«Это ж пугало, папаня.Мама выпишет чертей».«Ваше мнение понятно —Выполняйте. И скорей!»«Хорошо, – ответил Гошка, —Я по-быстрому, бегом».Козырнул отцу ладошкой.Ну а тот ему: «Ползком!»Тут же Гошка, будто прочноДело зная, был таков,Замаячил пятой точкойКрасных плисовых штанов.Между грядками с редискойИ морковкой, там, где лук,С настоящим чувством риска,Не щадя колен и рук.Солнце жаркое застылоВ середине синевы.Грело. Жарило. ДушилоАроматами травы.Большекрылый изумрудныйМайский жук над ним жужжитУгрожающе и нудно,Как немецкий «Мессершмитт».Нависает берег круто.А в овраге шмель притих.С бережка в ручей с запрудойГошка кубарем – бултых!Хорошо – воды немного —Раз! И снова на ногах!Левый берег, он пологий,Весь в траве и в лопухах.Неприветлива, угрюмаЗа оврагом тишина.Гошка вылез на три дюйма,Огляделся – вот те на…Глухомань. Безлюдно, пусто,И поблизости, и там…Лишь кочанная капустаЗеленеет по рядам.Между ними для острастки,Создавая страшный вид,В старой, ржавой вражьей каскеВ поле пугало торчит.Всё на нём висит, грохочет —Банки, склянки – дребедень, —И ворон пугает оченьСорок раз подряд на день.На делянке чернозёмаГошке это не указ.Против лома нет приёма?А у Гошки глаз-алмаз!Рукопашный бой короток:Раз прикладом! Два – штыком!Неприятель уж измотанИ теперь лежит ничком.Перепачканный, без кепки,Но счастливейший вполне,Гошка прибыл из разведкиС той фигурой на спине.Два часа с отцом чинилиРеквизит и гардероб.Вновь на место водрузили,Приносили пользу чтоб.А когда, помывшись, каждыйБыл причёсан и одет,Оба вместе, чинно, важно,Рядом сели за обед.Рыбу с жареной картошкой —Всё, что придавало сил, —С аппетитом скушал Гошка,И… добавки попросил.После спал. Во сне не кашлял.Не мешал ни шум, ни гам…А приснился Гошке маршал.Правда, им был Гошка сам.

Был месяц май

Как-то раз в трамвае тесномЕхал с мамой паренёк.Уступая своё местоВетерану, он изрёк:«Нет от них покоя вечно.Не пройти из ряда в ряд.Не лежится им на печке.Влезть повсюду норовят».В тон ему его маманяГоворит: «Беда. КогдаИх совсем уже не станет?Чтоб им сгинуть без следа!»Рядом ехали ребятаНа экскурсию в музей:Константин, Богдан и Злата,Самый старший – Алексей.Он-то и сказал: «Не троньтеСлаву их. Она светла.Моя бабушка на фронтеСанитаркою была.Оба борта у жакетаСловно броник из наград.Что ж, прикажете, за этоБабку сбагрить в интернат?»Не сдержался тут и Костя:«А у нас в роду большомПрадед был торпедоносцем.Дед – радистом и стрелком.И в обнимку с пулемётом,Сидя задом наперёд,Сбитым вражьим самолётамОн открыл немалый счёт».Скромно и негромко дажеВ разговор вступил Богдан:«А мой дедушка – отважныйБелорусский партизан.И когда я стану старше,Не забуду я о том.Буду петь в строю на маршеПро победы над врагом».Тут сказала крошка Злата:«Много всяческих наградЕсть у дедушки-солдата,А он просит автомат».Задрожал салон от смеха.Мчал по улицам трамвай.Каждый в нём куда-то ехал,А вокруг был месяц май.

Железные солдаты

На далёких полустанках —Их не всякий видит взгляд —Молчаливо и усталоВ тупиках они стоят.Не цепляют пассажирыК ним букетики из роз.А названье той машиныВсем известно – паровоз!Мчал по рельсам очень быстроОн, победой одержим.Из трубы летели искрыИ валил с гудками дым…Миномёты, танки, пушки…На отдельных из платформОчень грозные «катюши»Мчались некогда на фронт…А оттуда, из санбатов —Фронтовых госпиталей, —Возвращались в жизнь солдатыС окровавленных полей.Все они теперь старушкиИ деды под сотню лет…Кто в коляске, кто-то с клюшкой…А кого и вовсе нет…Как железные останкиДавней силы боевой.На далёком полустанкеПолосы прифронтовой.

Вера Гусева

Живёт в Екатеринбурге. Окончила исторический факультет Уральского федерального университета (Екатеринбург) и богословский факультет Православного Свято-Тихоновского университета (Москва). Преподаёт в церковно-приходской школе Иоанно-Предтеченского архиерейского подворья (Екатеринбург).

Постоянно публикует статьи светского и духовного содержания в различных изданиях. Также опубликована книга «О чём не расскажет колокол» – сборник приходских рассказов.

Особенно близка автору патриотическая тематика. Вера Владимировна читала курс лекций по военной истории России для военнослужащих Екатеринбургского гарнизона и воспитанников Суворовского училища. Кроме того, написала повесть «Заветный ларчик», посвящённую памяти её дедушки – капитана Петра Ивановича Гусева, участника Великой Отечественной войны.

Мемуары старого дилижанса

Позвольте представиться: я старый дилижанс. Сегодня я уже на пенсии и стою на детской площадке в старом парке. Этот парк и огромный барский дом в нём принадлежат графу Б. Его внуки любят играть со мной. Какое раздолье для детских фантазий: кто-то представляет, что он конь, кто-то забирается в экипаж и делает вид, что он пассажир, а самый младший карабкается на место кучера… И вот мы уже словно мчимся по дороге навстречу необыкновенным событиям.

Иногда приходит посмотреть на детские игры и старик граф. И не только на игры, но и на меня. Мы смотрим друг на друга. У нас есть общие воспоминания, и они связаны с нашей молодостью. У дилижансов ведь тоже есть молодость. А у меня она была полна приключений.

История эта произошла давно, во время Отечественной войны 1812 года. Наполеон Бонапарт перешёл границу России и двинулся к Москве. Граф Сергей Николаевич, молодой поручик, направился в армию, а его супруга Анна Дмитриевна осталась в Ярославском имении, где я сейчас и нахожусь.

Молодая женщина ждала редких весточек от любимого мужа. Но письма приходили нечасто, да и были они невесёлые – наша армия с боями отступала. Хозяйка не находила себе места от переживаний.

Правда, я это знаю только по рассказам – меня в эти дни в имении ещё не было. И сам я Анну Дмитриевну в слезах никогда не видел. Даже сказал бы, что ей больше пристало родиться гусаром, чем прелестной девушкой, – такой она была отважной и неустрашимой.

В какой-то момент письма и вовсе перестали приходить, зато в имение прибыл слуга молодого барина – Прохор. Он привёз тревожное известие. Во время Бородинской битвы нашего молодого барина Сергея Николаевича ранили. Полковой хирург сделал операцию, но перевозить поручика было нельзя. Его оставили в одной из деревень под Можайском в крестьянской избе. Прохор поручил нашего графа заботам этих добрых людей, а сам поспешил к Анне Дмитриевне.

Ни минуты не раздумывая, та стала собираться в дорогу. Но карета оказалась неисправной, и хозяйка отправила Прохора на ближайшую почтовую станцию, чтобы арендовать экипаж. Там ничего такого не оказалось, и тогда станционный смотритель предложил меня!

Родом я из Англии, хотя дилижанс – слово французское. Так что я вроде и немного француз. Соседний помещик, англоман Анатолий Михайлович Н., привёз меня с берегов Туманного Альбиона аккурат перед войной.

А знаете, в молодости я был необыкновенно хорош. Мой деревянный корпус, окрашенный зелёной эмалью, сиял на солнце, мои рессоры смягчали тряску, и пассажиры наслаждались комфортом.

Салон – особая моя гордость: два диванчика, обтянутых мягкой кожей со стёгаными спинками из плотной ткани. Под диванчиками скрываются потайные ящики для ценных вещей и документов. Небольшие окна с удобными ставнями надёжно защищают пассажиров от непогоды.

Место кучера тоже устроено чрезвычайно комфортно: имеется специальный козырёк, чтобы снег и дождь не мешали возничему.

Отдельный комплимент хочется выразить моим колёсам. Массивные, деревянные, укреплённые металлическими ободьями – они всех приводят в полный восторг… В общем, я сочетаю в себе элегантность и удобство и приспособлен к суровым условиям российских дорог. Вот почему выбор пал на меня.

С Анатолием Михайловичем Н. мы совершили путешествие по морю в Санкт-Петербург, а затем прибыли в его поместье. И я тогда уже понял, что судьба моя будет выдающейся… Вскоре, однако, хозяин мой разорился и продал меня за долги. Так я оказался на почтовой станции, где меня и нашла молодая графиня.

Таким образом, спустя несколько часов после приезда Прохора я уже стоял у крыльца барского дома.

До сих пор помню первую встречу с хозяйкой. Как она была хороша в своём бледно-голубом платье и капоре! Не буду таить, я сразу в неё влюбился – и готов был служить моей госпоже и мчаться, куда она пожелает.

А графиня сразу стала собираться в дорогу. Сзади ко мне привязали большую корзину с вещами, салон заполнили маленькими корзинками, положили пледы и подушки. Впрягли двух бурых коней. Я с ними сразу подружился.

И вот мы поехали: молодая графиня, её горничная Настасья и верный Прохор. Мне стало сразу ясно, что это не просто поездка, а настоящая военная операция: графиня спрятала в потайной ящик шкатулку с парой пистолетов. Я весь трепетал от радости где-то в душе (поверьте, у дилижансов тоже есть душа), чувствуя себя настоящей боевой колесницей.

Мы двинулись по дороге на Москву. Вскоре стали попадаться беженцы, отряды русской армии, обозы с ранеными… Анна Дмитриевна сочувствовала каждому и старалась помочь чем могла.

Все советовали хозяйке вернуться домой, но она была непреклонна. Мы мчались вперёд. На второй день пути показались золотые купола и белые крепостные стены.

«Лавра», – важно и с каким-то трепетом вздохнул Прохор.

Да, это была Троице-Сергиева лавра. Незабываемое впечатление! А наша Анна Дмитриевна вышла из кареты, перекрестилась и встала на колени. Потом я узнал, что преподобный Сергий был небесным покровителем нашего молодого хозяина.

В лавре мы задержались на пару дней, однако в монастырь меня не пустили. Анна Дмитриевна с Настасьей и Прохором ходили туда на службы, а я ждал их на постоялом дворе, который был забит каретами, телегами и прочими повозками всех мастей. Они наперебой меня отговаривали ехать в Москву.

– Почему именно в Москву-то? Ведь оттуда все бегут! – скрипела древняя, видавшая виды колымага.

– Там же теперь французы, – тяжело вздыхал потёртый рыдван.

– Страшно! – дрожала новая лёгкая коляска, вспоминая ужасы войны.

– Да Москва ведь горит! – пугал старый разбитый тарантас.

Некоторые экипажи даже предлагали мне специально выйти из строя, дабы помешать моей хозяйке отправиться вслед за супругом. Однако никто из них не знал её истинного характера: женщина эта была готова идти за своим возлюбленным хоть пешком!

Единственный разумный совет дал мудрый и опытный дорожный резонёр – солидный дормез, искушённый долгими путешествиями. Выслушав мои объяснения касательно наших намерений, он настоятельно рекомендовал избегать города и основательно подготовиться к дальней дороге, взяв с собой побольше провизии. Этот рассудительный старик утверждал, что, по слухам, голодные французские солдаты безнаказанно грабят жителей, лишая их последних припасов.

Щеголеватая фельдъегерская бричка советовала захватить оружие…

Наконец-то мы снова двинулись в путь. Меня охватило нетерпение, и графиня, будто почувствовав мой порыв, неустанно приказывала гнать лошадей.

Небосвод на юге пылал огнём – Москва и вправду горела. Отсвет пожара ещё долго освещал наш путь. Графиня решила объехать столицу стороной – неприятель уже был там. Пришлось свернуть с большака на малозаметные лесные дороги…

Вечерами, найдя укромную поляну среди леса, устраивались на ночлег. Прохор разводил костёр и в походном котле своего отца, бывшего суворовского солдата, готовил похлёбку. Тихие эти вечера стали нашим утешением. Ощущение тревоги, словно разлитой в воздухе, опасная дорога, беспокойство о молодом хозяине, а также о родине – всё это давало нам чувство глубокого единения, присущего боевому братству.

И хотя я и появился на свет в чужой стране, имел французское имя, именно в эти минуты я окончательно осознал, что моё Отечество – здесь, и гордился возможностью служить России, спасая её достойного сына – поручика русской армии Сергея Николаевича.

Через пять напряжённых дней мы нашли наконец деревню, где скрывался раненый поручик. Прохор остановил меня в лесной чаще.

– Барыня, схожу-ка я в деревню, гляну, нет ли там неприятеля, – сказал он Анне Дмитриевне, когда та открыла дверцу, чтобы узнать причину остановки.

Внезапно раздался окрик:

– Стой! Кто такие?

Голос звучал твёрдо и уверенно, хотя принадлежал подростку-крестьянину с острыми вилами наперевес. Вид его казался столь угрожающим, что даже храбрый Прохор было смутился, пока не разглядел знакомое лицо.

– Никак Марфа?!

– Прохор? – удивилась девушка.

Оказалось, что это был вовсе не парень, а дочка тех самых крестьян, у которых Прохор оставил поручика. Девушка сообщила нам ужасную весть: французы заняли деревню, а жизнь Сергея Николаевича висит на волоске, но пока ещё он здесь.

– Что же теперь делать?! – ахнула Анна Дмитриевна.

– Брать деревню штурмом! – как бывалый солдат, предложила Марфа. – У меня дядька в партизанах. Знаю, где их найти.

Оставив нас, девушка с Прохором немедленно ушли на поиски отряда, а мы стали устраиваться на ночлег. Костра разводить не стали, боясь выдать себя неприятелю.

Однако мысли мои были заняты другим: я мечтал немедленно ринуться в бой, освободить нашего господина и покончить с вражеским гарнизоном. Воздух, наполненный дымом битв, уже звал меня в бой… Вот какой план созрел у меня. Ночью тихонько выбраться из лагеря, стремительно приблизиться к деревне и внезапно атаковать врагов:

– Вот вам, проклятые лягушатники! Прочь с дороги, гвардейцы, драгуны, кирасиры, конногвардейцы, гренадеры и егеря, fusiliers[1] и voltigeurs[2], пешие охотники и конные стрелки! Получите по заслугам, наглецы! Бац! Бац!

Напуганные внезапной атакой, противники пустятся в бегство, бросив оружие и награбленное имущество честных людей. Воспользовавшись замешательством, я помчусь освобождать поручика. На шум стражники выбегут из дома, где томится наш пленник, и я мигом разделаюсь с ними. Мой хозяин, ослабевший, но живой, поспешит сесть в салон, и я торжественно доставлю его обратно своей хозяйке. Партизаны, прибежавшие на подмогу, обнаружат лишь победоносную картину сражения, законченного с моим участием.

Проснувшись с первыми лучами солнца, я понял, что всё это было сном. Голоса вокруг вернули меня к реальности: рядом стоял Прохор с группой вооружённых мужчин. Среди них выделялся офицер. Оказалось, это те самые партизаны, за которыми возничий с Марфой отправились прошлой ночью.

Дальше события разворачивались стремительно. Казаки-партизаны напали на деревушку и освободили нашего барина. Конечно, всё прошло удачно благодаря моему плану сражения, иначе неизвестно, чем бы закончилась эта операция. Сам я непосредственно в бою участия не принимал, оставаясь в засаде, откуда контролировал ситуацию.

Когда неприятель позорно бежал, я подъехал к домику, где держали пленённого барина. Анна Дмитриевна и Прохор бережно усадили Сергея Николаевича в меня, и мы отправились домой.

Обратный путь оказался значительно проще. За нашим героем неустанно ухаживали барыня и её служанка Настасья, я же, стараясь облегчить страдания раненого господина, вёз его бережно. Мы снова свернули на лесные дороги в объезд больших городов. Однажды едва избежали встречи с французскими мародёрами, но вовремя укрылись в густом ельнике и переждали, пока неприятельский отряд нас минует…

И вот наконец в ясный осенний денёк я, усталый и пыльный, подъехал к высокому крыльцу барского дома. Хозяин, опираясь на плечо верного Прохора, поднялся и вошёл внутрь…

Граф вскоре выздоровел и отбыл в действующую армию под начало прославленного полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Сергей Николаевич завершил службу победоносным маршем в самом Париже, а затем вернулся героем в своё родовое имение.

После войны хозяева выкупили меня у почтовой станции и поселили в усадьбе. Прошли годы. Графская чета обзавелась тремя детьми, а последние также стали родителями. Сердце Прохора пленила храбрая Марфа, умница и красавица. Их дети и внуки тоже растут здесь, в поместье.

А я вышел на заслуженный отдых. Меня поставили в старом парке на самой красивой поляне. И теперь со мной играют внуки хозяев. Все они знают историю нашего смелого предприятия и спасения раненого героя.

Иногда ко мне приходят граф с графиней. Она уже немолода, но всё ещё красива, и я тайно ей восхищаюсь.

И тогда мы сидим и вспоминаем о славных днях юности, доблести и любви…

2025 г.

Екатерина Евстигнеева

Удивительная женщина живёт на родине росписи, необыкновенной керамики и золотного шитья – в Городце (Нижегородская область). Наталье Фёдоровне Козловой (настоящее имя автора) подвластны и художественная проза, и трепетная поэзия, и нон-фикшен. Будь то фантастические трилогии, стихи, венки сонетов, сказки, рассказы или глубокие научные работы автора – во всём видны талант и целеустремлённость. В рамках проекта «Патриотическая премия» автор представляет поэму «Несокрушимый свод», в которой звучит призыв помнить достижения предков и гордиться своим прошлым. Произведение подчёркивает, что на поле брани, где переплетаются вековые традиции и несгибаемая стойкость, Россия всегда черпает силу в единстве своего народа, в его героизме и непреклонном духе.

Несокрушимый свод

Пролог

На поле боя нас не победить,У россиян – и доблесть, и отвага!Их с предками соединила нить,В стране связь поколений не иссякла.

Средние века

(476 год – конец XV века)

1Князь киевский, наш Храбрый Святослав[3],Прославился разгромом каганата.Хазар он диких войско обуздав,Понять им дал: на Русь идти чревато!2Тонули крестоносцы на Чудском,Не помогла «свинья», ушли под воду.Князь Александр[4] боролся там со злом,И не прогнулись русские в угоду!3А Красного Ивана славный сын —Донской[5], что Дмитрий назван во крещенье,На Куликовом все и как одинМамаевцев забили в наученье.

Новое время

(конец XV века – 1918 год)

4Как рвался к морю! Храбро шведов билПод Нарвой Пётр Великий[6], под Полтавой,А Карл с Мазепой вместе припустил,Боясь Петра-царя и мести правой.5При Рымнике он турок победил(Суворов[7] – полководец, сын России).И «не числом – уменьем», говорилМужчинам, что в отряде боевые.6А адмирал, свет Фёдор Ушаков[8],У Тендровской косы с османом бился:«Эскадру ты, Хусейн-паша, готовь!» —Кричал да ликом в море отразился.7Молдавия, Алушта, Измаил,Бородино… Сражений много славных…Кутузов Михаил[9] руководил.Побед семёрку не забудем давних.8Нахимов[10] из Смоленска родом был,Он флотоводец, что повёл к СинопуЛинкоры, бриги, турок с силой бил!Удар был, поразивший всю Европу…9В порту Чемульпо шёл неравный бой —Не сдался наш «Варяг», а смелый Руднев[11]Примером показал своим, герой,Бояться что не надо вражьих ульев.10Брусилов[12] – генерал, кавалерист,Его Империя Российская достойна.Брусиловский прорыв – и, враг, молись,Ведь стойкость русских, как всегда, убойна.Итоги долгой Первой мировой:Трясёт весь мир, империи распались.Кровавой шли, нечестною тропой,Борясь за власть, ни с чем мы все остались.