История одной встречи

Вечерами я любила перелистывать сохранившиеся сборники И.В.Мичурина. Гладкие плотные страницы шелестели под пальцами, а я с замиранием сердца разглядывала яркие иллюстрации яблок, будто портреты знатных особ, читая названия сортов под ними.

А еще бабочки, небольшие коробочки с засушенными бабочками за стеклом — энтомологические коллекции. Сейчас такие можно увидеть разве что в музее, но в моей юности они были у нас дома. Я осторожно открывала стеклянные крышечки коробок и нежно гладила пальчиком бархатные крылышки — удивительные, хрупкие, словно сотканные из утренней росы и солнечного света.

И в этом во всем прошлое переплеталось с настоящим в невероятном гармоничном танце. Старинный сундук и бабушкины коллекции напоминали мне о корнях, о кропотливом труде, о науке, которая из поколения в поколение присутствовала в нашей семье. А розовый диванчик с бантиками на шторах — о моих мечтах, свободе и невероятно счастливом детстве, которое хотелось сохранить в памяти, как можно дольше.

***

И вот мне 15 лет. Мы с мамой отчаянно пытаемся найти точки соприкосновения о моём будущем. Разговоры крутятся по одному и тому же кругу. Аргументы, возражения, долгие паузы, полные невысказанных мыслей. Каждый наш диалог превращается в попытку проложить мост через бурную реку, где течение — это наши разные взгляды, а опоры, которые изредка встречаются — робкая надежда на взаимопонимание.

В один из вечеров, когда за окном догорал закат, окрашивая небо в персиковые тона, а дома пахло привычными свежеиспечёнными печеньями, мы, наконец нашли эту точку соприкосновения. Тишина, которая, вдруг повисла между нами, будто сама подтолкнула к решению.

— Тогда я уеду учиться в Россию, — сказала я в сердцах, почти шепотом, но с отчаянной внутренней решимостью, в которую сама с трудом верила.

Мама, посмотрела на меня пристально, сквозь опущенные на кончик носа очки, будто заново изучая черты моего лица, уже не детского, но еще и не взрослого и в её глазах промелькнули десятки эмоций — тревога, сомнение, гордость, принятие…

— Тогда езжай учиться в Россию, — тихо ответила она, но твёрдо, с ноткой благословения и молчаливого обещания быть рядом, даже на расстоянии.

Вскоре был найден русский культурный центр. Очень уютный офис с теплыми деревянными панелями на стенах и книжными полками, доверху заполненными книгами. Там работал преподавательский состав, помогающий подросткам-абитуриентам изучать в ускоренном режиме необходимую часть российской школьной программы для поступления в вузы в рамках двухгодичного курса.

Я была благополучно записана.

Занятия проходили три раза в неделю по три часа каждый, отнимали очень много сил и энергии, но для меня они оказались неожиданным глотком свежего воздуха.

Занимались мы в маленьком стареньком одноэтажном здании, с небрежно отреставрированным фасадом в виде дешёвой цементной штукатурки покрытой толстым слоем побелки. Внутри скрипучие половицы и местами потерянные куски толстого линолеума. Окна с мутноватыми стёклами, пропускали мягкий дневной свет, несмотря на давно не протираемый слой пыли. И во всем этом царила удивительная, теплая, особая атмосфера — запах старых книг, гул увлеченных голосов, добрые перешёптывания и мягкий смех.

Среди преподавателей особенно выделялся учитель истории России — мужчина достойного возраста, с лёгкой сединой на висках и пушистыми, небрежно подстриженными усами. Он вёл занятия с таким неподдельным интересом, что постепенно влюблял в свой предмет даже тех, кто поначалу считал историю скучной чередой дат и событий.

Наверное, он чем-то напоминал мне папу. Такая же добрая улыбка с красивыми морщинками в уголках глаз. Мягкий спокойный голос. И полное принятие нас, шумных и неуклюжих подростков, без замечаний и упрёков. Он старался к каждому найти свой подход. Кому-то доставались от него дополнительные материалы о заинтересовавших исторических личностях, кому-то предлагал подготовить доклад на тему, которая по-настоящему увлекала. У него всё получалось успешно и постепенно класс, который в первые дни рассеяно листал учебники, начинал спорить, обсуждать, задавать вопросы и даже оставаться с ним после занятий, чтобы поговорить еще немного.

Погрузившись в эту атмосферу, я почувствовала, что у меня вновь появилась цель, внутри аккуратно загорался маленький огонёк, который давно потух. Я окунулась в чтение и изучение предметов, которые оказались для меня невероятно интересными.

И именно тогда, когда всё начало складываться, я впервые столкнулась с ситуацией, которая показала мне, что не всегда обстоятельства, в которые вкладываешься в полную силу, зависят от этих вложений. Возникают ситуации, на которые ты не можешь повлиять.

Спустя пару месяцев занятий мне перестали оплачивать обучение, которое было на контрактной основе. Так случилось. По непреодолимой для меня силе.

Все закончилось, не успев начаться. Планы, надежды, первые легкие ощущения стабильности. И вновь только школа, к которой я испытывала крайнее безразличие. Будто невидимая рука стёрла с карты все дороги, которые, я так аккуратно старалась изредка вырисовывать своим маленьким, плохо заточенным карандашиком, снова оставляя только одну, которая вела обратно, в привычные серые коридоры, где не было настоящей дружбы, и мало кто о чём-то мечтал.

***

И вот, год спустя. Одиннадцатый класс. Ситуация повторяется. Мама вновь меня определяет на подготовительные курсы, те же самые. Будто сама судьба мягко, но настойчиво подталкивает в спину на путь, который уже давно кем-то предопределён.

На этот раз уже все иначе. Нет привычного старенького одноэтажного здания. А у меня нет внутри того огонька, который горел год назад.

Занятия будут проходить вдали от дома. В небольшом здании, незнакомой для меня школы. И я тогда еще совсем не буду знать, что это место впоследствии окажется для меня таким особенным.

Школа эта будет располагаться вплотную со зданием факультета Архитектурного института, в котором преподавал занятия мой папа, отношения с которым, мама, годами так старательно, по непонятным мне тогда причинам, пыталась испортить. Будто разрушала мост, который и так давно уже стал ветхим.

История одной встречи

В широкой школьной аудитории было душно и шумно — голоса, скрежет отодвигаемых массивных стульев с металлическими тяжёлыми ножками, обрывки смешков и перешёптываний сливались в единый, осязаемый давящий шум. Воздух казался тяжёлым, пропитанным усталостью дня и запахом пота подростков, собравшихся в этой аудитории после школьных уроков на предмет изучения истории России для вступительных экзаменов.

За большими массивными шторами, висевшими на окнах виднелось, как предательски садится солнце за горизонт, поглощая и без того пасмурную осеннюю атмосферу во мглу.

Я уже ни во что не верила.

Мне хотелось выйти из аудитории и бесшумно, как привидение раствориться во мраке тихого незнакомого школьного коридора…

Мою отстраненность от происходящего вокруг прервал строгий и уверенный в своей значимости голос преподавательницы, обращённый в эту бездну неразборчивых переговоров между собой сидящих за партами подростков.

— Может, мы наконец-таки начнём? — спросила она в воздух, будто мы были как-то причастны к её ожиданию начала лекции…

Тем не менее, гул голосов потихоньку утих, и она, выпрямившись во весь свой небольшой рост, строго развернула к аудитории тоненькие плечи, держа в руках большую книгу в потрепанном кожаном переплёте. Её пальцы бесшумно прошлись по странице, движением, очень похожим на ритуал, перед предстоящим испытанием.

Попытавшись начать лекцию, она заглянула в книгу, затем окинула вопросительным взглядом слушателей и сделала попытку произнести первое предложение, слегка открыв рот. Но попытка не удалась, в эту минуту дверь в аудиторию распахнулась с таким шумом, будто её вышибли снаружи ногой, и ударилась о стену с такой силой, что если бы стена не была кирпичной, она бы рухнула в ту же минуту.

Все сидящие в аудитории мгновенно обернули головы в сторону происходящего. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то уронил неожиданно ручку, которая с противным стуком покатилась по полу. В воздухе повисло ожидание.

Преподавательница, едва заметно вздохнув, лениво отвела взгляд от книги, будто для нее подобное было уже в порядке вещей.

В школьный класс быстрым шагом вошли двое парней. Проходя мимо строгой женщины, один из них, вошедший первым, бросил ей небрежно фразу:

— Можно войти? — попутно оглядывая класс в поисках свободной парты.

В ответ на этот вопрос тонкие губы женщины шевельнулись, и она тихо произнесла с лёгким раздражением в голосе:

— Династия Рюриковичей, записываем…

Я сидела за первой партой в первом ряду, всего в паре шагов от двери, которая распахнулась с этим оглушительным грохотом. Я даже не вздрогнула, а напротив, возникло ощущение, будто я наблюдаю за происходящим со стороны, словно сквозь толстое прозрачное стекло. Звуки доносились приглушённо, движения казались замедленными. И в этой тишине, внутри меня отчётливо прозвучала мысль, которая, к моему собственному удивлению, не поразила своей неожиданностью: