Применение подходов экономики замкнутого цикла в строительстве. Монография

Экономическое моделирование перехода к циркулярному строительству на макроуровне проведено несколькими исследовательскими группами. Кембриджский институт устойчивого лидерства (CISL) оценил, что полная реализация потенциала циркулярного строительства в ЕС к 2050 году позволила бы сократить потребление первичных минеральных ресурсов в строительном секторе на 80%, снизить выбросы CO2 от производства строительных материалов на 60% и создать дополнительно 700 тыс. рабочих мест в сферах переработки, ремонта и обслуживания [152]. Применительно к России аналогичные расчеты отсутствуют, что представляет пробел в обосновании государственной политики. Одной из задач настоящей монографии является разработка методологического аппарата, позволяющего проводить подобные оценки с учетом российской специфики.

Институциональная среда циркулярного строительства в каждой из рассмотренных стран складывалась в тесном взаимодействии государственных органов, профессиональных объединений, научных организаций и частного бизнеса. В Нидерландах координирующую роль выполняет «Платформа циркулярного строительства» (Platform CB’23), объединяющая более 200 участников строительной цепочки. В Великобритании аналогичную функцию исполняет «Совет зеленого строительства» (UKGBC). В Германии – Немецкий совет по устойчивому строительству (DGNB). В России институциональная структура, координирующая переход к циркулярному строительству, не сформирована: НОСТРОЙ, НОПРИЗ, Российская гильдия управляющих и девелоперов и другие профессиональные объединения пока не выделяют циркулярную экономику в самостоятельное направление работы.

Профессиональное образование и повышение квалификации являются необходимым условием распространения циркулярных подходов. Делфтский технический университет с 2018 года предлагает магистерскую программу «Circular Built Environment», которая ежегодно выпускает 25—30 специалистов, обладающих компетенциями в области проектирования разбираемых конструкций, оценки циркулярности и управления вторичными материалами [153]. Датская королевская академия архитектуры включила курс «Circular Design» в обязательную программу бакалавриата. В российских строительных вузах потребность в аналогичных образовательных программах очевидна, но их разработка сдерживается отсутствием систематизированного отечественного опыта и методических материалов. Разработка учебно-методических рекомендаций является одной из прикладных задач, решаемых в третьей главе настоящей монографии.

Анализ временной динамики выявляет ускорение развития циркулярного строительства в 2020-х годах. Если в первой половине 2010-х годов тематика ограничивалась преимущественно академическими публикациями и пилотными проектами, то во второй половине десятилетия она проникла в нормативные акты, отраслевые стандарты и коммерческую практику. Европейский зеленый курс (European Green Deal, 2019), Новая индустриальная стратегия Европы (2020), Стратегия устойчивой и интеллектуальной мобильности (2020) и ряд других программных документов ЕС последовательно расширяют нормативное пространство циркулярной экономики. Пересмотр Регламента ЕС по строительным изделиям (CPR), ожидаемый к 2026 году, предусматривает введение обязательных экологических деклараций для строительных изделий, включающих информацию о содержании вторичного сырья и потенциале повторного использования [154]. Для российских производителей строительных материалов, экспортирующих продукцию на европейский рынок, соответствие этим требованиям станет условием доступа к рынку.

Подводя итог обзору зарубежного и отечественного опыта, отметим несколько выводов, значимых для дальнейших разделов монографии. Во-первых, результативная система циркулярного строительства формируется как комплекс взаимосвязанных элементов: нормативное регулирование, экономическое стимулирование, технологическая инфраструктура, информационные системы, кадровое обеспечение. Изъятие любого элемента резко снижает результативность остальных. Во-вторых, начальный этап перехода требует существенного государственного участия (пилотные проекты, субсидирование инфраструктуры, повышение тарифов на захоронение), тогда как на зрелом этапе система способна функционировать преимущественно на рыночных основаниях. В-третьих, российская ситуация характеризуется одновременным отставанием по всем перечисленным элементам, что означает необходимость комплексного – а не точечного – воздействия. Методологические подходы к такому комплексному воздействию составляют предмет второй главы настоящей монографии.

Европейский союз выстроил многоуровневую систему регулирования обращения со строительными отходами. Основополагающая директива об отходах (2008/98/EC) установила целевой показатель переработки строительных отходов и отходов сноса на уровне 70% к 2020 году, а Директива о полигонах (1999/31/EC) последовательно ужесточала требования к захоронению перерабатываемых фракций [85]. Регламент ЕС о строительных изделиях (EU 305/2011) включил базовое требование No 7 «Устойчивое использование природных ресурсов», обязывающее учитывать возможность повторного использования и переработки строительных конструкций при проектировании [86]. Статистика достижения целевого показателя 70% демонстрирует значительный разброс по странам: от 97—99% в Нидерландах и Японии до 10—15% в России и 5—15% в Китае. Между тем прямое сопоставление затруднено различиями в методологии учета: ряд стран включают в переработку засыпку грунтом и укрепление оснований, что формально является утилизацией, но содержательно представляет простейшую форму повторного применения без прироста стоимости.

Германия занимает среди европейских стран особое положение благодаря детальности технических стандартов для вторичных строительных материалов. Закон о замкнутых циклах (Kreislaufwirtschaftsgesetz, 2012) установил общие принципы, а Постановление о переработке коммерческих отходов (Gewerbeabfallverordnung, 2017) конкретизировало требования к раздельному сбору и переработке строительных отходов [87]. Объем строительных отходов и отходов сноса в Германии составляет около 220 млн тонн в год (включая грунт). Если исключить грунт, собственно строительные отходы (бетон, кирпич, асфальтобетон, гипс, дерево, металлы) составляют порядка 60—70 млн тонн, из которых перерабатывается около 88% [88]. Стандарт DIN 4226—100 регламентирует требования к вторичным заполнителям для бетона и допускает замещение до 45% крупного заполнителя вторичным щебнем для бетонов классов до C30/37 [89]. Это один из наиболее проработанных стандартов в мире, задающий образец для других юрисдикций.

Проект «Urban Mining Design» (Берлин, 2019) стал одним из первых в Германии примеров проектирования общественного здания с полным учетом материального состава и возможности будущей разборки. Здание детского сада площадью 1200 кв. м спроектировано с применением деревянной стоечно-балочной системы на болтовых соединениях, модульных фасадных панелей и разъемных инженерных подключений [90]. Каждому элементу конструкции присвоен цифровой идентификатор, включенный в BIM-модель с указанием материала, производителя, способа демонтажа и ожидаемого остаточного ресурса. По расчетам проектировщиков, 85% материалов здания пригодны для повторного использования после завершения расчетного срока службы в 60 лет.

Великобритания, несмотря на выход из Европейского союза, сохраняет высокие стандарты обращения со строительными отходами. Налог на захоронение (Landfill Tax), введенный в 1996 году и последовательно повышавшийся до 102,10 фунтов стерлингов за тонну к 2024 году, относится к числу наиболее высоких в Европе и создает мощный экономический фактор переработки [91]. Протокол WRAP (Waste and Resources Action Programme) по управлению строительными отходами стал отраслевым стандартом и применяется на большинстве крупных строительных площадок [92]. Организация Salvo поддерживает крупнейшую в стране онлайн-платформу торговли вторичными строительными материалами, объединяющую около 700 поставщиков [93].

Французский закон о борьбе с расточительством и о циркулярной экономике (Loi AGEC, 2020) ввел систему расширенной ответственности производителя для строительных материалов, обязав их финансировать сбор, сортировку и переработку отходов через отчисления в специализированный фонд [94]. С 2023 года действует организация Valobat, созданная производителями для реализации этой обязанности. Диагностика состава отходов (Diagnostic PEMD) стала обязательной перед сносом зданий площадью свыше 1000 кв. м [95]. Австрийская директива по строительным отходам (Recycling-Baustoffverordnung, 2015) установила четыре класса качества вторичных заполнителей (U-A, U-B, U-E, U-G), различающихся по содержанию примесей и допустимым областям применения [96]. Подобная дифференциация создает понятные правила для проектировщиков и строителей.

Китайская Народная Республика сталкивается с проблемой строительных отходов масштаба, не имеющего аналогов. Ежегодный объем строительных отходов и отходов сноса оценивается в 1,5—2,3 млрд тонн, из которых перерабатывается от 5 до 15% [97]. Четырнадцатый пятилетний план развития циркулярной экономики КНР (2021—2025) установил цель повышения уровня комплексной утилизации строительных отходов до 60% в крупных городах к 2025 году [98]. Для достижения этой цели введен ряд мер: обязательная раздельная сортировка строительных отходов на площадке, субсидирование строительства перерабатывающих предприятий, налоговые льготы для компаний, использующих вторичные заполнители. Города Шэньчжэнь, Шанхай и Пекин выступили пилотными площадками: к 2024 году в Шэньчжэне действовало 18 перерабатывающих предприятий совокупной мощностью 30 млн тонн в год [99]. Однако барьеры (нестабильное качество вторичных материалов, недостаточная информированность проектировщиков, конкуренция с дешевым первичным сырьем) практически полностью совпадают с российскими.

Японская система обращения со строительными отходами достигает одних из наиболее высоких показателей переработки в мире. Закон о переработке строительных материалов (2002) обязывает подрядчика при сносе здания площадью свыше 80 кв. м проводить раздельный демонтаж с обязательным выделением четырех фракций: бетон, асфальтобетон, дерево, смешанные отходы [100]. К 2020 году показатели переработки достигли: асфальтобетон – 99,5%, бетонный лом – 97,7%, древесные отходы – 96,2% [101]. Высокая стоимость захоронения (150—250 долларов за тонну), развитая сеть перерабатывающих предприятий (более 3000 по стране) и культурная традиция бережного обращения с ресурсами объясняют столь значительный результат.

Практика «тайкай» (раздельного сноса) предполагает демонтаж здания в порядке, обратном строительству: сначала удаляются внутренняя отделка и инженерные коммуникации, затем кровля, далее – несущие конструкции. Каждый этап сопровождается раздельным сбором материалов. Продолжительность раздельного сноса превышает сплошной в 2—3 раза, тем не менее качество получаемого вторичного сырья значительно выше [102]. Южная Корея, заимствовавшая ряд элементов японской модели, к 2022 году достигла уровня переработки строительных отходов в 98,6% [103].

Опыт стран Персидского залива показателен для регионов с масштабным строительством в аридном климате. Муниципалитет Дубая в 2018 году установил требование о переработке не менее 75% строительных отходов и построил четыре крупных перерабатывающих предприятия совокупной мощностью 10 млн тонн в год [104]. Сингапур достиг уровня переработки строительных отходов свыше 99%, используя бетонный лом для намыва новых территорий [105]. Бразильский опыт (резолюция CONAMA No 307, 2002) демонстрирует затруднения, типичные для развивающихся стран: в крупных городах (Сан-Паулу, Куритиба) переработка достигает 40—50%, тогда как в малых городах она близка к нулю из-за обширной методы работы нелегального сброса отходов [106].

Российская практика обращения со строительными отходами характеризуется значительным разрывом между нормативными декларациями и реальным положением дел. Объем строительных отходов и отходов сноса оценивается экспертно в 60—80 млн тонн в год, из которых на переработку направляется не более 10—15% [107]. Перерабатывающая инфраструктура сосредоточена преимущественно в Москве и Московской области (около 30 предприятий совокупной мощностью порядка 15 млн тонн в год), Санкт-Петербурге и нескольких крупных городах [108]. Основная продукция – вторичный щебень для дорожного строительства; применение вторичного щебня в конструкционных бетонах ограничено отсутствием соответствующих норм в действующих сводах правил.

Программа реновации жилищного фонда Москвы создает одновременно и проблему, и возможность. Снос пятиэтажных домов первого периода индустриального домостроения генерирует от 3000 до 5000 тонн отходов на каждый дом, из которых 85—90% составляет бетонный лом [109]. Правительство Москвы установило требование о переработке не менее 80% отходов сноса, однако вторичный щебень используется главным образом для засыпки и дорожных оснований, а не возвращается в бетонное производство. За пределами Москвы тарифы на захоронение (600—3000 руб. за тонну, или 10—40 евро) в десять и более раз ниже, чем в Нидерландах или Дании, что лишает переработку экономической привлекательности [110].