О любви земной и небесной

Это все равно что сказать: человек как человек существует с того момента, когда отделит себя самого в том числе и от себя во множестве других дышащих существ, причем отделит посредством связывания образов и понятий, и без этого его не существует. На это, впрочем, эхо не сможет ответить ничего другого, кроме как «существует». Обособленное воспоминание, заглушившее праформу воспоминаний, большего в ответ не скажет. Но с того момента – это с какого? И эхо может лишь переспросить: какого? Если же ты, сочленив понятия десятка и века, прокричишь, обращаясь к горам: да уже десятки веков как, – эхо ответит на твое дерзкое заявление: как.

Если в первом предложении Тейяра де Шардена понятие, связанное с обособлением, несколько туманно, потому что за отсутствием воспоминаний он не может дать себе отчета в том, что было до этого, то и во втором предложении оно определеннее быть не может. Точно так же я не мог задать количество определенных слов, которым нужно было встретиться друг с другом в моих идеальных зеркальных предложениях. Для этого я должен был бы знать не только общее количество существующих слов, но и понимать, какие из них можно считать словами-прототипами, отражениями которых являются все прочие слова. Вот и он не может сказать ничего другого, кроме: с тех пор как, как только, только когда человек смотрит на самого себя в представляющем зрелище подобии и уже без этого подобия не существует – по меньшей мере, в качестве человека. Человек, о котором он ведет речь, не может быть, к примеру, таким, каким он был раньше, когда у него не было своего другого, но вот уже десятки веков должен быть идентичен тому, кем он стал, когда подумал, что может узнать в своем подобии самого себя.

Человек, выделенный из множества дышащих существ тем, что пишется с большой буквы, создает такой образ самого себя, который является другим, двойником, копией его образа, существующего десятки веков. И с тех пор за образами и понятиями, которые ведут себя как отражения и отзвуки друг друга, память его хранит не воду, а образ воды, не образ отражения, а понятие отражения, причем история праопыта, который ко всему этому привел, заключена внутри них, как пракомар в янтаре. История – это образ опыта, в ходе которого человек добрался до понятийного отражения предмета. Ведь история – это не опыт сам по себе, но его другое, его копия.

В третьей книге «Метаморфоз» Овидий рассказывает, как этот опыт сформировался в зеркальной структуре, соединяющей образ и понятие в качестве двойников или копий друг друга. Начинает он свой рассказ с воды – или, точнее, с вод. Речь идет о двух ручейках, один из которых «голубой», а другой «гибкий теченьем»[9]. Голубой, скорее всего, струится медленно и спокойно, иначе он не полнился бы голубизной неба, гибкому же теченьем, наоборот, не свойственно что-либо отражать; он пенится в своем каменистом русле, клокочет – и вот уже посягает, сообразно с непостоянством русла, на тело голубой воды, и вот уже заключает его в клочья своей пены.

В Аонии, в иссеченном узкими ущельями горном крае, на юго-западном выступе которого возносится на полторы тысячи метров ввысь вершина Геликона, все прекрасно их знают. Голубой ручеек – Лириопея, гибкий теченьем – Кефис. И с тех пор все прекрасно знают еще одну вещь: на своенравное и необдуманное действие, даже на изнасилование, готов пойти тот, у кого нет представления о самом себе, тогда как у того, кто носит в себе и своего другого, поступь медленнее, в действиях своих он не столь импульсивен и к насилию тоже особо не склонен, ведь он может иметь дело с самим собой только через своего другого. В этих нескольких вступительных строках овидиевского повествования заслуживает внимания не только то обстоятельство, что вслед за жителями этой округи он дает одному ручейку женское имя, а другому мужское, – ничуть не менее занимательно, как он обозначает момент их бракосочетания. Он говорит: некогда (quondam). Как будто ни до, ни после этого не произошло бы того, что с впадающими друг в друга реками вообще-то должно происходить всегда. Сомнений в том, что имена, задающие им пол, попадут в вечность, ничуть не меньше, чем в том, что неопределенный момент времени из нее выпадет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лонг. «Дафнис и Хлоя». Пер. С. Кондратьева.

2

Разговор 2005 года с Чабой Карои. Цит. по: Надаш П. Золотая Адель: Эссе об искусстве. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2024. С. 443.

3

Надаш П. Книга воспоминаний. Пер. В. Середы. Тверь: Kolonna Publication, Митин журнал. 2014. С. 228.

4

См., например, составленный Дм. Бреслером блок материалов «Свободный университет в Ленинграде (1988–1991)», опубликованный в 185-м номере «Нового литературного обозрения» за 2024 год (с. 209–269).

5

Международное общественное движение ЛГБТ признано в РФ экстремистской организацией, его деятельность в России запрещена. Ред.

6

В «Мерцающих деталях» Надаш вспоминает: «От них [писателя Миклоша Месея и его жены, детского психолога Ален Польц] я получил сочинения Юнга, которые их знакомый, знаток Юнга, перевел на венгерский, знакомая машинистка отпечатала в пяти экземплярах под копирку на тонкой бумаге, которую машинка пробивала насквозь, а еще один знакомый, переплетчик, превратил в книгу, – все это делалось тайком в самые темные годы коммунистического террора. Году в 1950-м, наверное, или в 1951-м. Эти самодельные книги передавались из рук в руки в небольшом кругу приверженцев аналитической школы. В эти годы психоанализ прекратил свое существование, Будапештскую школу психоанализа ликвидировали; как раз таким образом они и пережили эти пятнадцать лет репрессий».

7

Здесь стоит отметить, что в венгерском языке нет родов и местоимение 3-го лица единственного числа имеется только одно: ő. Что, если вдуматься, сильно помогает абстрагироваться от понятий пола и гендера в разговоре о любви.

8

П. Тейяр де Шарден. Феномен человека. Пер. Н. А. Садовского. Здесь и далее примечания переводчика.

9

Здесь и далее цитаты из «Метаморфоз» в переводе С. Шервинского.