Бел-горюч камень. Поэмы и баллады

Бел-горюч камень

Поэмы и баллады

Виталий Светлый

© Виталий Светлый, 2026

ISBN 978-5-0069-9441-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Более двадцати лет назад я получил классическое филологическое образование, и с тех пор меня не покидает чувство горечи от утраты целого пласта родной словесности. Мы знаем Эдду и Калевалу, но наши собственная мифология молчит. Имена: Перун, Велес, Мокошь — для большинства лишь строчка в учебнике начальных классов или, что хуже, повод для спекуляций. А многие и вовсе считают верховным божеством славян Ярилу, тогда как в науке нет единого мнения, божество это весеннего плодородия или обрядная кукла.

Книга «Бел-горюч камень» — мой опыт реконструкции умолкнувшего хора. Разберем структуру сборника.

Поэма «Родослов» — это попытка восстановить славянский космогонический миф как единый эпос. Здесь я намеренно ухожу от псевдонаучных концепций «родноверия» и «неоязычества», основанных на лженаучной «Велесовой книге» и подобных источниках. Мои инструменты — летописи, фольклорные сборники Афанасьева, труды Проппа, Иванова и Топорова. Моя задача — дать слово тексту, основанному на научном знании, но дышащему поэзией. Я использовал стилизацию под тонический стих былин и духовных стихов. Поэтому я определил жанр данного произведения как эпическая поэма-реконструкция.

Песнь 1 (о Сотворении) опирается на широко известный фольклорный сюжет о ныряющей в море птице (дуалистический миф), но очищен от поздних христианских наслоений. Здесь движущая сила — Слово и Воля, что соответствует древнейшему индоевропейскому культу речи.

Песнь 2 (Алатырь и Мировое Древо) является синтезом данных «Голубиной книги» и исследований В. Н. Топорова о Мировом Древе как универсальной модели вселенной. В ряде случаем пришлось позволять себе поэтические вольности, соединяя с целью выстраивания цельной картины мира научно достоверные фрагменты с подлинным славянским фольклором более поздних лет. Так, Калинов мост и река Смородина введены как необходимое звено связи с миром мертвых.

Песни 3 — 5 (Сварог, Перун, Велес) — поэтическое переложение «основного мифа» о борьбе Громовержца со Змеем, блестяще реконструированного Ивановым и Топоровым. Важно было показать, что противостояние Перуна и Велеса — не война «добра со злом», а вечный двигатель мироздания, смена времен года и залог плодородия.

Песнь 8 (Баба-Яга и Кощей) — прямая работа с классификацией В. Я. Проппа («Исторические корни волшебной сказки»). Баба-Яга здесь не просто злая ведьма, а страж границы, проводник в мир мертвых, задающий ритуальные загадки и испытывающий героя.

Вторая часть сборника — баллады. Если «Родослов» смотрит на мир глазами сказителя Бояна, то баллады — взгляд из конкретной исторической точки, где миф переплавляется в быличку и предание.

Три баллады, собранные в этой части, роднит не только опора на народную память (каждая из них основана на народных преданиях), но и стремление расслышать в старинных сюжетах живой, неотменённый вопрос. Что громче: царский указ или материнская присказка? Чего стоит любовь, встреченная на разбойничьей тропе? И как отзывается в человеческом сердце удар, нанесённый не врагу, а родной реке?

Здесь московский стрёкот сорок сплетается с детской потешкой, превращаясь в плач по утраченному домашнему теплу. Здесь легенда о Кудеяре оборачивается не хроникой покаяния, а историей о том, что и «разбойничья душа» способна на выбор, который не укладывается в летописный свиток. А Волга из географического имени становится героиней, на чьих водах пишется приговор не столько стихии, сколько человеческой совести.

Я не стремился пересказывать народные предания с той же точностью, с таким же трепетным сохранением подлинных фольклорных деталей, как в «Родослове». Там это было главной задачей, а баллады — это, скорее, попытка вступить в диалог с прошлым, заново населить леса, овраги и речные берега голосами тех, кто в официальных хрониках остался безымянным. Читателю предстоит услышать, как фольклорная формула превращается в трагедию, а исторический анекдот — в притчу о цене внутреннего разлада.

Добро пожаловать в мир, где сказка помнит всё, а история умеет петь.

Родослов

Эпическая поэма-реконструкция

Свет стоит до тьмы, а тьма до свету (пословица).

Песнь 1. Как родился Белый Свет

Не было ни земли, ни неба. Только синее-синее море, У него ни конца, ни края, И ни дна у него, ни берега. А во Тьме была Воля вольная, Да Слово1 зрело неслышное. И молвило Слово: «Будет!» — И тогда родилась из пены Утка с серыми крыльями. Трижды в море она ныряла И искала сырую землю. В первый раз глубоко нырнула — Год промчался во тьме безмерной: Ил достала — но стал он пеплом… Во второй раз нырнула в море — И два года бесследно минуло. Но только песок во клюве Из пучины морской достала — И развеяло прах по ветру… А на третий — дохнула Воля — Утка бросилась в самую бездну — Вздыбилось грозное море! Взволновало воды ретиво2, Утянуло в пучину птицу… И угасло всё. И осталась Только белая пена во мраке, Только чёрные, чёрные волны… И летело несчётное время. Вдруг — над волнами крылья! Утка вынырнула — во клюве Держала сырую землю. Положила землю на воду — Только в воду земля не канула: Стала вширь расти-разрастаться, Стала Матерью Сырой Землёю. Развернулось над нею Небо, И дождём напитало Землю — И тогда Белый Свет родился.

Песнь 2. Алатырь и Мировое Древо

Где Сырая Земля возникла, Посреди Окияна-моря Вырос остров Буян высокий — Пуп земли на отвесных скалах. И на остров низвергся с Неба, Бел-горючий Ала́тырь-камень. Горюч — от огня подземного. Бел — от света небесного. Из-под камня ключи живые Источают живую воду. Всем камням он отец-родитель, Всем горам — глава и начало. И словно земное око, Взирает Алатырь в небо. А из камня дуб вырастает — Могучее древо жизни, Чьи корни — в подземном мире, Где река Смородина стонет, Река огненная, зловонная, Что два разделяет берега: Жизнь — по эту, смерть — по ту сторону. Добела раскалён, над рекою Лишь Калинов мост перекинут. Стережёт его Чудо-юдо, Трёхглавый, лукавый сторож — Не пройти по мосту ни живому, Ни мёртвому не воротиться. Лишь витязи3 славные ведают, Как пройти по мосту Калинову4. А ствол дуба того могучего В мир людской из земли выходит, Здесь блещут деревья и травы, И живут здесь люди да звери, Здесь венки плетут полевые, Здесь куются мечи и плуги, Здесь оратай5 землю ровняет И поют гусляры-сказители6 О походах отважных витязей, О славе предков-родителей. И живут-поживают люди, И времени нить прядётся. А вершиной дуб в Ирий уходит, В светлый сад с медовыми реками, Где цветут золотые яблони И вьют гнёзда вещие птицы7, Что поют о былом, грядущем Да по дубу тому спускаются, Волю высшую пересказывают. Вот так сей мир и устроился: Точно осью, могучее древо Воедино миры скрепляет Небо и Землю сдерживает.

Песнь 3. Сварог и высшие боги

А когда Белый Свет устроился, Возникли и силы высшие. Явился Сварог могучий, Отец-бог — кузнец небесный, Словно пламенем порождённый, Чтоб железо ковать клещами Да железные дать законы, Чтоб единобрачный8 порядок Соблюдался на Свете Белом. Породил он тогда Сварожича — Сам огонь, что на землю спущен. Между домом людей и небом Сварожич-огонь посредник. Дарует тепло он людям, Но норов9 крутой имеет, Воинственный, неукротимый. Породил и Даждьбога-сына, Разлился тот солнца светом Над матерью Сырой Землёю, Плодородит её хлебом-солью. И с Хорсом — солнечным кругом — Они хороводы водят: Так сменяются дни и ночи, Текут, меняются годы. А над ними Стрибог восседает — Владыка ветров и дед им. Он веет по дольным просторам, Вздымает, волнует волны И чёлны10 ко дну посылает. Но блага разносят ветры: Мчатся стрибожьи внуки11, Засевают поля и пашни. Есть и Мокошь — великая пряха, Хранительница рукоделий, Помощница в женской доле: Раскинув в стороны руки12, Очаг стережёт от напастей И словно всех согревает. Блюсти Мировое Древо13, Хранить семена заветные, Отпугивать злые силы Поставлен Семаргл крылатый — Огненный пёс-посланник, Посредник между мирами. Венец — Перун, громовержец, Суровый и среброглавый Властитель грозы и молний,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Все мифологические имена собственные вынесены в словарь, размещённый в конце поэмы. В данном случае имена «Воля», «Тьма» и «Слово» — это поэтические персонификации.

2

Усердно, энергично (устаревшее).

3

Доблестные, храбрые воины, богатыри в Древней Руси.

4

Введение образов реки Смородины, Калинова моста и чуда-юда в описание подземного мира — небезосновательная поэтическая вольность.

5

Пахарь, земледелец или крестьянин, занимающийся обработкой земли (от «орати» — пахать).

6

Сказители, играющие на гуслях.

7

Образы райских птиц-предсказательниц (Сирин, Алконост и Гамаюн) некоторые исследователи считают поздними заимствованиями.

8

Согласно Ипатьевской летописи 1114 года Сварог, тот же Гефест, установил жёнам выходить за одного мужа.

9

Древнерусский вариант слова «нрав» (характер).

10

Лодки (устаревшее).

11

«Стрибожьими внуками» названы ветры в «Слове о полку Игореве» (XII век).

12

Именно так (с широко раскинутыми руками) изображается Мокошь (Макошь) в северорусской народной вышивке.

13

В строгом смысле, это научный термин. Как на самом деле древние славяне могли его называть, доподлинно неизвестно.