Хроники Мертвого озера

Рори остановилась в двух шагах от прилавка, не решаясь нарушить тишину.

— Рори Блэквуд.

Голос мисс Моро прозвучал как удар колокола. Она подняла голову, и её глаза — темные, глубокие, с каким-то древним, усталым знанием — встретились с глазами Рори. В них не было удивления. Было только тихое, терпеливое ожидание.

— Заходи, — сказала она, закрывая книгу. Облачко пыли взметнулось над страницами. — Я ждала тебя.

Рори сглотнула.

— Вы… вы ждали меня? — выдавила она. — Но мы ведь даже не знакомы.

— Мы знакомы, — мисс Моро покачала головой. — Я видела тебя на уроке. Я видела твои глаза. Глаза человека, который уже заглянул за грань. И я знала, что ты придешь. Такие, как ты, всегда приходят.

Рори шагнула ближе, вцепившись пальцами в край прилавка.

— Я не понимаю, — прошептала она. — О чем вы?

— Не притворяйся, девочка. — В голосе мисс Моро не было строгости, только бесконечная усталость. — Ты видела сон. Девушку в воде. Белое платье. Черные глаза. Колокол. Огоньки на озере.

Каждое слово было ударом по стене отрицания, которую Рори пыталась выстроить.

— Откуда вы знаете? — выдохнула она.

— Потому что я тоже её видела, — просто ответила мисс Моро. — Много лет назад. И потому что я знаю историю этого места. Историю, которую ты только начинаешь узнавать.

Она поднялась, подошла к стеллажу, безошибочно сняла с полки небольшую шкатулку. Потемневшее серебро, резная крышка с символами — круги, пересеченные линиями.

— Открой, — велела она.

Рори протянула руку. Крышка поддалась с протяжным скрипом.

Внутри, на истлевшем бархате, лежала фотография.

Девушка стояла на берегу — на том самом месте, где сегодня стояла Рори. В старомодном платье конца девятнадцатого века, с высокой кружевной горловиной. В руках она держала букет белых лилий.

И лицо у неё было точь-в-точь лицо той утопленницы из сна.

Фотография выпала из ослабевших пальцев Рори. Она отшатнулась, врезалась спиной в стеллаж. Книги посыпались на пол с глухим стуком.

— Это она, — выдохнула Рори. — Та самая.

— Элинор Вейн, — подтвердила мисс Моро, поднимая фотографию. — Снимок сделан за неделю до её смерти.

— Зачем вы мне это показываете?

— Чтобы ты знала, с кем имеешь дело. — Мисс Моро убрала снимок в шкатулку. — Она не причинит тебе зла. Она хочет правды.

— Я ничего о ней не знаю!

— Узнаешь. — Мисс Моро взяла с прилавка стеклянный шар, внутри которого, в мутной смоле, плавали светящиеся точки. — Возьми. Ловец света. Он поможет тебе.

Рори взяла шар дрожащими руками. Стекло оказалось теплым. Тепло разливалось по ладони, поднималось выше, успокаивая бешеный стук сердца.

— Не ставь его у окна, — голос мисс Моро стал жестким. — Никогда. И не смотри в него, если услышишь колокол. Просто держи в руках и дыши.

— Почему вы мне помогаете? — спросила Рори тихо. — Я вам никто.

Мисс Моро посмотрела на неё долгим взглядом. И в этом взгляде Рори увидела одиночество. Такое же глубокое, как у неё самой.

— Потому что я была на твоем месте, — сказала она тихо. — Сорок лет назад. Я тоже видела Элинор. Тоже слышала колокол. Но я испугалась. Отказалась. И она ушла к другому. К тому, кто утонул два года назад. К брату Ноя.

Рори замерла.

— Майкл? — выдохнула она.

— Да. — Мисс Моро кивнула. — Он был проводником. Слабым, но проводником. И она пришла к нему. А он не смог устоять. Он ушел под воду и не вернулся. И это моя вина.

В лавке повисла тишина. Тяжелая, давящая.

— Я помогу ей, — сказала Рори твердо. — Я сделаю то, что не смогли вы.

Мисс Моро подняла на неё глаза. В них блеснуло что-то — надежда?

— Будь осторожна, Рори Блэквуд. Она не злая. Но она — призрак. А призраки опасны для живых.

Колокольчик над дверью вздохнул.

Рори обернулась.

В дверях стоял Ной. Бледный до синевы, с темными кругами под глазами. Он смотрел на шар в её руках — и в глазах его мелькнуло что-то живое. Страх.

— Ной, — начала Рори.

Но он развернулся и вышел, прежде чем она успела сказать ещё слово.

— Стой! — крикнула Рори и выбежала за ним.

Она догнала его у церкви, схватила за рукав.

— Что ты там делала? — спросил он. Голос хриплый, как у человека, который редко говорит.

— Зашла. Купила… это. — Она показала шар.

Ной посмотрел на шар, протянул руку, коснулся стекла… и отдернул, словно обжегся.

— Ловец, — выдохнул он. — Убери. Не смотри на него ночью. Не ставь у окна.

— Почему?

— Потому что свет привлекает тех, кто в воде. — Он сглотнул. — Я знаю. Я потерял брата. Он тоже смотрел на свет.

Рори замерла.

— Ты её видел?

Ной молчал. Потом кивнул один раз.

— Она приходила к нему. Каждую ночь. А потом он ушёл в воду.

— Я тоже её вижу, — тихо сказала Рори.

Ной резко обернулся. В глазах его теперь был не страх, а ужас.

— Тогда берегись, — сказал он. — Если она выбрала тебя, она не отстанет. Берегись.

Он ушёл, растворившись в сумерках. Рори осталась одна. Она посмотрела на озеро.

На воде горел огонёк. Один. Маленький, дрожащий, голубоватый. Он горел ровно, не мигая, словно кто-то зажег свечу и поставил её на воду. Смотрел прямо на Рори.

Рори смотрела в ответ. Не отводила взгляд. Чувствуя, как страх внутри сменяется решимостью.

— Я помогу, — прошептала она ветру, воде, огоньку. — Я обещаю.

Огонек мигнул один раз — словно в знак благодарности — и погас.

Тьма сомкнулась над озером.

Рори постояла еще немного, сжимая в руках теплый шар, потом повернулась и пошла домой. В кармане куртки, рядом с ловцом света, лежал маленький гладкий камешек, который она подобрала на берегу днем. Она сжала его в кулаке — якорь, талисман, напоминание о том, что в этом мире есть не только призраки, но и живые люди.

Домой она вернулась затемно. Мать уже была дома, сидела на кухне, курила в форточку. Увидев Рори, облегченно выдохнула.

— Где ты была?

— Гуляла, — коротко ответила Рори. — Я спать. Устала.

Она поднялась в свою комнату, не включая свет. Села на кровать, глядя в окно на черный прямоугольник озера. Шар положила на тумбочку. Светлячки внутри мерцали ровно, успокаивающе.

— Я не подведу тебя, Майкл, — прошептала Рори в темноту. — И тебя, Элинор. Я узнаю правду.

Она легла, свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза.

Сон пришел сразу. Глубокий, темный, без сновидений.

И это было хорошо.

Глава 4. Ночные голоса

Вечер опустился на Силвер-Лок внезапно, как занавес в театре, который падает, обрывая действие на полуслове. Еще минуту назад небо было серым, но светлым — тем особенным предзакатным светом, когда все предметы отбрасывают длинные тени и кажутся больше, значительнее, чем на самом деле, — а теперь тьма хлынула отовсюду сразу. Из леса, который впустил ее в себя, как легкие впускают воздух. С озера, где черная вода вобрала последние отблески заката и погасила их в своей глубине. Из-за туч, которые наползли на небо тяжелой ватной массой, закрыв последние проблески умирающего солнца.

Рори шла домой одна, сжимая в кармане куртки теплый стеклянный шар. Ловец света. Она чувствовала его сквозь ткань — пульсирующее, живое тепло, которое то ли успокаивало, то ли, наоборот, настораживало еще больше. Мысли путались. Встреча с мисс Моро, фотография Элинор, слова о Майкле, о вине, о том, что она, Рори, теперь какая-то «проводница». И Ной. Его перекошенное ужасом лицо, когда он сказал: «Если она выбрала тебя, она не отстанет».

Тропинка от церкви вела вдоль берега, потом ныряла в лес и выходила прямо к их дому. Рори знала этот путь всего второй день, но ноги уже запоминали его: где повернуть, где пригнуться, чтобы не задеть низкую ветку, где ступать осторожнее, потому что под ногами предательски скользят сосновые иголки, перемешанные с гниющими листьями. Сейчас, в темноте, лес казался чужим, враждебным. Каждая тень за деревом могла быть кем-то. Каждый шорох — чьим-то шепотом.

Она думала об Элинор. О девушке с фотографии, которая улыбалась в объектив, не зная, что ей осталась неделя. О том, как та тонула — в видении из первого сна? Или это был просто кошмар? Рори уже перестала понимать, где заканчивается реальность и начинается то, другое.

— Почему я? — прошептала она в пустоту леса. — Почему именно я?

Лес не ответил. Только ветер качнул ветви сосен, и они зашумели: тихо, печально, словно вздыхали о чем-то своем, древнем, забытом. Или предупреждали.

Рори ускорила шаг. Тени сгущались с каждой минутой, и теперь ей казалось, что за каждым деревом кто-то прячется. Что темнота между стволами — не просто отсутствие света, а нечто живое, дышащее, наблюдающее. Она слышала это дыхание — тихое, ровное, древнее. Сосны шептались о чем-то своими кронами, передавая друг другу новости ветра. Где-то в глубине ухнула сова — сначала один раз, потом второй, потом замолчала, будто подавилась собственным криком. Под ногами хрустели сухие ветки, и каждый хруст отдавался в груди испуганным стуком сердца.

Рори сжимала шар сильнее. Он грел ладонь, и это тепло поднималось выше по руке, растекалось по плечу, успокаивая, убаюкивая. «Ловец света», — сказала мисс Моро. «Не ставь его у окна. И не смотри в него ночью, если услышишь колокол».

Она тогда не спросила, что значит «если услышишь колокол». Сейчас, в темноте, этот вопрос всплыл снова, холодком пробежал по спине. Колокол, который слышала только она. Колокол, от которого расходились круги по воде.

Лес расступился, и перед ней открылся дом.

Он стоял на своем месте — серый, двухэтажный, с верандой и пустым креслом-качалкой, которое мерно покачивалось от ветра, хотя ветра не было. Окна светились теплым желтым светом. Кухня, спальня матери, и ее комната на втором этаже — темная, с незадернутыми шторами.

Рори замерла, вглядываясь в этот темный прямоугольник. Ей показалось, что за стеклом мелькнула тень. Секундное движение, тут же исчезнувшее. Она зажмурилась, протерла глаза. Тень не повторилась.

— Показалось, — сказала она вслух, чтобы убедить себя.

Толкнула калитку, прошла по дорожке к крыльцу. Дверь была не заперта — мать всегда оставляла открытой, когда ждала её. Рори шагнула через порог и оказалась в прихожей, где пахло сыростью, старым деревом и почему-то рыбой — тем самым запахом, который преследовал ее с первого дня в этом городе.

Из кухни доносились звуки: шипение масла на сковороде, звон посуды, негромкое бормотание радио. Мать была дома. Мать готовила ужин. Это было так необычно, так… нормально, что Рори на секунду растерялась.

— Рори? — крикнула мать из кухни. — Ты?

— Я, — отозвалась Рори, снимая куртку.

Она прошла на кухню и остановилась в дверях, просто чтобы посмотреть. Мать стояла у плиты, помешивая что-то в сковородке. На ней был старый домашний халат, волосы небрежно собраны в пучок на затылке. Она выглядела уставшей, но довольной — той особенной усталостью человека, который наконец-то добрался до дома после долгого дня.

— Ты рано, — сказала Рори.

— Сегодня пятница, — мать обернулась, улыбнулась. — Начальница отпустила пораньше. Сказала, что первую неделю надо отдыхать, а не вкалывать. Представляешь? Человечное начальство. Я уже и забыла, что такое бывает.

Рори попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой.

— Садись, — мать кивнула на стол. — Сейчас ужин будет. Я тут нахимичила кое-что по маминому рецепту. Помнишь, бабушка готовила?

Рори помнила. Смутно, как сквозь толщу воды — бабушкин дом в пригороде, запах пирогов, сухие теплые руки. Это было так давно, что казалось сном.

Она села за стол, положив руки перед собой. Шар в кармане куртки, оставленной в прихожей, жег кожу сквозь ткань. Она физически чувствовала его там, зовущий, требующий внимания.

— Устала? — спросила мать, ловко переворачивая котлеты.

— Нормально.

— В школе как прошло?

— Нормально.

— С Лили подружилась?

— Да.

— А с тем парнем, с которым вы гуляли? Илай, кажется?

Рори посмотрела на мать. Та старалась говорить небрежно, но в глазах горело любопытство. Материнское. Навязчивое. Раздражающее.

— Нормально, — повторила Рори.

Пауза повисла в воздухе тяжелая, как камень. Мать перестала улыбаться. Взяла тарелку, положила котлету, картофельное пюре, полила подливкой. Поставила перед Рори. Села напротив со своей тарелкой.

— Рори, — начала она осторожно. — Ты какая-то… не такая. С самого приезда. Я понимаю, переезд — это стресс. Новая школа, новые люди. Но ты даже со мной не разговариваешь.

— Я разговариваю.

— Односложно. — Мать отложила вилку. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит. Ты плохо спишь, по ночам бродишь, днем какая-то заторможенная. Если что-то случилось, ты можешь мне рассказать. Я не враг.

Рори смотрела в тарелку, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Рассказать. Как просто сказать это слово. Но что рассказывать? Про призрака, который приходит по ночам? Про колокол, который слышит только она? Про убийство столетней давности, которое ей показали во сне? Мать отправит ее к психологу. Или, что еще хуже, поверит. И тогда придется втягивать её в этот кошмар. А мать и так настрадалась. Развод, переезд, новая работа. Она не заслужила этого.

— Всё нормально, мам, — сказала Рори, заставляя себя улыбнуться. — Правда. Просто привыкаю. Ты же знаешь, я всегда тяжело привыкаю к новому.

Мать смотрела на неё долгим взглядом. В нем было столько всего: тревога, любовь, желание защитить и понимание, что её не пускают. Рори видела это и чувствовала себя последней предательницей.

— Ладно, — сказала мать наконец. — Не хочешь говорить — не говори. Но запомни: я всегда рядом. Что бы ни случилось.

— Знаю, мам.

Они ели в тишине. Тяжелой, давящей тишине, которую не нарушало даже радио — оно вдруг замолчало, будто тоже почувствовало напряжение. Рори заставляла себя жевать, хотя кусок в горло не лез. Котлета казалась картонной, пюре — безвкусным. Она думала о том, что сидит напротив самого близкого человека и врет ей. Врет в глаза. И ничего не может с этим поделать.