Ты вариант

– Ты нормальная. У тебя есть причины так себя чувствовать.

– Может, мне просто не хватает его внимания?

Я смотрю в зеленые глаза подруги, полные заботы и искренности, и понимаю, что она – тот человек, который всегда будет на моей стороне.

– А может, тебе оно и не нужно больше?

Свожу брови на переносице и озадаченно смотрю на Полину.

– Сразу прости меня за мои слова, – просит она. – Но как подруга я обязана тебе это сказать. Ваша влюбленность прошла, и ты сняла розовые очки. У вас абсолютно разные интересы. Нет, это нормально, но раньше вы хотя бы пытались найти точки соприкосновения. А сейчас что?

– Что?

– А сейчас оказалось, что искали эти точки не вы, а ты, Даш, – тихо продолжает Полина. – Леша ничего не делал. Поэтому-то ты только сейчас понимаешь, что вам просто комфортно вместе, как соседям по квартире. А ты хочешь чего-то большего, Дашуль. Искру, живые эмоции, а получаешь лишь предсказуемость и иногда безразличие.

– Полин, – устало отзываюсь я.

– Ну, а что? Я разве не права? Пойми, дело тут не в Леше, он вроде бы нормальный парень, просто вы, возможно, двигаетесь в разных направлениях.

Я задумчиво смотрю на остатки моккачино в стакане. Слова подруги отрезвляют. Все это время я пыталась оправдать свои чувства, убедить себя, что мне нужно больше внимания. Но, наверное, она права. Комфорт и привычка – это не любовь.

Но тут возникает другой вопрос…

– А что, если я ошибаюсь? – почти шепотом спрашиваю я. – А что, если все это временно, и вскоре все будет как раньше?

– Как раньше уже не будет. Вы стали другими, ваши отношения – другие, ваши мысли тоже другие. Будет или лучше, или хуже, но как раньше уже никогда не будет.

– И что мне делать? – с грустью задаю вопрос.

– Быть честной с собой.

Я шумно вздыхаю.

– Даш, серьезно, – не отступает подруга. – Вот скажи мне, что Леша говорит по этому поводу? Хотя, знаешь, можешь не отвечать. Я и так знаю, что ему все равно на твои чувства. Его все устраивает, и он не собирается ничего менять.

Перевожу взгляд в окно, где ветер срывает с веток деревьев последние желтые листья.

– Не знаю… все как-то резко изменилось, – поворачиваюсь обратно и смотрю на красивое лицо Полины. – Раньше, когда Леша был рядом, радовалась, а теперь… теперь его отсутствие стало для меня привычным, встречи кажутся обыденностью, а наши разговоры – просто фоновым звуком. Я пытаюсь себя убедить, что это пройдет, что просто наступил кризис в отношениях, но внутри меня что-то подсказывает, что это не так.

– Может, тебе стоит взять паузу? – предлагает подруга, внимательно следя за моей реакцией. – Отвлечься друг от друга, посмотреть, как вы будете чувствовать себя по отдельности.

– То есть ничего не менять? – у меня вырывается нервный смешок.

– Самоирония на высоте, – смеется Полина, но затем улыбка сходит с ее лица. – Пауза даст тебе возможность понять, что ты чувствуешь на самом деле, без влияния Леши.

Я молчу, переваривая ее слова. Пауза… Звучит страшновато.

Признать, что отношения могут закончиться, – сложно и тяжело. Но еще труднее продолжать быть в отношениях, которые не приносят счастья.

Я смотрю в зеркало, стоящее напротив нас, и в отражении вижу девушку, которую больше не узнаю. Больше нет огонька в глазах, легкой улыбки на губах и трепета в груди.

– Пообещай, что подумаешь? – тихо просит Полина.

– Обещаю, – перевожу взгляд обратно на нее и едва заметно улыбаюсь. – Спасибо, подруга.

– Пожалуйста, – мягко улыбается в ответ она. – Прислушайся к себе, Даш. Только ты сама можешь найти ответ на все эти вопросы.

– Наверное, ты права.

– Конечно. Не зря у меня была пятерка по психологии.

Мои губы расплываются в слабой улыбке, и я обнимаю Полину. Обожаю эту девушку всем сердцем. Наверное, я в прошлой жизни определенно сделала что-то хорошее, раз в этой мне достался такой понимающий и добрый человек.

Я отстраняюсь и с благодарностью смотрю на Полину.

– Знаешь… – начинаю я, но меня обрывает грубоватый мужской голос.

– Посмотри, Марк, какие тут нежности!

Фраза заставляет нас с подругой синхронно повернуть головы, словно по команде, и замереть. Перед нами стоят две мужские фигуры, словно сошедшие с обложки спортивного журнала и поражающие своим ростом и внушительной фигурой.

С вызовом в пронзительных зеленых глазах и усмешкой на губах на нас смотрит парень. Аккуратно уложенные рыжие волосы идеально сочетаются с четкими высокими скулами и волевым подбородком. Он одет в темно-синие джинсы, белый свитер, серую куртку, распахнутую настежь, и белые кроссовки. Его взгляд цепляется за Полину, словно хищник высматривает добычу.

Если я правильно помню, то перед нами Илья Лукин – собственной персоной. Капитан хоккейной команды «Ястребы».

Я перевожу взгляд на второго парня, который ничуть не уступает Илье в росте и ширине плеч. Короткие темные волосы, выраженные скулы, пронзительные карие глаза, которые направлены на меня.

Несмотря на то что он сейчас одет во все черное, я узнаю его. Это тот самый парень, который окатил меня газировкой.

Марк, кажется.

Когда наши взгляды встречаются, его губы расплываются в самодовольной улыбке. И только сейчас я замечаю небольшую новую деталь на его лице – маленькую серебряную сережку в крае левой брови.

– Простите, что отвлекаем, – говорит Марк и садится напротив нас. – Но мы так и хотели.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает Полина у Ильи, игнорируя сказанное его другом.

– Ну, как что? – он садится на соседний стул. – Приехал наказать тебя по-взрослому.

– Ты – и по-взрослому? Не смеши меня, Лукин.

– А что тебя не устраивает, Максимова?

– Ты только и можешь, что просить зачеты и экзамены, делая акцент на том, что ты большая гордость университета.

– Завидуешь, Полинка?

По Илье видно, что сказанное его не задевает, а, наоборот, только веселит.

– Еще чего, – подруга поправляет волосы. – Не такая уж и большая гордость, чтобы завидовать.

– Скажи это моим девочкам, которые кричат мое имя каждый раз, когда я показываю, какая гордость у меня есть, – ухмылка появляется на губах Лукина.

– Мне их жаль. Знаешь, в чем разница между этим кофе, – Полина поднимает свой напиток, – и твоей гордостью? На кофе всегда будет спрос.

– Очень и очень средне.

– Уверена, что ты часто это слышишь от своих девочек.

– Хочешь проверить?

– Брейк, – смеясь, вмешивается Марк. – Илюха, мы приехали обсудить твой зачет, а не устраивать публичную порку.

– Что, Лукин, и тут пришлось просить помощи? – Полина делает глоток своего кофе и сверлит взглядом парня. Илья ничего не отвечает, только закатывает глаза. – Я ему все уже прислала: мои материалы и ссылки, откуда можно взять дополнительную информацию. Дальше пусть делает сам.

Среди этого бурного разговора я не замечаю, что на меня устремлен пронизывающий взгляд карих глаз. Наконец я решаюсь повернуть голову в ту сторону, и наши глаза снова встречаются. Парень слегка наклоняет голову вправо и улыбается мне. Его поведение напоминает змею, которая тщательно обдумывает момент перед атакой, готовясь напасть на ничего не подозревающую жертву.

– Может, вы уже пойдете? – в голосе Полины чувствуются нотки раздражения. – Вас разве не ждут ваши девушки или еще кто-то?

– Мы оставим вас, если ты согласишься сделать мне эти проекты, – Лукин нагло берет кружку Полининого кофе и отпивает его. – Так-то вкусно, что это?

– Слезы твоих бывших, – она сверлит его взглядом. – И не буду я тебе ничего делать.

Илья фыркает, но не сдается.

– Что мне сделать, чтобы ты передумала?

– Для начала верни мою кружку, – Илья ставит напиток обратно рядом с Полиной. – Во-вторых, купить мне новый кофе.

– И всего? Тогда запросто, только пойдем со мной, – парень встает. – Я же не знаю, что пил.

– Ну за что мне это? – обреченно вздыхает подруга, встает, собирая всю волю в кулак, а затем идет к прилавку.

Я наблюдаю за ними и вижу, как эти двое вновь вступают в спор. Притворяюсь, что пытаюсь понять, о чем идет речь, чтобы избежать взгляда с вынужденным соседом.

– Следишь за мной? – раздается его низкий голос.

– Что, прости? – возмущенно спрашиваю я, все же поворачиваясь.

– Извиню, если хорошо попросишь.

– Мне не нужно твое прощение. Это тебе следовало бы извиниться за испорченную одежду.

– Я же предложил оплатить химчистку. Забыла?

– Да зачем мне она? Простого «простите, извините» было бы достаточно.

– То есть ты следишь за мной, а я еще должен извиняться за твое неожиданное появление? – он подпирает подбородок руками. – Тебя вообще не должно было там быть.

Я шумно вздыхаю, не собираясь сдаваться.

– Раньше мой папа часто проходил через этот вход к своему другу и брал меня с собой. Я просто запомнила.

Марк вскидывает бровь.

– А как зовут твоего отца?

– Может, тебе еще и адрес сказать?

– Хочешь в гости позвать?

– Мечтаю.

– Даже так, приятно, – он слегка наклоняет голову. – И позволь полюбопытствовать… ты правда серьезно думаешь, что я поверю в столь удивительное стечение обстоятельств? Что ты просто случайно оказалась там, где посторонним вход запрещен?

– Но, я правда сл…

– Да брось, – Марк перебивает меня. – Просто признайся, что ты следила за мной, как за защитником, играющим под номером 97 хоккейного клуба «Ястребы».

– Ты хоккеист? – удивленно спрашиваю я.

– Да, – в его голосе появляется легкая неуверенность, которая тут же исчезает, когда он берет себя в руки. – Хорошо играешь.

– Я правда не знаю, кто ты, – пожимаю плечами. – Уже не слежу за командой, как раньше. Тем более ты даже не играл.

– У меня период восстановления после полученной травмы.

– Сочувствую.

Марк выглядит озадаченным, но ничего не успевает ответить, потому что к столику уже подходят недовольная Полина и веселый Илья.

– Я же не просто так предлагаю. Я заплачу, сколько скажешь, – Илья заканчивает говорить, и они садятся напротив друг друга.

– Да не нужны мне твои деньги. Даша, может, ты ему уже объяснишь это, если он меня не понимает? – в ее глазах читается мольба.

– Я тебя понимаю и слы…

– Почему тогда не уходишь? – быстро перебивает его подруга.

– Потому что мне дали твои темы, и будет проще, если ты все сделаешь за меня, – он устало смотрит на Полину. – Максимова, ты же не дурочка, все же прекрасно понимаешь.

– Во-первых, сам дурак, – отвечает она, вызывая у парня ухмылку на эти слова. – Во-вторых, я не буду тебе помогать. Найди другую дурочку и оставь меня в покое. Я уже сделала все, что могла. Я тебе прислала материал? Прислала. Помогла? Помогла. Дальше разбирайся сам.

– Ты думаешь, мне делать нечего, как заниматься этой чепухой?

– Это не чепуха, – подруга из последних сил сдерживает раздражение.

– Просто скажи сколько, и все.

– Ни-сколь-ко. Точка. Я не работаю с хоккеистами.

– Это мы еще посмотрим! – огрызается Лукин, резко встает и уходит, не попрощавшись.

– Дамы, – произносит Марк, задерживая на мне взгляд, а затем оставляет с подругой наедине.

– Грубо, да? – спрашивает Полина, смотря парням вслед.

Я ничего не отвечаю, и так все ясно.

Глава 3

Марк

Выхожу из кофейни следом за другом и ищу его глазами. Стоит, пыхтит, как паровоз, возле своей темно-синей машины. Эта девчонка явно выводит его из себя, но, признаю, было забавно за этим наблюдать.

– Да что она о себе возомнила?! – возмущается Илюха. – Мелкая выскочка.

– Тише, тише. Ты сейчас лопнешь от возмущения, – не могу сдержать смешок.

– Смешно тебе, Белый, да? – друг несильно пихает меня локтем в бок.

В ответ я молча киваю. Чего скрывать?

– А мне вот не смешно. Видите ли, с хоккеистами она не работает. Ей что, сложно, что ли? Я же ей деньги предлагаю, а не конфеты.

– Тебе не проще кого-то другого попросить сделать и не пыхтеть так?

– Нет, Марк, это уже дело принципа, – он хитро улыбается.

– Что ты задумал, капитан?

– Узнаешь позже, – Илюха достает ключи из кармана. – Поехали, у нас еще вечерняя тренировка.

Я молча сажусь на пассажирское сиденье и смотрю в сторону панорамного окна, откуда прекрасно виден профиль блондинки, которую я никак не ожидал сегодня увидеть. Уже во второй раз ее лицо кажется мне смутно знакомым. Но вот откуда?

Одно могу сказать точно: я с ней не спал.

Я не свожу глаз с девушки, пока Илюха возится с кнопками на панели, пытаясь как можно скорее согреть салон. Он у нас не любит холод, хотя сам хоккеист и постоянно находится на льду. Вот прикол.

А блондинка-то ничего: милое личико, пухлые губы и фигурка – загляденье! Вся такая воздушная, словно зефирка, и взгляд наивный, как у ангела.

Неожиданно она поднимает голову, и наши глаза встречаются. Я не теряюсь, подмигиваю и одариваю ее соблазнительной ухмылкой. Ответом мне служит закатывание глаз и отворот головы обратно.

Кажется, ее подруга назвала ее Дашей.

Что ж, Даша, будем знакомы…

* * *

Сегодня я возвращаюсь на лед к команде после мучительного восстановления, вызванного травмой, полученной во время одной из игр в прошлом сезоне.

Травма выбила меня из колеи, из моего привычного ритма жизни. Это были месяцы жестокого режима и тоски по хоккею.

Я скучал по запаху льда, по свисту шайбы, по адреналину, который кипит в крови во время матчей. Пускай я вылетел из сезона раньше команды, но я ни на секунду не переставал быть ее частью.

Когда началась межсезонка, мне все еще было запрещено выходить на лед, так как я не полностью выздоровел. Пока парни готовились к сезону, я каждое утро просыпался с мыслью о том, как быстрее вернуться в строй. Тренажерный зал стал моим вторым домом, физиотерапия – ежедневным ритуалом.

Самое сложное в периоде восстановления – это психологическое давление. Видеть, как команда тренируется и играет без тебя, – невыносимо.

До сегодняшнего дня.

С моих плеч упал такой огромный груз, когда врач сообщил, что моя нога полностью окрепла и я могу вернуться на лед.

Рад был и наш Роман Николаевич, или просто Николаич, заслуженный тренер, ведь к нему вернулся один из лучших защитников его команды. «Ястребы» играют под его руководством вот уже три года.

Сегодня новая игра в чемпионате, и мы активно набираем очки для выхода в плей-офф. Наша команда в очередной раз пытается выйти из группы и получить право участвовать в турнире на выбывание. В этом году я максимально настроен на победу и буду делать все возможное и невозможное.

Когда я захожу в нашу раздевалку перед матчем, вижу только вратаря – Морозова Вениамина, но мы зовем его просто Мороз. Он чистит свой шлем, разрисованный символикой команды.

– Здорово, – подхожу к нему и протягиваю руку.

– О, привет, – он с улыбкой отвечает на рукопожатие, – как хорошо, что ты вернулся. Теперь моя пятая точка под надежной защитой.

– Она всегда под твоей защитой, я тут ни при чем. Но мне приятно, что ты рад моему возвращению.

– Белый, – усмехается Мороз. – Конечно, я ведь ждал. Колян не так защищает мои ворота, как ты.

– Он и не вратарь.

– Перестань. Ты понимаешь, о чем я говорю.

Мы киваем друг другу без слов, и я начинаю готовиться к матчу.

Моя именная экипировка и инвентарь аккуратно разложены на полках моего места. Я открываю вентилируемый ящик, расположенный под сиденьем, и достаю свои коньки.

До сих пор помню свои ощущения, когда встал на них в первый раз. Глаза горели, внутри – восторг, который нельзя скрыть. Годы упорной работы, тренировок, игр, полученных травм, и вот я выступаю за клуб в самой сильной европейской Лиге.

– Марк, ты, конечно, не пример для подражания, – начинает Веня, на что я изгибаю бровь.

– Сейчас не понял? Это еще почему?

– Погоди ты, дай закончу, – приятель улыбается.

Молча киваю, и Мороз продолжает:

– Я хочу сказать, что ты не пример для подражания, когда дело касается создания отношений.

– С чего ты взял?

– Не знаю, наверное, стоит спросить твоих девушек, с которыми я тебя видел, – Мороз пожимает плечами, но в его словах нет осуждения. – Каждый раз с новой.

– Завидуешь?

– Нисколько. Меня не привлекает твой образ жизни, но парень ты адекватный и хорошо разбираешься в людях, поэтому хотел спросить совета.

– Спрашивай.

– Как понять, что ты действительно нравишься девушке? – его серые глаза направлены на меня. Каштановые волосы, еще мокрые после душа, торчат в разные стороны.

– Мне кажется, это видно сразу.

– Марк, есть разница, когда человек просто хочет с тобой переспать и когда – это что-то большее, – поясняет Веня.

Я замолкаю.

Все девушки, с которыми я проводил и провожу время, знают, что мне не нужны серьезные отношения. Их это устраивает. По крайней мере, они так говорят. Все довольны: я получаю легкость и свободу, а девушки – внимание и приятное времяпрепровождение. Никто никому ничего не должен. Никаких обязательств. Никаких обещаний. Разве не гениально?

Мне не нужны выносы мозга, ссоры, ревность и конфликты. Знаю. Проходили.

– Я так понимаю, ты не просто так спрашиваешь? – я возобновляю разговор, подмигивая Вене. – Вы уже виделись?

– Один раз, когда случайно познакомились в супермаркете. – Мороз улыбается, и выражение его лица смягчается, когда он говорит о не знакомой мне девушке. – В основном только переписываемся.

– Она дала тебе свой номер?

– Да.

– Я считаю, это первый звоночек того, что ты ей нравишься. Она знает, кто ты?

– Не думаю. Мы не обсуждали это.

Я удивленно приподнимаю брови.

– Разве это не один из первых вопросов, которые задают друг другу люди на этих… как их там…

– Свиданиях?

– Да, точно. На свиданиях.

Мороз смеется, а затем его улыбка сползает с лица, и он шумно вздыхает.

– Понимаешь, Белый… – он медлит.

– Мороз, хорош. Ты же знаешь, что я не трепло.

– Знаю, – приятель качает головой. – Если кратко, то в моей биографии был один неприятный момент. Я познакомился с очень милой девушкой. Мы хорошо проводили время, я рассказал ей, кто я, чем занимаюсь. Она была так удивлена, что встретила реального хоккеиста. Но…

– Но?

– Все было хорошо, пока я не услышал ее разговор с подругой. Оказывается, она с самого начала знала, кто я. У нее был план.

– План? – свожу брови на переносице.

– Именно, – с грустью в голосе отвечает Веня. – Называется: влюбить в себя хоккеиста, выйти за него замуж и забрать его деньги.

– Многоходовочка.

– Я вообще не знал, что девушки могут быть такими…

– Меркантильными, – заканчиваю за него. – Не бойся этого слова.

– Я до сих пор не понимаю, как в свои двадцать четыре смог повестись на это.

– В твою защиту хочу сказать: девушки иногда могут быть очень убедительны.

Приятель печально усмехается.

– Что правда, то правда.

– Но на самом деле, Мороз, все дело в твоей доброте. Однажды она тебе навредит.

– Она уже мне навредила.

– Не говори ерунды.

– Серьезно, Марк. Прошло уже почти полтора года, а я до сих пор сомневаюсь насчет девушек.

– Мороз, не все они одинаковые. Я тебе точно говорю, – кладу коньки в сторону, – если тебе нравится девушка, то стоит пригласить ее куда-нибудь. Что-то в ней выдаст ее истинные намерения.

– И снова разочаровываться?

Пожимаю плечами.

– Поэтому я и не лезу в серьезные отношения. Кому они вообще нужны?

– Тебе всего двадцать два, ты еще молод, – по-доброму отвечает Мороз.

– И что? Тебе тоже всего двадцать пять, не скажу, что ты старикан.

Он вздыхает.

– С возрастом меняются взгляды и интересы. Благодаря моей работе у меня есть машина, квартира. Мне не на что жаловаться. Но иногда грустно, что никто не встречает после игр, никто по дому не ходит в моей футболке и не готовит мне завтрак. Когда выхожу на лед, то нет ощущения, что та самая сидит где-то на трибуне в джерси с моей фамилией и искренне болеет за меня.

Я хочу возразить, но не нахожу нужных слов и на секунду зависаю. А затем в раздевалку заходит большая часть команды, и наш разговор с Морозом заканчивается, я только успеваю посмотреть на него – в его глазах читается какая-то усталость и тихая, неизбывная тоска.

После раскатки мы возвращаемся в раздевалку, где слушаем наставления на игру от нашего тренера. До выхода на лед остается пару минут, и вся команда настраивается на первый период.

– Ты готов? – слышу вопрос слева от себя.

– Готов, капитан, – уверенно отвечаю я.

Илья молча кивает и встает для своего слова.

Лукин – мой закадычный друг, товарищ с пеленок. Нас связала дружба наших мам, которые предопределили нашу судьбу и отдали нас на хоккей.

Мой отец, бывший известный хоккеист и опытный тренер, не вмешивался в выбор мамы, чем занять гиперактивного ребенка. Но я знаю, что он втайне ликовал, когда я выбрал именно этот вид спорта.

Илюха же рос без отца, воспитываемый матерью и ее родителями. Отец с матерью у него развелись, когда тому было четыре года. Тете Кате приходилось работать очень много, чтобы обеспечить сына всем необходимым для игры в хоккей. Благодаря ее заботе Илья рос не по годам смышленым, инициативным и дисциплинированным.

Неудивительно, что, когда год назад прошлый капитан завершил карьеру, именно Илье, несмотря на юный возраст, доверили роль лидера. «Старички» команды поначалу отнеслись к нему скептически и без энтузиазма, однако друг доказал делом, что возраст не помеха, если есть дисциплина, мотивация и общая цель. Илья с большим трудом, но сумел сплотить команду.

За пределами ледовой арены он – надежный друг, готовый прийти на помощь в любой ситуации и, если нужно, прописать пару подзатыльников. На льду же он – капитан, требовательный и справедливый, не делающий различий между игроками.

– Ну что, парни, вот и новая игра, – начинает Илюха. – Забудьте, что было до этого момента. Сегодня новый день, новый матч.

Друг обводит взглядом всех нас.

– В этой и любой другой игре все зависит только от нас, – продолжает он. – Нам нужно выходить и показывать уровень. У нас есть общая цель, которая должна быть достигнута. Мы это заслужили.

Капитан делает паузу, пристально смотря на каждого из нас.

– Не давайте эмоциям взять верх, – в этот момент Илья смотрит на меня, задерживаясь на несколько секунд. Черт. – Играйте сердцем. Играйте головой. И у меня к вам вопрос… кто мы?

– Команда! – хором отвечаем мы, и наши голоса эхом разносятся по раздевалке.

Заряженные, мы выходим на лед.

Первые два периода выходят очень интенсивными. Ни одна из команд не готова уступать и борется за очки. На табло по-прежнему 0:0.

– Белов, ты можешь не удаляться? – с порога заявляет тренер, входя в раздевалку. – Второе удаление за два периода.

Я качаю головой, сглатывая раздражение.

– Простите, тренер. Но второе удаление было моментом игры.

– Судья решил по-другому, – он кладет планшет на стол. – Марк, я сколько раз тебе и всем говорил: не держите вы клюшку вверху. Можете быстро отправиться на скамейку штрафников за игру с высоко поднятой.

– Понял, тренер, – киваю я, и он обращается уже к нашему нападающему Денису.

– Моисеев, ты чего боишься 57-го номера? Он тебя специально ущемляет, ты можешь ему показать, кто из вас главный?

– Да, тренер.

– Отлично. Все, мужики, отдыхайте и прошу, не удаляйтесь! – тренер задерживается взглядом на мне, а затем, не говоря больше ни слова, выходит из раздевалки.

Я терпеть не могу этот взгляд. Сначала капитан, теперь еще и Николаич. У меня самая худшая статистика удалений в команде, а если я ничего не исправлю, то скоро будет и в лиге. Снимаю джерси и бросаю рядом, чувствуя, как жар поднимается к лицу.

Ну и что, что удаляюсь?

Я играю жестко, не даю спуску никому. Я же защитник! Без агрессивной игры никак.

Смотрю на свои руки. Они дрожат. Не от усталости. Не от адреналина. От злости. От раздражения. На себя. Чувствую, как сжимаются кулаки, и пытаюсь успокоиться. Дышать ровно.

До середины третьего периода команда соперников наносит пару опасных бросков по нашим воротам, но мы отдаемся на максимум, защищая территорию Мороза. После очередной неудачной контратаки на лед выходит наша вторая тройка, и мы с Илюхой возвращаемся на скамейку.

– Белый, этот 64-й номер явно напрашивается! – наклоняется ко мне капитан, чтобы слышал его только я.