Вольнодумие и пустота. Аскетический опыт в стихах и прозе

Вольнодумие и пустота

Аскетический опыт в стихах и прозе

Денис Чуб

© Денис Чуб, 2026

ISBN 978-5-0069-2462-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Перед вами — не сборник стихов и не философский трактат. Это духовная автобиография, написанная на языке боли и прозрения. Книга, которая начинается там, где кончаются слова, и начинается молчание, полное вопрошания.

«Вольнодумие» и «пустота» — два полюса этого пути.

Вольнодумие — не интеллектуальная смелость, а болезнь души, страсть своеволия, когда ум мнит себя творцом реальности, не замечая, что творит лишь мираж.

Пустота — не экзистенциальная тоска, а онтологическая нищета сердца, которое ещё не узнало Бога, но уже перестало довольствоваться собой.

Эта книга — попытка пройти путь между этими двумя состояниями: от иллюзии свободы — к признанию плена, от гордыни ума — к смирению сердца, от шума собственных мыслей — к тишине, в которой можно услышать Другого.

Стихи, собранные здесь, писались не для публикации. Они рождались как крики, как стенограмма внутренней борьбы — часто бессвязной, мучительной, лишённой красоты. Они — не творчество, а свидетельство. Свидетельство падений, отчаяния, кратких просветлений и вновь наступающей тьмы.

Проза — продолжение той же исповеди, но обретшей форму притчи. «Роза в стакане» — история художника, который пытается найти бога в себе и находит лишь пустоту, но именно в этой пустоте начинает пробиваться настоящий свет.

Эта книга — не для всех. Она для тех, кто:

• Знает цену внутренней борьбы и не ищет лёгких ответов;

• Способен различить за «вольнодумием» — тоску по Истине;

• Готов смотреть в пустоту, не закрывая глаз.

Здесь нет утешения — есть только сопереживание. Нет рецептов — есть только опыт. Нет морали — есть только правда, выстраданная за двадцать лет пути.

ЭПИГРАФ

«Вся наша жизнь должна быть испытанием себя, ибо без этого мы не можем познать ни своего устроения, ни меры преуспеяния».

Прп. Исаак Сирин

От составителя

Предлагаемый вниманию благосклонного читателя труд есть не что иное, как попытка изобразить в слове болезнь души, одержимой страстью своеволия, именуемой здесь «вольнодумием», и указать на единственное врачевство — благодать Божию, пробивающуюся сквозь «пустоту» сердца, не знающего Бога.

Стихи и проза, собранные здесь, писались не в порядке художественного сочинительства, но как крики души, взыскующей Истины и блуждающей в потёмках собственных помыслов. Они суть стенограмма борьбы — падения, отчаяния, минутного просветления и вновь обступающей тьмы.

Структура книги сознательно выстроена как путь от «прелести» — мнимой свободы ума, гордо парящего в «степях» собственной мысли, — к осознанию плена и приговора, через ад самости — к прорыву Божественного Света, и далее — к исповеданию природы греха и вечной памяти о часе смертном.

Пусть никто не вменит себе в труд сие чтение, если ищет он лёгких утешений. Книга сия — о борьбе. И да поможет она кому-то узнать в этих строчках свои собственные борения и укрепиться в надежде, что «скорбью и болезнями очищается душа наша».

Моей семье — тем, кто был, тем, кто есть, тем, кто будет. Пусть эти строки станут мостом между нашими сердцами во времени и вечности.

С любовью,

Денис

Зима 2026

Часть I. Пустыня прелести

1. Вольнодумы

Я хочу унести свои думы В степи мыслей, несущих горе, В степи, где живут вольнодумы, У которых грёз целое море. Как не хочется быть одиноким, Это больно до слёз ядовитых, Но ходить под миром жестоким Тяжелей, ибо тайны убогих Обитают в мечтаньях разбитых! Я живу, но не истинной жизнью, Той, что боли всосала в себя, И она не закончена мыслью, Не познав, когда жаждешь любя. Я пытался быть этим ветром, Я хотел нести холода, Но я стал лишь отчаянным пеплом, Я сгорел и стал незаметным Для великой любви навсегда! Прирождённый я гений бескрылый, Не давал мне Бог воли летать, Но характер мой слишком настырный Натолкнул меня крылья достать. Что теперь, ведь душа моя птица, Но без права на взлёт в небеса. Она хочет с телом проститься И в раю, в думах вечных, забыться, Где виднеется звёзд полоса. Я хочу унести свои думы Не одни, а с душой навсегда, Чтобы жить, как живут вольнодумы, Строя с грёз свои города! 2005 г.

2. Поэт и дурак

…от поэта до дурака всего один шаг.

Эдгар Аллан По

От гениального поэта до дурака — Один единственный шаг. Поэт с древних времён простирает века Вместе с ним и дурак. Поэт — творец мирового искусства С животворящим пером, И слава его на земле вездесуща, — Легко ему стать дураком! Но, увы, дураку не достать до поэта, — Поэт парит в облаках. Но дурак дураку — не помеха, и это Не оставит его в дураках! 2005 г.

3. Про козла Матвея

Однажды сельский муженёк Шёл через кладбище домой. Он размышлял: «Когда же Бог Добро ему даст на жену, Чтоб родила богатыря Да ещё с умной головой?» На небо звёздное смотря, Он размышлял, ища луну. Но тут, как прилагается в рассказе, Думам его пришёл конец. Кто их прервал? Что за мерзавец? Кого чёрт укусил за пятку? «Ой, кум, поди сюда и помоги! Я в яме здесь, смотри, не упади!» Мужик всмотрелся и опять: «Ведь не враги… Да подожди, толкуй всё по порядку». Мужик встал возле ямы. Из ямы голос: «Шёл к куме От своей старушки-мамы, Ну и, как видишь, оказался здесь-с!» Мужик затылок почесал И говорит: «Давай мне руку!» Жаль, что ему тот не сказал, Что с ним козёл — проклятый бес. Тот и подал — козла вперёд. Мужик схватился за рога Да и со страху так загнёт: «О, Божья мать, неужто дьявол, сатана!» И с криком он пустился наутёк. А тот, что в яме, козла не удержал, — С ним шлёпнулся, ушибся паренёк, И в этот миг на небе спряталась луна. Долго ещё об этом вспоминали, Да так смеялись, так смеялись, Что о смехе этом все в народе знали, Как козла Матвея чёртом обозвали. Только мужику было не до смеха: Он это кладбище стороной обходит. Он всё возмущается: «Пусть эта потеха Вас, шутов, коснётся, вы б тогда узнали!» 15.12.2005 г.

4. Сон

Усевшись в уютное кресло Пригревшись в своих мечтах, — Где окажусь, не известно, — Паря высоко в небесах. Вот уличный гул затихает И тонет в тиши рёв машин, И что-то меня поднимает, Неся вдоль горных вершин. И слышится мне шёпот речки, Я в мире волшебных цветов. Здесь звёзды горят, словно свечки, И радует запах костров. Здесь правят прекрасные эльфы, Их замки блестят в облаках, А гномы играют на флейте В детских сказочных снах. От счастья и радости славной Закружилась моя голова, И кажется, будто я пьяный Под чарами волшебства. И вновь меня что-то хватает Приятной и нежной рукой, Опять от земли отрывает, Неся над волшебной страной. Всё пред глазами мелькает, И сон влечёт тишину. Вот занавес он открывает, Совсем в иную страну! Там тучи следят за всеми, На город опускается мрак, И слышно, как скрипят двери В домах убийц и бродяг. Я мчусь, чтоб быстрей добежать До серого того переулка… Вдруг кто-то вблизи заорал, Блеснул нож маньяка-хирурга! А вопли больных сумасшедших Меня пронзают насквозь. Бегу я по полю засохших, Язвительно-режущих роз. И вот, истекая кровью, Падаю в холодную грязь, Которая пропитана вонью, — Как будто пропавшая мазь. Во мне всё опять зашумело, Всё быстро покрылось мглой, И призрак проник в моё тело, Взяв полный контроль надо мной. И кажется мне непонятным Туннель, как большая труба, И голос пророческий, внятный, Грозил, что моя там судьба. И замок загадочный, тайный Чернел на вершине скалы. Над ним, пугающей, стаей Кружили гиганты-орлы. А где-то у замка звучала Всегда одинокая арфа, И девушка в страхе кричала, Завидев покойного графа. Могучие тучи гремели, По ним мчался всадник к скале, Живьём злые ведьмы горели, Стелился их прах по земле. Вдруг в замке открылись ворота, И хлынуло пламя огня. Дракон, озверев от чего-то, Смертельно вцепился в меня! Я сразу почувствовал слабость И адский, скованный зуд, И все сновиденья, туманно, В сознании куда-то плывут… Зловещий, ужасный кошмар, Который случился со мной, Рассеял зануда-комар, Кружа над моей головой. 2003 г.

5. Душевные муки

Душевные муки Сплели свои руки, Не отпускают меня! И плач по подруге От горькой разлуки Льётся по сердцу, звеня… 2005 г.

6. Мираж

Багровые реки под ногами, В тумане сером — миражи. И я ловлю жадно губами Твой поцелуй, а за слезами — Лишь пустота жестокой лжи! Ты в этих реках растворилась, Ты — их бессмертная душа. Ты в этом сне ко мне явилась — О, Боже, как ты хороша! 2005 г.

7. Знаки

Любовь — беззвучное слово, И в жизни моей так будет всегда, Когда боль возьмёт меня снова И счастье сменит беда. И нет полноты в моих убеждениях, В речах нет искренних слов — Я в жизненном скован сплетении Из ядовитых цветов. Не верю я жизни багровой, Чьи реки — людская кровь, Где схвачено всё под оковы, Где смерти сулит любовь. Пусть веришь ты в Бога — неважно, Твоим грехам нет конца, И жить нам становится страшно, При виде Святого Отца! Я верить устал в благодетеля, Я вижу фундамент тьмы, Ибо из ада летящий пепел Покрыл людские умы! Живём мы иль существуем — Уже всё равно, я пас. Ведь мы знаки ада рисуем, Они нас приводят в экстаз. 2006 г.

8. Суета сует

Я видел многое на жизненном пути — Логичность в нелогичности сюжета: Как нечестивец мог звездой взойти, А праведник к земле прижат был где-то… Как безнаказанные землю наплодили, Тесня святых, их убивая смело, И, не скрываясь, без стыда блудили — Над ними кара Господа довлела. И гибли праведники в чистоте, От Господа приняв указы, Существовали в крайней нищете, Не избегая смерти и проказы. И это — суета сует под небесами: Возмездие Всевышнего уже стучится. И для угодных и святых над головами Чудесными венками будет виться. 24.12.2025 г.

9. У Бога под крылом

У Господа мы дети, У дьявола — враги. В написанном Завете Святые — чудаки. Коль все они смешные, Тогда и мы — шуты. Слова наши пустые Без этой высоты. Коль это не поймёте, Забудьте о смешках: В таинственном полёте Мы все не при делах. Мы не увидим точно На праведном пути, Что жизнь наша заочно — С ума бы не сойти. А я хочу заметить (Хоть и не слишком пьян): Что человека встретить Нельзя в такой туман… Туман — это пороки, Что обитают в нас. Как говорят пророки — Над нами Божий глаз. Да что я всё о Боге! Господь-то не при чём. Мы не по той дороге Давно уже идём. А ведь наш смех никчёмный Над праведным лицом Для нас — он шут позорный У Бога под крылом. 2006 г.

10. Борьба

Я не свободен от помыслов бесовских — Борьба добра и зла во мне кипит, И о вопросах сугубо философских Мне непрерывно кто-то говорит. Бессмысленно всё в этом мире: Жизнь временна и всё, что в ней таится. Лишь, утопая в Божественном эфире, Мы сможем после смерти возродиться. Дорога к Богу лежит через Писание, А в частности — через кратчайшего Христа! Ведь Он дал человечеству те знания, В которых познаётся чистота. 2015 г.

11. Сон о смерти

Мне снился сон перед рассветом, Он сердце мне сковал до слёз, Как умер я, прохладным летом В объятьях лоз и чайных роз… Как солнце землю согревало, Где виноградник зеленел, И ежевики куст устало Спокойно на ветру шумел. Мне снился сон перед рассветом, Как умер я, в родном краю! И вот, чтоб получить ответы, Над телом я своим стою… Но сон, как мысли, ускользает, — Лишь это смог я рассмотреть: Пусть ночь теперь напоминает, Что мир потусторонний есть! 2025 г.

12. Песня тишины

В тот день был дождь. Ещё я вспоминаю, Как небо серой пеленой надолго затянулось. Мы шли, схватившись за руки, и я не понимаю, Как нежная любовь несчастьем обернулась. Ты шла задумчиво, сжимая мою руку, И на твоих щеках блестели капли слёз. Твой взгляд передавал таинственную муку, Словно душа моя переживала натиск гроз. Я понял всё, когда ты молча уходила, А я стоял как будто, брошенный на гибель. И рядом церковь в колокол звонила, Тихо звала меня в свою обитель. О, мне хотелось тебя остановить, но я не мог: Божественная музыка сильней тебя, твоей любви. И я тогда подумал, может, это Бог. От этих мыслей жар возник в моей крови. Ты уходила медленно, твой образ был в тумане. «Ну что случилось? За что я был наказан?» Я видел Бога в твоём изящном стане, К тебе я был, как к матери привязан. Вдруг я взглянул на небо и увидел Некий просвет среди туманных туч. С него спустился ко мне небесный житель, А вместо лестницы — ярко блестящий луч. Я чувствовал, что нет возврата с этой бездны, И я рванул к той церкви одинокой. И следом дождь пустился тёплый и чудесный, И песня доносилась из тишины глубокой: «Ты полюбил Не то создание И получил За то наказание, Что предначертано тебе В твоей судьбе, в твоей судьбе. Ты видел в ней Тогда не бога, А сто чертей И лжепророка. Прощенья нет теперь тебе В твоей судьбе, в твоей судьбе. Ты глупый раб Её желаний, Ты слишком слаб Для наказаний. И будет тяжело тебе В твоей судьбе, в твоей судьбе. Беги скорей В тот чудный храм, Беги быстрей, Спасенье там! И легче будет там тебе, Изменишь всё в своей судьбе!» И, слушая этот напев, моё сознание прояснилось, И мой прекрасный идеал рассеялся как дым. Та лживая любовь как будто мне приснилась. С тех пор я искренно служу святым. Теперь всегда, когда дождливый день И небеса окутаны свинцовой пеленой, Я вижу в сводах храма любимой тень И слышу тот напев, поющий тишиной: «Ты тоскуешь О горькой любви, Себя погубишь, Его не зови. Оставь прошедшее, его не буди, Забудь про любовь, её отпусти. О, несчастный, Утри свои слёзы! И днём ясным В саду, там, где розы, Отыщешь блаженство теперь навсегда. Тебя позабудет былая беда!» 2005 г.

13. Образ Христа

Сквозь дым стремлений и призваний Увидел я свой образ в маске неизвестной, И вспыхнула вдруг цепь переживаний В моей груди от боли слишком тесной. В ней отражались некие обличия, Что позволяли мне задуматься о том: Зачем в ней скрылось два различия, Что монотонно говорили об одном? В жизни моей есть два пути. Загвоздка в том — куда идти? Был облик первый виден смутно, Но в нём была одна заметная черта: Из-за неё мне было бы не уютно — Пришлось бы верить в истины Христа. И это замечательно, ведь я желаю Нести святую службу небесам. Сей облик я с душою принимаю, Чему, боюсь, не верю сам. Да, жизнь моя вобрала два пути. Загвоздка в том — куда идти. Второй был виден очень чётко, На нём одет белый халат. Он благороден. Только водка Жить не даёт, эх, супостат! Признаюсь, даже глупый осознает, Что в этом образе мне быть врачом, Что на один вопрос ещё толкает, Который говорит о том: «Каким путём мне следует идти, Чтоб равновесие в судьбе найти?» Поразмышляв, я к выводу пришёл такому, Что выход здесь всего один. Он объяснению подлежит простому, Ибо анализ с логикой един. Я предпочтение отдаю такому рассуждению, Что если я приму два облика одновременно, Повергнув мысленному их сближению, Увижу я образ святой мгновенно — Образ Христа, в котором радостно живут Два облика, что службу добрую несут. 2005 г.

14. Лестница в небо

1 В объятиях сего впечатленья, Держа эту книгу в руках, Сижу околдованный чтеньем В своих неразлучных очках. Научные твёрдые знанья Кружат, словно вихрь, в мозгу. Дополнив былые познанья, Насытить свой ум не могу. Хочу изучать хирургию, Мой выбор сегодня таков — Достичь вершин медицины, Как славный хирург Пирогов. О, как бы хотелось желанья В реальность сейчас воплотить, Исполнив судьбы указанья, Ночами Бога молить. Но в жизни на этом свете Нет лёгких путей. И вместо ангела в небе Увидишь сотню чертей. Нам нужно стремиться к высотам! Стремленье к чему-то есть жизнь! Покрываясь холодным потом, В надежде двигаться ввысь. Стараясь увидеть просветы, Оставив ненужную тень, Ты видишь красоты планеты, Убив в себе гнусную лень. И ты понимаешь прекрасно, Что ты на большой высоте, И путь твой был не напрасным — К своей счастливой звезде. Я это вам излагаю, Отчистив от грязи грудь, Что я без труда называю Толковый жизненный путь. 2 Раскрыв в земных очертаньях Картину заветной мечты, Я стал узнавать о познаньях Смертельно крутой высоты. В ночном таинственном небе Всё в этой картине живёт: В ней тучи в розовом свете, По ним корабль плывёт. А звёзды весело шутят Над бледно-жёлтой луной, Напрасно они её судят За блеск загадочный свой. В ночном, непонятном сиянье, В тумане зловеще густом, Идущую лестницу с неба Окутал Господь серебром. Кручёная лестница вьётся, Сияя на фоне небес, И песня, как ветер, несётся, Наверно, в страну чудес? В неведомом мне ещё чувстве, В блаженстве другом, не земном, Я вдруг оказался на туче Каким-то святым волшебством. А лестница растворилась В прозрачной бездне небес, Как призрак из того света, Который внезапно исчез. Я чувствовал, как приближается, Надев свой терновый венец, День судный — день! Как необратимый конец. На туче в розовом свете Виднелся один силуэт, Окутанный тайной поэта, Излучая пронзительный свет! Как мраморный идол, недвижим, В объятьях тумана стоял, Как демон из преисподней, Живого взгляд обжигал. Он был не людских очертаний, Казалось, он всё сделать мог, И мне мои мысли внушали, Что это мой истинный Бог. Минуты молчания иссякли, Вдруг статуя заговорила, От голоса небо дрожало, Как будто тревогу трубила. В пророческой речи звучало: «Я — царь душевных миров, Я — вечный твой повелитель, Владыка земных богов. Ты смел мне один перечить, Проникнув в мои владенья! Я мог бы тебя изувечить И всё твоё поколенье!» Я понял, представив картину, Нарушив зловещий покой, Взойдя на крутую вершину, Я сделал загадку пустой! Что правит людьми? Их же разум. В нём кроется важная суть: Какую он встретит заразу, Такой будет жизненный путь. Разгневанный идол смерился, Разгадав тайну надежд. Я по лестнице с неба спустился В мир злобных, коварных невежд. Картина, придуманная мною В таких очертаниях земных, Рассеялась над синевой, Слилась в очертаниях других. 2004 г.