Измена. (Не) дам второй шанс

– Вы не можете меня уволить, – говорю, вставая с места и сверлю глазами Вадима.

– Это почему?

– Я беременна.

Пока Вадим хлопает глазами, пытаясь сориентироваться, в дверном проеме возникает Лена.

– Что ты сказала? Этого не может быть! Ты врешь! Как ты смеешь предъявлять своего выродка нагульного Малику!

Я растягиваюсь в легкой улыбке, вижу ее отчаянье.

– Боишься, что Малик бросит тебя? Он так и без этого не хочет меня отпускать!

– Ты наглая врунья! Я тебя вышвырну из фирмы! Вадим, увольняй ее! Чего ты ждешь?

Но мужчина нервным движением поправляет галстук и делает два шага от моего рабочего стола. Я не хотела говорить при Лене, но ситуация требовала быстрого решения.

– Если все так, то мы не имеем права. У нас будут проблемы, Елена Сергеевна, – цедит мужчина, собираясь как можно быстрее завершить наш разговор.

Лена бледнеет, ее почти трясет. Она понимает, что узнав о ребенке, Малик просто пошлет ее. А я не хочу жить с тем, кто спал с моей же подругой у меня за спиной.

Лена разворачивается на каблуках, упирается красным маникюром в мой стол и диким взглядом смотрит на меня.

– Что ты хочешь за свое молчание? Я готова на все, чтобы он был со мной! Я люблю твоего мужа, а ты только путаешься под ногами! Что ты хочешь, я все отдам!

Глава 6

Алла

Первая мысль – послать Лену. Прямым текстом, раз и навсегда поставить ее на место. Но здравый смысл твердит обратное.

У меня скоро живот округлится так, что ни один приличный работодатель не пойдет навстречу.

Да и много ли дизайнерских фирм такого уровня, как наша, с притоком клиентов, постоянным объемом работы.

Но и условия мне нужны спокойные, хватит нервов и без того.

Впереди тяжелый развод, и я шумно выдыхаю, вспомнив о муже.

Виски словно давит что-то. Мысли летают в голове, а Лена смотрит на меня.

– Пойдем в кабинет, обсудим тет-а-тет, – цедит она, видя, что я не сдамся просто так.

Одно хорошо: Малику она точно не расскажет о ребенке, не в ее это интересах.

А Исаев…

Для него тоже только плюсы.

Не нужно корчить из себя любящего воскресного папашу, а будет спокойно строить личную жизнь.

В груди бушует смятение.

И снова понимаю, что у них не просто связь-однодневка.

Лена не могла бы так убиваться за моим мужем, всего лишь один раз покрутившись на его члене.

Малик лжец, обманщик.

Поэтому лишение его права быть отцом – заслуженный бумеранг для предателя.

В кабинете Лена заметно нервничает. Сначала она трясущимися руками достает из шкафчика кружку и ставит ее в кофемашину, которую подарили наши девочки на какой-то из праздников.

– Ты будешь кофе? – спрашивает меня беременная Лена.

– Для ребенка кофе вредно. Ты не знала?

– Нормально все, я пью, – бросает, не глядя на меня.

И тут же разворачивается, встав руки в бока.

– Слушай, если ты думаешь, что я соврала и никакого ребенка у меня нет, то ты прикуси язык, стерва! Я беременна! Просто не привыкла себе отказывать, я не могу работать без кофе!

Я отвожу глаза. Тру переносицу кончиками пальцев.

Лена осматривает меня, пока кофейная жижа рваной струйкой стекает в ее чашку. Потом к черному содержимому чашки добавляется молочная, белая пена. Пора наслаждаться кофе, а заклятая подруга по-прежнему увлечена моим видом.

У меня на руке подарок Малика. Жесткий витой браслет скользит по тонкому запястью, и я периодически его поправляю.

– Ты была дома? Все забрала, сучка? – спрашивает Лена, отпив из чашки ароматный кофе.

– Лен, у меня много работы. Я как-то не рассчитывала, что буду торговаться с тобой из-за Исаева, – хмыкаю в ответ.

– Ну да, ну да. Как же я сразу не поняла, что ты поедешь к нему. Стерва ты, Алла! Зато теперь будет на что смесь покупать и памперсы. Продашь подарки Малика, брендовые шмотки за гроши раздашь, лишь бы как-то выплыть, – рассуждает Лена.

Чем больше она говорит правду, тем противнее ее слушать.

У меня огонь горит в груди, все переворачивается от гнева.

Я смогу сама дать своему ребенку нормальное будущее.

Не обязательно целовать ноги Исаеву и терпеть его измены…

– Ты думаешь, Малик признает твоего выродка после того, как ты спала с Демьяном? Не смеши! – истерично трясется от смеха Лена.

Достоинство не позволяет опускать до ее уровня, оскорблять их будущего малыша. Но и не ответить зарвавшейся суке я не могу.

– Не смей говорить так о моем ребенке! Выродок здесь только ты, Лена! Влезла в чужую семью, раздвинула ноги перед Маликом! А мы ведь были подругами! Хотя разве с гиеной можно дружить?! – сама себе говорю.

– Я люблю его! Ты думаешь, что нужна ему? Если бы Малик тебя любил, то не спал бы со мной!

– Давай закончим, я пошла, – упираюсь ладонями в стол, чтобы остановить поток грязи, хлещущий изо рта моей бывшей подруги.

Она подходит ко мне, смотрит с лютой ненавистью, полосует меня взглядом.

Мне хочется послать их к черту, но я знаю, что могу выбить для себя условия.

Знаю, что денег у Лены не так много, как она кичится.

Сама занимала у меня после зарплаты, говоря, что мне повезло с богатым мужем, и можно не заморачиваться насчет авансов.

А потом легла под него, когда Исаев пришел к ней искать меня в день моей пропажи…

Перепалка слов и взглядов доводит меня до того, что голова идет кругом и начинает ныть низ живота.

Сегодня я иду на прием к врачу, а потом позвоню маме.

Нужно строить свою жизнь заново, начинать сначала.

Не тратить время на разборки с мужем и его любовницей.

– Сегодня я ухожу к доктору. И буду посещать врача столько, сколько нужно. Я работаю здесь, ухожу в декрет в срок. И ты не строишь мне козни, никаких разговором тет-а-тет, поняла?! Люби Малика, рожай детей. Мне все равно.

Лена едва не бросает кружку, с лязгом ставит ее на стол, и хватает меня за руку.

– Хорошо, Алла! Я все сделаю! Но у меня есть условие!

Хм, вот гадина! Условия мне ставит.

– Ты никогда не говоришь ему о своей беременности! Никогда не расскажешь о том, что родила! – заявляет мне начальница.

Ее лицо похоже на перекошенную гримасу.

В нем нет гордости, привычного высокомерия.

Передо мной женщина, которую Исаев прожует и выплюнет, вопрос времени. У него таких было много до нашей встречи.

Я отвечаю на ее немой вопрос улыбкой, которая играет на моих губах.

– Не могу обещать тебе, Лена. Он отец, и если узнает, то… – делаю многозначительную паузу, выводя начальницу из себя.

– Ты не расскажешь ему, не посмеешь! – трясется Лена, а я выхожу из ее кабинета.

Пока я говорила с Попковой, мой телефон зашелся звонками от Ларисы.

Подруга утром говорила, что свяжется с адвокатом Малика. И сейчас, судя по всему, уже есть первые новости.

– Алла, почему ты не берешь трубку? Как ты?

– Чудом осталась на работе. Лена меня хотела уволить, – говорю ей, поворачивая к своему кабинету.

– Она не имеет права, пусть забудет об этом!

Внутри моего рабочего кабинета пусто. Насти нет, только ее вещи валяются на столе.

Мой ежедневник снова раскрыт не на той странице, на которой я ее оставляла. Сквозняк или…?

– Алла, слушай. Твой муж полный урод! А его юрист еще хлеще! Нам нужно сегодня подписать доверенность, иначе они со мной даже говорить отказываются! – тараторит в трубку Лара.

Соглашаюсь, не хочу откладывать все в долгий ящик.

– Лара, я поеду сегодня к маме. Нужно ее как-то подготовить к моему возвращению домой. У нее был новый мужчина, даже не знаю, как теперь появиться на пороге родного дома, – устало потирая ноющую шею, говорю Ларисе.

С тех пор, как отец от нас ушел, моя мама прилично сдала.

Вроде бы все осталось также, но я помню, как она сутками сидела черная и заплаканная у окна, ждала его возвращения.

Мой папа вышел погулять с собакой, а через два дня Бима привела соседка.

Оказывается, у отца была другая женщина. Что-то щелкнуло и он бросил маму в один день.

Горький вкус предательства сделал свое дело. Она стала искать мужчин, но все было не так, как с папой.

Последний возлюбленный, Геннадий, не отличался ни порядочностью, ни работоспособностью.

Но мама говорила, что он ее любит.

Я встрепенулась, свернула ежедневник, встревоженно глядя на экран мобильного телефона.

Я никудышная дочка, маме звонила неделю назад. Все собиралась, а тут… Как в водоворот попала!

– Лара, я совсем забыла о маме. Я собиралась ей позвонить, а тут Исаев и его *лядство.

– Алла, давай поедем вместе к тебе домой. Я отвезу тебя, увижу, что ты дома и приеду обратно. По пути сделаем доверенность, и я размажу твоего козла! Без штанов его оставлю!

– Ларис, у нас с Маликом брачный договор. У Руслана Мурадовича очень хорошие юристы, так что мне ничего не светит, – вспоминаю условие, которое озвучил будущий свекор перед нашей свадьбой.

– Что отец, что сын… Козлы оба, – вздыхает Лариса.

Поговорив с ней, я набираю номер мамы.

Я гнала от себя тревожное чувство, но сейчас сердце не на месте.

Мама тоже не звонила мне, пропала и ни одной весточки уже более недели.

"Аппарат вызываемого абонента выключен", – равнодушно отвечает мне автоинформатор.

Волнение и тревога цепляют меня и не отпускают.

Снова ее набираю, но ответ в трубке один и тот же. Мамин телефон выключен. И я решаю поехать к ней домой, чтобы самой проверить, как она.

– Только бы с ней все было в порядке! – думаю о ней, подавляя растущий в груди страх....

Глава 7

Алла

Дома у мамы ждал не просто сюрприз, а форменный кошмар.

Уже у ворот понимаю, что нужно было ехать вместе с Ларисой. Но после визита к нотариусу мы расстались…

Ужас охватывает меня, когда во дворе замечаю видавший виды мамин комод. Потом в глаза бросились ее любимые шторы нежного фиалкового цвета. Они валялись в мусорном ведре, перед крыльцом.

А на веранде хозяйничала незнакомая мне женщина…

Я стучу по распахнутой двери, так как посторонняя шарит по шкафам, и меня совсем не замечает.

– Вы кто такая? Я сейчас полицию вызову! – дрожащим голосом говорю ей.

– Я кто?! Детонька, это ты как сюда вошла? – рявкает крупная дама.

Она смотрит на меня, исследует взглядом, а потом растягивается в улыбке.

– Ты Алла, наверное?

– Да.

– А я новая хозяйка, Зинаида Степановна!

Не знаю, что ответить. Какой-то ступор нападает от неожиданной новости. Хозяйка маминого дома с понимаем мотает головой.

– Ты, стало быть, не знала, что мать его продала?

– Нет, – смущенно отвечаю.

Понимаю, что о таких решениях в семье принято предупреждать, но мама поступила иначе.

– Как давно вы его купили? – комкая слова, спрашиваю, так как уже ни в чем не уверена.

У мамы я не была давно. И вот результат.

Зинаида говорит, что купила дом на днях, оформили сделку быстро. Она отдала маме наличные, и мама с Геной уехали…

– А как же вещи? Мебель? Она вам все оставила?

– Дык, она ж к свекрови поехала. Ты сама-то подумай, как к старой бабке свое барахло везти? – улыбается Зина, окончательно добивая меня.

– Они уехали к матери Геннадия?

В ответ новая хозяйка кивает. Кратко говорит, что мама взяла только личные вещи, а деньги от продажи забрал как раз Геннадий.

Злость сильным потоком полыхает в груди. Как она могла его послушать? Как могла продать единственный дом? И где теперь ее искать.

Я снова набираю ее номер, пока Зина рассказывает, что продажа была очень срочно. Фоном слушаю о том что деньги нужны были для матери Геннадия.

– Генка всем руководил, а твоя мама так, рядышком стояла, – хохотнула Зина.

“Аппарат вызываемого абонента выключен”, – режет слух фраза автоинформатора.

Теперь я понимаю, почему она мне не звонила.

Она знала, что я буду против продажи дома и не разрешу отдать деньги какому-то Геннадию и его мамаше!

– У вас есть номер Гены? – вдруг спохватываюсь и спрашиваю у хозяйки.

Зинаида кивает. Достает старенький мобильник из кармана и диктует цифры номера Геннадия. Сердце чувствовало, что он темная лошадка. Но мама говорила, что он ее любит…

Я быстро набираю его номер, после череды гудков он наконец-то поднимает трубку.

– Да! Кто это? – говорит едва шевеля языком.

– Это Алла. Где моя мама? Срочно дайте ей трубку! Как вы посмели лишить ее жилья?

Гена вальяжно смеется, потом вздыхает. На фоне слышна возня, я даже не представляю где они и что с моей мамой.

– Так, мелкая, ну-ка хватит паниковать! Мы с матерью решили уехать ко мне на малую родину. Дом продали. Тебе что надо?

– Дайте маме трубку! – пытаюсь достучаться.

Через минуту мама говорит невнятное “алло”.

– Мама, где ты? Что с тобой? – чуть не плача, спрашиваю у нее.

По второй линии пробивается Исаев. Только его сейчас не хватало!

– Аллочка, все в порядке. Мы с Геной у его мамы. Я обратно не вернусь, мне так нечего делать.

– Мама! Что ты говоришь? Он же обманщик! Ты даже не в браке с ним! – говорю, не обращая внимания, что Зина все слушает и качает головой.

– Алла, у тебя своя жизнь, у меня – своя. Гениной маме нужна помощь. Я распорядилась деньгами от продажи так, как посчитала. Ты замужем за богатым человеком. Мы у тебя никогда ничего не просили. Так в чем дело?

Ее слова словно острый скальпель проходятся по моим чувствам.

Я всегда помогала маме, хотя Малик был против и говорил, что она все отдает своему проходимцу Гене. Так и вышло. Исаев был прав.

– Я ушла от Малика, он мне изменил, – кратко говорю маме.

Но ей, кажется, все равно. Гена что-то нашептывает в трубку. Мама говорит холодно и сухо, что мы еще помиримся с моим мужем.

– В жизни всякое бывает, Алла. Перетерпи, вернись к нему. Мне больше нечего тебе сказать. Пока, дочка.

Она бесцветно расстается со мной. Телефон в моих руках застывает камнем, а я кивком прощаюсь с Зинаидой и выхожу из двора.

На негнущихся ногах я иду к такси, которое меня ожидает.

В голове вакуум и немой вопрос, почему она так жестко разговаривала?

– Едем на Приморскую, – диктую адрес Ларисы.

Больше мне некуда идти.

По дороге снова мой телефон терзают входящие звонки от Исаева.

Малик звонит не переставая, будто чувствует, что у меня сердце разрывается на части. Я бы хотела ему все рассказать, поплакаться в жилетку, но он такой же предатель.

Такси быстро привозит меня к дому Ларисы. Я выхожу из машины, на минуту замираю в подъезда в поисках ключей, которые завалялись в сумке.

Слышу позади себя звук остановившейся машины. Разворачиваюсь и вижу перед собой мужа.

Малик в черном костюме, видно, что сорвался из офиса раньше окончания рабочего дня. Не замечаю его, быстрее шарю руками по сумке.

– Черт, да куда же вы запропастились? – шепчу себе под нос.

Железные ладони крепко обхватывают мои плечи, заставляя развернуться и посмотреть в глаза изменнику.

– Алла, почему ты не берешь трубку? Я звонил тебе сотню раз! – цедит Исаев играя желваками на точеном лице.

– Как ты меня достал! Ты и после развода будешь меня преследовать?

– Я твой муж. Развод мне не нужен, я же сказал. Я не хочу тебя отпускать.

Поднимаю глаза к серому небу, по которому пышной белой пеной плывут облака. Хочу кричать, плакать, но больше всего хочу его обнять…

Малик тянет меня к себе. Прижимает к груди, от которой исходит бешеный жар.

На улице холодно, промозгло, но мне так тепло в его руках.

– Не присылай ко мне свою подружку! Я не дам тебе развод. Ты должна сказать правду, Алла. Зачем ты ходишь к женскому доктору?

Меня словно в спину бьют, а я, как кукла, распахиваю глаза и смотрю на мужа.

Так вот для кого Настя за мной шпионит!

Не для Лены, а для Малика, она штудирует мой блокнот.

Я была на приеме у врача, в женской консультации, когда мне прислали страшное сообщение с приглашением увидеть измену мужа собственными глазами.

Но в ежедневнике об этом ничего не указано. Есть строчки и надпись "доктор". Все остальное догадки Малика.

– Ты беременна, Алла? – оглушает низким голосом.

Я будто птица в клетке. Душа мечется в груди, пульс гудит в висках.

Я хотела сказать мужу, что после долгих попыток мы станем родителями нашего малыша.

Скоро я узнаю пол ребенка. А он ничего не должен знать. Пусть катится!

Часто моргаю, но не от ветра, который нещадно треплет мои волосы.

– Ты ошибся, Исаев. Лена родит тебе наследника, а я бесплодная клуша. И… отпусти!

Вырываюсь из его рук.

Малик вздергивает волевой подбородок, кристально-голубыми омутами смотрит на меня.

А я не могу выдерживать его пристального взгляда. Жесткий мужчина, красивый и властны когда-то был моим миром, а теперь осталась пустота и бездна между нами.

– Дай мне пройти, – опустив голову, смотрю в пол.

– Я хочу, чтобы мы вместе поехали к врачу. Тогда решим вопрос о разводе.

– Нет. Ничего решать мы не будем!

Близость становится опасным испытанием. Муж сжимает мою хрупкую фигурку, мнет талию руками и ищет мои губы, не давай мне уйти и не желая меня оставить.

Не реагирую на его ласки. А он врезается в мой висок с огненным поцелуем.

– Ромашка, сколько нужно времени, чтобы ты простила меня? – как мантру, твердит лжец и предатель.

Слезы душат, руки холодеют, а муж прожигает меня взглядом.

– Я буду с тобой, только если случится чудо! Мы занимались любовью, а на следующий день она у тебя сосала! Как это возможно? Ты менял нас, как перчатки! Тащил эту грязь в дом! А еще мне предъявил насчет измены.

– Демьян мне так ничего и не ответил! Лучше тебе не вспоминать то, что было Алла!

– Пошел ты к черту, Исаев! Я не твоя собственность!

Отталкиваю его и просачиваюсь в темное пространство подъезда дома.

Почти оседаю на пол, так шкалят нервы и заходится сердце в груди. На губах до сих пор горят искрами его поцелуи, а мокрые дорожки слез сочатся по лицу.

– Я не знаю, что должно случиться, чтобы мы снова были вместе! – вытираю горькие дорожки на щеках.

Я ушла от мужа после измены, зная, что беременна от предателя.

Навсегда закрыла двери в свое сердце и заставила любовь навсегда замолчать.

Он никогда не узнает! Моя тайна останется со мной! Так думала я, пока случай не свел нас с бывшим….

Глава 8

Два годя спустя

Алла

– Откажитесь от нее. Отдайте в дом малютки, пока девочка маленькая. Может, найдется добрая душа, которая поможет вашей дочке. Это просто совет, если все подтвердится, – невозмутимо и хладнокровно говорит медсестра.

Я вытираю слезы, моя печаль растворяется в лучезарной улыбке Стешеньки. Дочка улыбается и смеется, глядя на меня.

Ее маленькое родимое пятнышко на щечке видно невооруженным глазом. Такое же, как у моего бывшего мужа.

Порой мне даже кажется, что это он смотрит на меня, настолько пронзительный и похожий у них с дочкой взгляд.

– Мы что-нибудь придумаем! А вдруг это ошибка, Алла? – поддерживает меня подруга, держа мою ледяную ладошку в своих руках.

Врач косится на нее через очки, потом переводит взгляд на меня.

Она передает Стеше маленькую игрушку, которую моя крошка уже заметила у нее на столе и норовит подцепить своими тоненькими пальчиками.

– Девочка у вас бойкая, подвижная. В ее случае можно помочь, все не так безнадежно, и лечится. Никто не заставляет вас бросать ребенка. Если первичный диагноз подтвердится, то нужна большая сумма, хорошая клиника, Алла Александровна. Вам нужно подготовиться, – подключается к разговору врач.

Но для материнского сердца каждая подобная фраза мучительна, будто нож вставили в грудь и провернули.

– Я надеюсь, что диагноз не подтвердится… Что нам нужно делать дальше? – спрашиваю у доктора.

– Сначала вы проходите расширенное обследование, а уже потом все остальное! Предупреждаю, обследования тоже стоят средств, – строго обрывает мой лепет педиатр.

Подхожу к столу и забираю очередную порцию направлений на анализы, консультации узких специалистов. Листочки разлетаются по полу, я ловлю их и бережно собираю дрожащими руками.

Я тешу себя хрупкой надеждой, что это роковая ошибка.

Мы идем по коридору детской больницы, мимо кабинетов врачей. Стеша у меня на руках сидит и играется с выбившейся из моей прически прядью каштановых волос.

– Алла! Да что ты молчишь, в конце концов?! – взрывается моя подруга Лариса. – Стешенька – дочка Исаева! Твой бывший муж должен знать о ребенке! Почему он кайфует, а ты одна должна страдать?

Лара боевая, она дергает меня за рукав, словно пытаясь пробудить и заставить говорить о бывшем муже.

Я горько усмехаюсь, не глядя на Ларису.

Муж не просто мне изменил.

После измены Исаева вся жизнь покатилась под откос.

До сих пор перед глазами стоит номер отеля, где я застала его и мою подругу Лену прямо на кровати, без одежды. Бессовестной стерве хватило стыда позвать меня в номер, чтобы я увидела их грязный секс…

Чтобы не заплакать, я поднимаю глаза к потолку. Слезы кристальными каплями катятся по щекам. Я не могу забыть предателя.

Все еще люблю… Но правда горше, она убивает мои чувства к Исаеву.

– Лариса, он знает и уже давно! Ты сама подала на алименты, за меня. Он даже в суд не явился, прислал адвоката и все! Тебе это ни о чем не говорит?

– Адвоката могли прислать без его ведома, – пожимает плечами Лариса.

– Нет! Его сотрудники ничего не делают без ведома Исаева. Малик просто трус и предатель, – шепчу одними губами, отвечая подруге.

– Ты как хочешь, но я должна поговорить с ним! Я знаю его брата. Не лично, правда. Но Мурад Русланович мне кажется вполне адекватным и порядочным, не то, что его кобель-братец! А если твоя свекровь влезла и что-то устроила?

Я отрицательно качаю головой, не давая Ларисе продолжить.

Ее желание помочь понятно, я ценю старания подруги, но я не хочу просить что-то у Малика.

– Он не платит дочке алименты, не интересуется ей. О чем можно говорить? Уже семь месяцев прошло, а от него ничего не приходило! Адвокат Исаева все ему передал, Лариса. Я слов не могу подобрать, чтобы описать всю подлость этого человека!

Влажный всхлип перехватывает горло.

– Исаев – отец малышки, он обязан знать, что его ребенок нуждается в лечении! Алименты и ваш развод – это одно, а операция – другое. Пойдем к нему в офис! Задолженность за семь месяцев это не шутки!

Я только вздыхаю.

Для такого человека, как Малик, сумма алиментов для нашей дочки – сущие пустяки.

Или его пассия запрещает даже думать о нас со Стефанией, или он не платит из принципа.

Но все происходящее меня убивает.

Просить и унижаться после измены я не собираюсь.

Обрывать телефоны Малика тоже нет смысла.

– Я не хотела его трогать, но ты и тетя уговорили меня, и что толку?! Ничего не помогло. Если он не захочет, то мы его не заставим, Лариса.

– Какой подлец! Ну, гад! Мы найдем на него рычаги давления. Я пойду к приставам и потребую, чтобы они все взыскали! Я устрою ему небо в алмазах!

– Он не заплатит, пойдет на принцип, разве ты не поняла? – говорю убитым голосом.

Малику плевать на нашу маленькую бусинку.

Он не просто предатель, а еще и ужасный отец.

Вспоминаю, как мечтала родить от него малыша, и сердце разрывается в груди, бешено стучит, не желая понять за что он так с нами?

Подруга виновато поджимает губы, накидывает капюшон, открывая нам двери.

– Мама, ди! – показывает на белый снежок моя Стеша.

Я укутываю малышку сильнее. Снежный буран врывается мне под капюшон, срывая его и растрепывая волосы по ветру.

Подруга Лариса помогает мне. Я закрываю розовые щечки и носик, чтобы Стеша не замерзла совсем.

– Давайте, скорее в машину! Смотри, сколько снега выпало, пока мы были у доктора! Все замело, – она подмигивает Стеше и трогает красный крохотный носик.

Лара заводит машину, открывает нам двери авто, и мы попадаем в теплый салон, немного поеживаемся от непривычного потока тепла.

Стряхнув мокрые снежные хлопья с капюшона, Лариса садится на водительское сиденье.

– Алла, можешь не соглашаться, но я теперь твой адвокат. И твоего бывшего Исаева я не боюсь! Он поможет Стеше, хочет твой муж или нет, – говорит мне подруга.

Через полчаса тряски по пробкам, Лара высаживает нас у дома, помогает достать коляску, которую мы едва запихнули в ее авто.

– Ну, вы к бабушке пойдете или прогуляетесь? Снег уже почти закончился.

Раскладываю коляску и усаживаю в нее малышку, укутав в одеяльце.

– Не хочу домой. Но придется идти, уже холодно кататься, – говорю Ларисе и еще раз благодарю ее за помощь.